Джеймс С. – Пространство (страница 519)

— Нет?

— Тогда она проиграет, — сказала Бобби, — а она ненавидит проигрывать.

Сообщение с «Пеллы» пришло тремя часами позже. С первого мгновения стало ясно, что это пресс-релиз. Ответ на вопрос, который задавал себе каждый: «Кто все это сделал и зачем». Человек сидел за столом, два плаката с изображением разорванного кольца АВП висели на стене за ним. Он был одет в новую, с иголочки, незнакомую униформу, его глаза смотрели душевно и мягко, чуть ли не извиняясь, а интонации голоса были глубоки и насыщенны, как звуки виолончели.

— Мое имя, — сказал он, — Марко Инарос, командующий Флотом Освобождения. Мы являемся законными представителями вооруженных сил внешних планет, и теперь мы в состоянии объяснить угнетателям как на Земле, так и на Марсе, а также либерально настроенной части населения Пояса условия, на которых основана эта новая глава человеческой воли, достоинства и свободы. Мы признаем право Земли и Марса на существование, но их суверенитет ограничивается пределами их атмосфер. Вакуум принадлежит нам. Все перемещения между планетами Солнечной системы — это право и привилегия АВП, которые будут обеспечиваться силами Флота Освобождения. Все пошлины и тарифы, введенные Землей и Марсом, являются незаконными, и силы иметь не будут. Будет произведена оценка компенсации за ущерб, нанесенный внутренними планетами свободным гражданам системы, и отказ от ее выплаты в интересах всего человечества будет считаться преступным деянием.

Голос мужчины задрожал, и, казалось, совсем не потому, что он просто хотел подпустить в свою речь страдания и мелодичности. Он наклонился вперед к камере, и это был жест одновременно и интимности, и силы.

— Открытие врат чужих привело нас на перекресток истории человечества. Мы уже видели, как легко можно привнести наше наследие, состоящее из эксплуатации, несправедливости, предрассудков и угнетения в эти новые миры. Но есть и альтернатива. Флот Освобождения, общество и культура Пояса являются представителями этого нового пути. Мы все начнем заново и возродим общество без коррупции, алчности и ненависти, которые внутренние планеты никак не могут преодолеть. Мы возьмем то, что наше по праву, да, но кроме этого мы приведем Пояс к новой, лучшей форме. К более человеческой форме.

На данный момент врата в иные миры закрыты. Колониальные корабли внутренних планет перенаправлены к существующим станциям в нашей системе, и товары из их трюмов послужили делу становления тех сильных внешних планет, которые мы всегда заслуживали. Отныне мы не будем признавать и не допустим ига внутренних планет нигде в системе. Луны Сатурна и Юпитера наши по праву. Станции Паллада и Церера, каждый пузырь воздуха в поясе, даже с одним человеком внутри, все они являются неотъемлемой и законной собственностью их обитателей. Мы отдадим наши жизни, чтобы защитить этих людей, граждан великого человечества, от исторически сложившихся и укоренившихся экономических преступлений и насилия, которое эти люди терпели под прицелами орудий Земли и Марса.

Я Марко Инарос. Я командующий Флотом Освобождения. И я призываю всех свободных мужчин и женщин Пояса наконец восстать в радости и яростной решимости. Флот Освобождения клянется обеспечить вашу безопасность под нашей защитой. Этот день наш. Будущее человечества за нами. С этого дня и навсегда мы свободны.

Марко Инарос на экране поднял руку в жесте приветствия астеров, добавив в движения военной четкости и точности. Его лицо было как икона решимости, силы и мужественной красоты.

— Мы — ваша рука, — сказал он, — и мы будем уничтожать ваших врагов, где бы они ни были. Мы — Флот Освобождения. Граждане пояса и нового человечества, мы — ваши.

Нарастающий аккорд взлетел и ворвался в середину традиционной протестной песни астеров, трансформируясь во что-то боевое и воодушевляющее. Новый гимн выдуманной нации. Картинка исчезла, оставив только разорванный круг, потом побелела. Команда «Бритвы» хранила молчание.

— Ну, — сказал Бобби. — Он симпатичный. И он действительно харизматичен. Но, эта речь, обалдеть.

— Возможно, в его голове это звучит хорошо, — сказал Алекс, — но на самом деле, когда в качестве вступления ты убиваешь пару миллиардов человек, тогда все, что ты говоришь, начинает звучать чуть жутковато и с легким оттенком мании величия, согласны?

Голос Смита был спокоен, но в нем промелькнул страх.

— Он говорил не с нами, — он стоял в двери каюты и держался за раму, протянув к ней руки. Его дружелюбная улыбка никуда не делась, изменилось ее значение. — Это все предназначалось астерам. И то, что они слышат в его словах, что они видят в нем, непохоже на то, что видим и слышим мы. С их точки зрения он просто объявил победу.

Глава 38: Амос

Пепел осел, и теперь всё на несколько миллиметров было покрыто серым. И воняло. Они дважды съезжали с дороги, чтобы пропустить конвой, и ещё раз, когда мимо проскрежетал старый электрический грузовик с шестью или семью пассажирами. Когда становилось слишком темно, они прятали велосипеды в кустах или переулках и ложились спать. Аварийные пайки убитого парня на вкус напоминали дерьмо, но хотя бы не были ядовитыми.

Спустя четыре дня они заметили у придорожных растений признаки гибели: зеленые листья почернели и клонились к земле. Птицы же наоборот сходили с ума, наполняя воздух щебетом, трелями и песнями. Вероятно, воробьи воспевали происходившее дерьмо, от которого мы все скоро умрём, но звучало красиво. Амос старался держаться подальше от больших городов, но в этой части света осталось мало нетронутых человеком мест.

Когда они проходили Харрисонбург, за ними увязалась дюжина собак и примерно десять километров стаей бежали сзади и собирались с духом, чтобы напасть. Он пропустил Персика вперед по направлению движения, но ситуация так и не стала достаточно серьезной, чтобы пришлось тратить пули. Когда они начали приближаться к Балтимору, способов держаться подальше от людей не осталось.

Они были еще на расстоянии около дня пути от аркологии, когда запах мира изменился на запах соленой воды и гнили и они столкнулись с другой командой. Они ехали по коммерческой улице, цепи велосипедов издавали мягкое шуршание, когда он заметил других в мраке, что направлись к ним. Амос замедлил ход, но не остановился. Персик сделала также. По мазкам света на востоке он догадался, что было около десяти утра, но в темноте всё еще было трудно разглядеть, сколько их было. Четыре было точно. Возможно кто-то отстал. Сложно сказать.

Они также, как и всё, были измазаны пеплом. Если у них и было оружие, то Амос его не видел. Может только пистолеты. Если бы он захотел стрелять, то они находились на расстоянии выстрела. Они шли пешком, поэтому обогнать их было другим вариантом, если нужно. Дело было в том, что Персик окружающие не принимали во внимание как угрозу, которой она была и многие не принимали её всерьёз. Это недопонимание убило многих.

Другая группа замедлилась, но не остановилась. Осторожно, но с интересом. Амос встал на педалях.

— Персик, отстань немного.

— Убьёшь их?

— Нет. Сперва попробуем быть дружелюбными.

Её велосипед замедлился и упал. Те что были напротив сделали свои расчеты и пришли к другому выводу. Все четверо вышли к Амосу вместе с поднятыми подбородками в неуверенном приветствии. Никаких проблем, кроме тех что уже есть. Амос приветливо улыбнулся, и ему пришло в голову, что именно так улыбаться он научился в подобной ситуации.

— Здорова, — сказал он.

— Здорова.

Один из четырех подошел ближе. Он был старше и он двигался грациозно, центр тяжести низко. Может, ветеран, а может просто бывший боксёр. Амос улыбнулся парю, а затем трём другим. Он почувствовал напряжённость в плечах и задней части шеи и он дышал сквозь это, заставляя себя расслабиться.

— Из Балтимора?

— Из Монктона, — ответил боец.

— Да? Башни или квартиры?

Боец улыбнулся.

— Башня Зет, — ответил он.

— Задислав, — сказал Амос. — Когда-то там жил друг. Давным-давно. Как там сейчас?

— Десять тысяч человек в коробке без еды и воды.

— Не слишком хорошо.

Электропитание все грохнулось к чертям. И в Балтиморе ещё хуже. Без обид, но я бы сказал, что вы идете не в ту сторону. Боец облизнул губы. — Хорошие велосипеды.

— Они работают так, как нам нужно, — согласился Амос. — Только южнее ещё хуже. Мы уходим от места удара.

— В любом случае мы идём на юг. Там теплее. Мы направляемся в Баха комплекс.

— У меня там живёт кузина, — сказала девушка из компании.

Амос присвистнул даже. — Ни хрена вы куда собрались!

— Пойдём туда или замерзнем здесь, — сказал боец. — Тебе и твоей подруге лучше отправиться с нами.

— Благодарю за приглашение, но нам нужно встретиться кое с кем в Балтиморе.

— Уверен?

— Это больше похоже на рабочую гипотезу, но это план на данный момент.

Взгляд бойца снова скользнул на велосипед, а затем на лицо Амоса. Человек старательно избегал смотреть на винтовку, висящую на спине Амоса. Он ждал, чтобы посмотреть, куда они отправятся. Другой мужчина кивнул.

— Ладно, удачи вам. Нам всем она пригодится.

— Это точно, — сказал Амос. — Когда доберётесь в Баху, передавай от меня привет.

— Хорошо.

Боец пошел вдоль улицы с остальными. Амос ослабил ремень, что держал винтовку, но оружие всё-таки не снял. Четыре ходока спустились по пепельно-серой дороге. Персик подъехала, проезжая мимо них. Последний в группе повернулся, глядя, как она проезжает, но никто не сделал ни единого движения.