Джеймс С. – Восстание Персеполиса (страница 3)
Отношения, которые между ними установились, были, пожалуй, самыми честными, какие когда-либо имел Паоло.
- Вы знаете, Уинстон, что это будет очень долгий процесс. Могут быть дисбалансы, достаточно маленькие, чтобы они не появлялись годами. Десятилетиями.
- Столетиями, сказал он, кивая. - Это несовершенно, я знаю. Но мы делаем то, что должны. И нет, старый друг. Извини, но я не передумал.
Паоло задумался, не является ли способность читать мысли ещё одним неожиданным побочным эффектом. Если так... это обещало быть интересным.
- Но я и не предполагал...
- ...что подвергнешься той же процедуре? - закончил за него Дуарте. - Разумеется предполагал. И это закономерно. Подготовь свои лучшие аргументы. Не думаю, что ты сможешь переубедить меня, но получу искреннее удовольствие, если тебе удастся.
Паоло уставился на руки, избегая встречаться взглядом с Дуарте. Вызов в его словах был объясним. А вот тоску, прозвучавшую в голосе собеседника, понять было куда сложнее, и это беспокоило.
- Знаешь, что забавно? - хмыкнул Дуарте. - Я ведь всегда отрицал идею великого одиночки. Отрицал веру в то, что история человечества формировалась отдельными личностями, а не силами широких общественных масс. Да, звучит романтично, но... - Он неопределенно взмахнул рукой, будто бы разгоняя туман. - Демографические тенденции, экономические циклы, технологический прогресс - это ведь все куда более мощные предсказатели, чем любая отдельная личность. И, тем не менее, вот он - я. Я бы взял тебя с собой, да. Но это ведь не я выбираю. Это делает история.
- Истории следует пересмотреть свое решение, - произнес Паоло.
Дуарте усмехнулся.
- Разница между нулем и единицей удивительна. Но удивительна именно такая разница. А между одним и двумя? Тремя? Сотней? Это будет просто очередная олигархия. Нескончаемый источник неравенства, в котором будут рождаться войны, которые мы хотим завершить раз - и навсегда.
Паоло издал неопределенный звук, который ошибочно можно было принять за согласие.
- Лучшие правители в истории были королями и императорами, - сказал Дуарте. - Худшие тоже. Царь-философ может справиться с великими делами в своей жизни. А его внуки могут все разбазарить.
Дуарте хмыкнул, когда Паоло вытащил из руки иглу. Ему не нужно было накладывать повязку на рану. Отверстие закрылось, прежде чем могла появиться хоть одна капля крови. У него даже не было следов ранки.
- Если нужно создать стабильный и прочный социальный порядок, - сказал Дуарте, - бессмертным может быть только один.
Глава первая
Драммер
Обитаемая область транзитной станции на Лагранже-5 втрое превышала жизненное пространство на Тихо, служившее Драммер домом полжизни назад. Здесь, в дешёвых городских офисах ТСЛ-5, в том числе, предназначенных ей, были те же стены с отделкой под мрамор, мягкое освещение полного спектра, кровати-амортизаторы и душевые. В воздухе витал запах терпеновых соединений, словно станция самая большая хризантема во вселенной. В центре, под куполом располагались причалы для сотен кораблей и склады, такие бесчисленные и объемные, что их заполнение наверное оставило бы Землю пустой, как выжатый лимон. Сейчас тут было спокойно, но всё изменится уже завтра. ТСЛ-5 открывалась для общего доступа, и несмотря на всю усталость и раздражение от необходимости пересечь пол-системы, только чтобы перерезать ленточку, Драммер волновалась. Как-никак, спустя три десятилетия напряжённых усилий, для бизнеса открывалась сама Мать-Земля.
Планета светилась на стенном экране - пелена высоких белых облаков, с проблесками неподвижно-зеленоватого моря чуть ниже. Линия светораздела медленно наползала, натягивая одеяло тьмы, и зажигая за собой огни городов. Корабли Коалиции сновали вокруг, как тёмные точки в открытом море атмосферы. В этот гравитационный колодец она никогда не спускалась, и уже не спустится по условиям договора, подписанного ею от имени Союза. Ну и ладно. Её коленям приходилось туго на поверхности планет. И всё же, как объект искусства, Терра была вне конкуренции. Люди приложили максимум усилий, чтобы выбить дерьмо из этого медленно вращающегося яйца. Перенаселение, ресурсное истощение, атмосферный и океанический дисбаланс, и три метеоритных удара, каждый из которых был способен стать концом эры динозавров. И всё же планета держалась, как солдат. Напуганная, разбитая, переосмысленная, воссозданная и переделанная.
Время залечит все раны. Для Драммер эта метафора значила лишь то, что стоит лишь подождать достаточно долго, и все вещи, казавшиеся важными, потеряют значение. По крайней мере то, что в них вкладывает она.
Время, совокупный опыт террафомирования Марса, потерявшего изначальный смысл, жестокая политика администрация Земли, и огромный рынок тринадцати сотен миров, каждый из которых нуждался в биологических субстратах для выращивания действительно съедобной пищи. Всё это, пусть медленно и шатко, но тащило Землю к возрождению.
Система чирикнула - учтивый щелчок, похожий на звук сломанного бамбука. И голос личного секретаря, как глоток виски:
- Госпожа Президент?
- Дайте мне минутку, Вон, - сказала она.
- Да, мэм. Но Генеральный секретарь Ли хотел бы поговорить с вами перед церемонией.
- Коалиция Земля-Марс подождёт до коктейлей. Я не открою станцию, если буду вскакивать на каждый их чих. Это плохой прецедент.
- Вас понял. Я разберусь с этим.
Ещё один короткий деревянный щелчок, и она осталась наедине с собой. Откинувшись в кресле, осмотрела фотографии на противоположной стене. Все предыдущие президенты Транспортного Союза: Мичио Па, Тьон, Уокер, Санджрани и с краю её собственное, худое и строгое лицо. Она терпеть не могла эту фотографию. Лицо, будто съела что-то кислое. Но первая версия вообще была словно с форума одиночек. А эта хоть приличная.
Большинство членов Транспортного Союза знали её только по этой фотографии. Тринадцать сотен миров, и за следующее десятилетие практически все обзаведутся своей версией ТСЛ-5. Перевалочные станции, определяющие границы пузыря пространства, где заканчивалась сфера планетарного контроля, и начиналась епархия союза. Всё, что требовалось колониям от первого дома человечества, или друг от друга, брало начало в гравитационных колодцах. Заботы внутряков. А доставкой из системы в систему занимался Пояс. Старые термины. Внутряки. Астеры. Прилипшие, поскольку язык всегда продолжает цепляться за старые понятия, даже в изменившейся реальности.
Когда-то коалиция Земля-Марс была центром человечества - сердцем внутренних планет. Теперь же она была лишь важной спицей в колесе. А центром колеса стала станция Медина. Там, где посреди не-пространства, объединяющего все кольцевые врата, зависла инопланетная сфера. Там, где Драммер всегда ждали апартаменты, если она не находилась в одном из Городов в пустоте. Там, где был Саба, если не путешествовал на своём корабле, или вместе с ней. Медина была домом.
Вот только иссиня-черный диск Земли на экране тоже был домом, даже для неё. Но наверное, не для всех. Дети, достаточно взрослые, чтобы голосовать, уже не помнили, как это - знать только одно солнце. Она не представляла, чем Земля, Марс или Солнечная система станут для них. Возможно, эта атавистическая тоска в её груди отомрёт вместе с её поколением.
Или, возможно, она устала, капризничала и хотела вздремнуть.
Снова звук ломающегося бамбука.
- Мэм?
- Я уже иду.
- Да, мэм. Но у нас есть приоритетное сообщение от управления движением в Медине.
Драммер подалась вперед, положив руки на холодный стол. Чёрт! Чёрт чёрт чёрт...
- Мы потеряли еще один?
- Нет, мэм. Никаких потерянных кораблей.
Страх чуть ослаб. Но не отпустил.
- Что тогда?
- Они сообщают о незапланированном транзите. Грузовой транспорт, без транспондера.
- Серьезно? - спросила она. - Они надеялись, что мы их не заметим?
- Не могу сказать, - ответил Вон.
Она вызвала на экран административную ленту Медины. Её должность позволяла получать любые данные: управление движением, жизнеобеспечение, выход энергии, данные сенсорных массивов в любом диапазоне электромагнитного спектра. Но световая задержка делала все данные устаревшими на четыре с лишним часа. Распоряжения доходили до адресата только через восемь - восемь с половиной часов после того, как запрашивалось её решение. Непостижимый инопланетный интеллект, создавший кольцевые врата, и массивные руины в системах за ними, научился управлять расстоянием. Но скорость света оставалась скоростью света, и похоже, это никогда не изменится.
Она прокрутила лог, нашла нужный промежуток времени, и запустила воспроизведение.
"Медина на связи. Подтвердите."
Голос диспетчера транспортного контроля по-обычному спокоен.
В ответном голосе небольшие помехи. Влияние ворот.
"Медина, это транспортник Саваж Лэндинг из Кастилы, подходим к вратам. Передаем наш статус."
Всплыло новое окно. Статус лёгкого грузового транспорта. Дизайн марсианский, старый, но не древний. Через несколько секунд транспортный контроль Медины ответил:
"Visé bien, Саваж Лэндинг, веду вас. Транзит разрешен. Код подтверждения... Бля! Отбой, Саваж Лэндинг! Стойте!"
Кривая безопасности резко взлетела вверх, замигал красным сигнал аварийной ситуации. На контрольной панели Медины возникла новая сигнатура привода, его шлейф нёсся сквозь беззвёздную черноту медленной зоны.