Джеймс С. – Вера стада (страница 2)

Он пробрался через большую общую площадь, принадлежавшую всем долям, и пошел наискосок к стене с лабораторией, отнятой ими у пьющих ночью: коридорчику с высоким наклонным верстаком и знакомым оборудованием. Стеклянные кубы для ягод и недочерепах теперь пустовали. Тот проект завершен, другие начаты.

Время, прошедшее после отлета с Анджиина, плохо отразилось на Тоннере Фрейсе. Не только в физическом смысле. До их порабощения Тоннер был – пусть и временно – ведущим ученым планеты. Ранняя седина подчеркивала его молодость и бодрость. Теперь лицо заострилось. Не от старости, но по-стариковски. Он склонился над старым белковым анализатором. Пальцы сломанной, еще не зажившей руки торчали из лубка и шевелились, будто что-то искали. При виде Дафида Тоннер покачал головой.

– Новая лабораторная аппаратура – зряшное дело, – сказал он вместо приветствия. – Нам работать надо. Работать! А не терять полгода, разбираясь в управлении новым оборудованием. Институциональное знание дорого стоит. Его нельзя выбросить в помойку только потому, что наши тараканистые повелители одарили нас хорошенькими игрушками.

Переводчик на груди синена бормотал, передавая слова Тоннера. Дафид поежился и предостерегающе повел рукой: «Эта тварь подслушивает. Остынь».

– Это не я решаю.

– Я думал, теперь все решаешь ты, – бросил ему Тоннер. – Разве не ты – наш главный начальник?

– Сам знаешь, что нет, – возразил Дафид. Тоннер покосился на синена у него за спиной и подмигнул.

– Как скажешь.

– Меня вызвали к библиотекарю. Нужен твой доклад.

– Докладывать нечего, – ответил Тоннер и, взглянув в лицо Дафиду, пояснил: – Моей группе конец. Я обучаю новую и не могу сказать, что набранные тобой помощники сильно впечатляют. Бран заведует своей группой, Аддире хватит работы на двадцать лет, Абфоссу через пару лет будет пора на пенсию. И каждый воображает, будто лучше знает, как надо. Ни один хрен не готов делать, что ему говорят. У меня были люди! – На последнем слове голос Тоннера сорвался, и он помолчал, овладевая собой. – Так что да. Пожалуйста, сообщи тараканистым повелителям, что я всеми силами стараюсь ускорить процесс и у меня из-за настоящей работы не всегда есть время на записки с извещением об этом.

– Ты не мог бы объяснить, как обстоят дела сейчас? Хотя бы на словах.

Тоннер пожал плечами. Анализатор тем временем пискнул: началась фаза полимеризации. Тоннер оглянулся через плечо. Он выглядел совсем измученным.

– Для продовольственного самообеспечения потребуется вдвое больше гидропонных мощностей. Цистерны, освещение, фильтры, микроэлементы и все прочее. Похоже, мы сумеем приспособить те силикатные ягоды-микрофермы для более широкого использования, так что с мелким производством, в общем, справимся. Обучение новых людей анализу для трансляции белков – а это для них, видимо, важнее остальных наших занятий – займет не один месяц.

И он пожал плечами: «Какого черта тебе от меня надо?»

– Так. Удвоить гидропонные мощности, – повторил Дафид.

– Конечно. Для начала. – Тоннер уже отворачивался, но вдруг замер. – Ты слышал о них хоть что-нибудь?

О них… Джессин, Рикар, Кампар. Те, кого отослали.

– Нет, – сказал Дафид. – Пока ничего.

Слушая отчет Дафида, Экур-Ткалал перенес вес брюшка на четыре тонкие ноги. Грудной отдел и голова не шевельнулись, две мощные боевые конечности, черно-красные, упирались в пол. Это хорошо. Пока эти конечности стоят на полу, они не убивают. Четыре глаза двигались независимо друг от друга, словно каждым руководила отдельная мысль, а верхние руки на груди, похожие на лапы богомола, разогнулись, манипулируя зависшими в воздухе огоньками. Источника света Дафид не видел. Временами каррикс стрекотал или булькал себе под нос, но полуразумное устройство у него на горле молчало. Если в этих звуках и скрывались слова, они не предназначались для Дафида. Доставивший сообщение синен остался с ними – это было чем-то новым. И зловещим, как показалось Дафиду.

Пока каррикс заканчивал свою работу, Дафид ждал. Помещение, которое он про себя называл кабинетом хранителя-библиотекаря, было тесным; из переходов позади него доносилось пение других карриксов, обращавшихся друг к другу. Экур еще раз передвинул светящиеся объекты и заговорил.

Не искаженный аппаратами, его голос напоминал птичье пение, но был более басовитым, медленным и угрожающим. Человеческий голос, синтезировавшийся полуразумным устройством, был лишен всякого выражения. Дафиду почудилось, что в нем сквозит пренебрежение, но, возможно, он был не прав.

– Для империи важны ваши старания заставить один вид животных питать другие виды. Нам также интересны ваши работы по созданию визуальных изображений и гравиметрических линз. Вы направите усилия на эти две задачи. Другие виды человеческой деятельности неинтересны. Прочие ваши усилия неэкономичны и будут прекращены. Переориентируй свою долю на эти полезные задачи.

– Я понял, – сказал Дафид. – Будет сделано.

– Каракули, изображающие животных, бесполезны для меня. Ты будешь должным образом оформлять свои доклады.

Дафид опустился на колени и широко раскинул руки, прижимая ладони к полу.

– Я не знаю, как это делается.

– Он тебя проинструктирует. – Экур-Ткалал одной верхней рукой указал на синена. – Совран находит вашу долю достойной интереса. Приготовьтесь приносить больше пользы империи. Ожидайте назначения в тысячу миров.

– Э-э, но ведь нас здесь всего около трех тысяч, – удивился Дафид.

Каррикс сместил центр тяжести. Три его глаза остановились на человеке.

– Да. Ваша популяция пока недостаточна для будущих нужд.

– Вы доставите с Анджиина других? Новых людей?..

– Вы будете плодиться здесь для нужд империи. Доля, не способная поддерживать свою популяцию, бесполезна и будет выбракована.

Воздух стал разреженным. Дафид задыхался.

– Я не знаю… то есть…

– Если вам требуется что-нибудь для поддержания популяции молоди, перечислите свои потребности. Если они не будут избыточными, их удовлетворят.

– Наши дети… наша молодь взрослеет медленно, – сказал Дафид. – Они медленно растут. И нуждаются в обучении.

– Я осведомлен об этом, – сказал Экур-Ткалал. – Воля Совран простирается на многие эпохи. Начните немедленно. Подготовьте их ко времени, когда мы найдем им применение.

«А если наши не захотят?» – подумал Дафид. Но ответ был известен заранее. Тот же, что всегда: «Найдите средства, или они будут убиты».

– Я понял, – сказал он. И, черт побери, он действительно понял.

2

Рой прохаживается вдоль длинной стены физической лаборатории, заложив руки за спину. Рядом работают другие – совершенствуют метод создания эффекта линзы, предупредившего анджиинцев о приближении неизбежного. Их это не спасло, но если враг, бессмертный враг, которого карриксы, не ведая того, протащили в собственное логово, разработает такую же технику, карриксы будут о ней знать. Блеск империи в который уже раз станет ярче благодаря покоренным ею животным.

В темнице сознания роя сражается мертвец.

Джеллит – первый захваченный роем мужчина, единственный, кто до того был знаком с насилием, и единственный, в чьей душе остался рубец от этой травмы. Рой не знает, объясняют ли эти отличия большее стремление нового тела к самоутверждению. К борьбе за власть. К отрицанию уже настигшей его смерти.

– Ты в порядке? – спрашивает кто-то из физиков. Это женщина, ее зовут Кэди.

Рой кивает.

– Голова кое-чем занята, – говорит он.

В этот день он решился открыться Дафиду.

«Да бога ради! – фыркает мертвец в хаосе роевого сознания. – Опять? У тебя этих „сегодня я намерен ему рассказать“ больше, чем „последних сигарет“ у Илси».

Шутка находит отклик, но не у роя. Возможно, он исходит от Эмир Кинред или от Илси Янин. За это время они слились друг с другом. Эмир – первое человеческое существо, захваченное развернувшимся на поверхности Анджиина роем, – теперь растворилась в нем до такой степени, что ее мысли трудно отличить от мыслей роя. Лишившись плоти, Илси Янин утратила отчетливость и расплывается по краям, как акварель в сыром помещении. Рой только начинает каталогизировать способы влияния тела на разум. Стань они известны ранее, он бы вряд ли переместился в Джеллита. Но для роя столько всего происходит впервые. Он узнает столько всего задним числом.

«Да, ты рад бы еще раз меня убить, – говорит мертвец. – Господи, как же ты жалеешь себя. Ах, бедняжка, убитые тобой плохо тебя поддерживают!»

«Многого от нас хочет», – отзывается эхо, в котором еще различима Эмир Кинред.

Рой задерживается у одного из мест подключений датчиков. Устройство выглядит как провод, заключенный в стеклянную трубку втрое выше Джеллита и толщиной с его большой палец. В ходе эксперимента нужно распознать помехи в сверхдлинноволновом электромагнитном резонансе. В случае удачи возникнет счетная линза. При неудаче сигнал превратится в бессвязный шум. Вокруг них планета испускает невидимые остальным магнитные импульсы, вибрирующие от информации, которую рой регистрирует, еще не умея ее расшифровывать. Рой – орудие войны. Шпион, посланный, чтобы собирать и передавать все получаемые им сведения в неизвестные ему миры. Он создан для как можно более долгой жизни, но не для вечности.

– Хочешь, я закончу опыт? – говорит Кэди и слегка хмурится. – Неплохо бы побыть вдали от дома.