Джеймс С. – Пространство (страница 762)

– Насколько вы уверены, что нас не прослушивают? – спросил Бирьяр.

Оверстрит замялся.

– Час назад я бы сказал, что уверен, сэр.

– А теперь?

– Не так уверен.

Молчание стало тяжелым.

– Мне бы очень не хотелось покидать это жилище, едва в него въехав. Утром я буду на «Нотусе», закончу разбор дипломатических документов. Можно поговорить там.

– Я поставлю лаконскую охрану для гарантии вашей безопасности.

– И безопасности доктора Риттенер.

– Да, сэр. И немедля займусь выяснением личности этого субъекта, а также способа, каким он проник на территорию.

– Благодарю вас, – кивнул Бирьяр. – Это первоочередное дело.

– Согласен, сэр. Предварительный доклад будет готов до вашего прибытия на «Нотус». И… – Оверстрит плотно сжал губы и отвел глаза.

– Что вас беспокоит, майор?

– Случившееся – либо позорный провал местных служб, либо открытое нарушение протокола безопасности. В любом случае этого нельзя оставить без последствий. До начала расследования я хотел бы составить представление, какие меры вы сочли бы приемлемыми. В случае необходимости.

Из того, что Бирьяр не задумался об этом сам, можно было сделать вывод, насколько его потрясла беседа с одноруким. На Лаконии подобная халатность означала бы, что кого-то по меньшей мере казнят, а скорее отправят в Боксы служить материалом для опытов. Впрочем, на Лаконии подобного и не могло произойти. Первым его решением на губернаторском посту должно стать решение о казни, которая, по всей вероятности, отвратит от него порученную ему планету. Принятие решения осложнялось еще и памятью о судьбе мединского губернатора Сина.

– Оба мы понимаем, как опасен перебор, – заговорил Бирьяр с такой осторожностью, будто опасался порезаться о слова. – Если виновные окажутся местными жителями, арестуйте их и передайте местным властям. Разбирательство дела тщательно и непрерывно отслеживать. Мы готовы уважать местные законы в той степени, в какой это возможно. Не будем обострять, пока есть надежда, что с делом справится юридическая система Оберона.

– А если это наш промах?

Бирьяр улыбнулся. На это ответить было несложно.

– Если виновным в нарушении протокола с риском для администрации, ныне или в будущем, окажется лаконец, мы публично казним его. Законы Лаконии нерушимы.

– Понял вас, сэр, – произнес Оверстрит так, словно Бирьяр не просто подтвердил политику, бравшую начало за тысячи световых лет отсюда, из кабинета верховного консула Дуарте. Помедлив, он добавил: – Еще одно, сэр. Пока продолжается разбирательство, я чувствовал бы себя спокойнее, если бы вы имели при себе оружие.

Бирьяр покачал головой.

– В этом увидят страх. Не нужно, я доверяю вашей охране.

– Я благодарен за доверие, но все же попросил бы вас вооружиться, – настаивал Оверстрит. – Тот человек проник в ваш дом.

Бирьяр вздохнул и кивнул – согласился. Оверстрит вышел.

Мона ждала мужа, сидя на краю кровати. Тревога проложила морщинки у ее губ. Наверное, и у его тоже.

– Что случилось? – спросила она. – Проблемы?

– Криминальный элемент Оберона озабочен нашим прибытием. Как и следовало ожидать, – добавил он. – Нам угрожали. Разбираемся.

Она подтянула колени к груди, обняла их и стала смотреть в окно. Она казалась маленькой и потерянной. И не зря. Им – людям, уместившимся на одном корабле, – предстояло командовать многомиллионной системой.

Плотные ставни отсекали свет здешнего торопливого солнца, жару и смрад условной полуночи. Шов между ними обозначился светлой полоской. Бирьяр сел рядом с женой. Он мог бы сказать ей многое. «Это наш долг», и «Сопротивления следовало ожидать», и «Мы их уничтожим».

Он поцеловал ее в плечо.

– Я никому не позволю нас обижать.

Агнет почесала подбородок, прикрывая задумчивостью усилие, с которым сдерживала себя. Старик сидел за барной стойкой. Неизвестно, какого цвета был его серый банный халат, пока не вылинял. Искусственная рука дрожала и подергивалась, проходя диагностическую перезагрузку. Старик проводил ее каждый день, хотя инструкция требовала всего раз в месяц. Скорость и жесткость перезагрузки напоминали Агнет движения насекомых.

Подавив ярость и поняв, что уже способна удержаться в рамках вежливости, она заговорила:

– Ну и ход, босс. Я бы, наверное, на такое не решилась.

– Риск был, – небрежно признал он.

Небрежность небрежностью, но встретились они не на Зилвер Страат. Сам факт, что он начал менять явки, говорил, что старик принимает ситуацию всерьез. Агнет не могла решить, хуже ей от перехода на новый уровень угрозы, или легче оттого, что он сознает проблему. Пусть даже вслух о ней не говорит.

Они сидели в квартирке над лапшичной. Не то чтобы тайное убежище, хотя у него на планете имелись и такие, и не обо всех Агнет знала. Лучи вечернего рассвета косо падали в потолочное окно, скользя по противоположной стене со скоростью, которая позволяла при должном терпении следить за бликом. Терпения у Агнет не хватало.

Старик здоровой рукой налил узо на кубики льда, и жидкость затуманилась, наполняя стакан.

– Теперь этот новый губернатор задаст нам жару, а? – спросила Агнет.

Старик ответил не сразу. Перезагрузка искусственной руки подходила к концу. Он взял ею стакан, и ничего. Справился. Сделал глоток.

– Непременно попробует. У него такая работа. Но мы-то у себя дома.

– Горячо будет? – спросила она. Раздражение почти улеглось, мысли обратились к вопросу, что делать дальше. К плану военных действий.

Старик ответил неожиданно легким тоном:

– Не знаю. Этот тип из твердолобых. В смысле все лаконцы, похоже, такие. Следовало ожидать. Возьми шайку фанатиков из Марсианской Республики Конгресса, дай им несколько десятилетий инбридинга и не жди особой гибкости ума. У нас там есть уши. Поглядим, что он будет делать.

– Электронные?

– Нет. Просто люди, склонные посплетничать в подпитии. Хватит и их. – Старик провел пальцем по кромке стакана, сложил губы в подобие улыбки. – Этот парень… Он… голодный. Просто не знаю пока, по чему он изголодался.

– А это важно?

Он залпом допил узо.

– Конечно, важно. Голодные оплачивают наши счета.

– Нет, я в том смысле, что кому интересно, чего он хочет и что ему нужно, если мы собрались его убить? Пусть даже он готов закрыть глаза, если мы обеспечим ему щедрые поставки экзотической тальковой присыпки и бутылочку виски, но что с того, если он покойник?

Старик медленно покачал головой.

– Я не думаю об убийстве. Пока нет. Если мы начнем выбивать губернаторов, может, и получим передышку до прибытия следующего, но тогда следующий окажется еще дерьмовей. Лучше бы разобраться с этим.

– Разрешите? – спросила Агнет.

Старик медленно описал круг искусственной рукой – приглашение говорить начистоту.

– Вы уже бросили вызов, – сказала она. – Он с нами, если берет взятку, или он отказывается, и тогда мы его убиваем. Он отказался, значит, придется убить. Таковы правила.

Старик почесал поросшую седым волосом грудь. На окно сел местный голубь – шесть лапок, фасетчатые глаза и крылья летучей мыши в перьях-чешуйках, – чирикнул и снова взлетел. Старик улыбнулся, словно птица сбила его с мысли. Но его слова показали, что это не так и что разговор окончен.

– Правила, – сказал он, – устанавливаю я.

Кабинет Моны Риттенер располагался на верхнем этаже в северо-западном углу здания «Кси-Тамьяна». Он был вдвое просторней ее каюты на «Нотусе», а умное стекло от пола до потолка позволяло не только подстраивать уровень освещенности независимо от бега оберонского солнца по небесной синеве, но и корректировать цвета, что придавало ландшафту за окном подобие постоянства. На планерке Мона слышала, что такая иллюзия облегчает переход к непривычному суточному циклу Оберона, но через несколько дней отключила устройство. Хотелось видеть окружающий мир таким, какой он есть.

– Доктор Риттенер? – спросил из дверей женский голос, и только потом раздался запоздалый стук. – Вы хотели меня видеть?

Веронику Диец назначили порученцем по связи с рабочими группами. Мона занимала этот кабинет уже неделю, но до сих пор служила только живым символом озабоченности концерна «Кси-Тамьян» прочными отношениями с новой лаконской властью, а ее роль в научной работе оставалась туманной.

Мона готова была определиться.

– Да, – сказала она. – Я слышала о каких-то исследованиях по трансляции аминокислотных структур. Хотелось бы посмотреть отчет.

– По-моему, эта группа распалась, – ответила Вероника. – Несколько лет мы вели предварительные исследования, но начальство решило, что работы по совместимости микробиот обещают больше.

– Понимаю, – с улыбкой кивнула Мона. – Принесите мне хотя бы то, что у вас есть по трансляции. Не обязательно все материалы.

– Все будет у вас. Что-то еще?