Джеймс С. – Пространство (страница 505)

— Там засел какой-то урод с ружьем. Таблички «вход воспрещен» и прочая муть. Пальнул в меня, когда я подошел воды попросить. Козёл вроде тех, которые писают кипятком от радости, что всё в мире полетело к чертям и его паранойя и припрятанный арсенал себя оправдали.

Амос почувствовал, как что-то в его груди растекается теплом, и подумал, что это, возможно, чувство облегчения.

— Будем знать. Ну тогда береги себя.

— Мир вам.

— И тебе того же, — сказала Персик. Амос кивнул и, повернув к северу, поплёлся вдоль дороги. Через полкилометра он остановился, присел на корточки за деревом и стал всматриваться туда, откуда они пришли. Персик, дрожа, примостилась рядом.

— Что мы делаем?

— Смотрим, не преследует ли он нас, — сказал Амос. — Ну, знаешь, мало ли.

— Думаешь, он станет?

Амос пожал плечами.

— Не знаю. Цивилизация заставляет людей вести себя цивилизованно. Если же её больше нет, не стоит рассчитывать, что люди не выйдут за рамки.

Девушка улыбнулась. Она и правда скверно выглядела. У него мелькнула мысль, а что бы он стал делать, если бы она умерла. Наверное, придумал бы что-нибудь ещё.

— Ты так говоришь, будто тебе это знакомо, — сказала она.

— Чёрт, да я вырос среди вот такого же. Все эти люди просто играют в догонялки. Просто мы люди, вот и всё. Мы племя. Чем спокойнее вокруг, тем больше твое племя. Все люди в твоей банде, или всё население в твоей стране. Все на твоей планете. А потом прилетает очередной камень, и племена снова становятся маленькими.

Он махнул рукой на серую тьму окружающего ландшафта. Деревья вдали не были повалены, но трава и кустарник уже начали умирать от темноты и холода.

— Думаю, в данный момент наше племя включает двоих, — сказал Амос.

Её передернуло — то ли от этой идеи, то ли от усилившегося холода. Он встал, щурясь в темноту над дорогой. Парень из палатки не появлялся. Вот и хорошо.

— Ладно, Персик. Нужно идти дальше. Нам придётся ненадолго сойти с дороги.

Она растерянно посмотрела на север, куда дальше уходила дорога.

— Куда мы направимся?

— На восток.

— В смысле туда, куда нам не стоит идти, потому что какой-то придурок стреляет по людям?

— Ага.

Еще на прошлой неделе город был приличных размеров. Дешевые дома на узких улицах, солнечные панели на всех крышах впитывали солнце, когда оно ещё было. Там и сям всё ещё попадались люди. Примерно в одном из пяти-шести домов жители ждали, когда придёт помощь, или впали в отрицание так глубоко, что считали нормальным вариантом остаться на месте. Или просто решили умереть в родном доме. Вполне здравое решение, не хуже любого другого, просто так обстояли теперь дела.

Они шли по тротуару, хоть машин и было немного. Один раз в нескольких кварталах впереди проехал полицейский фургон. Седан со скрюченной на сиденье старухой, которая старательно игнорировала их, проезжая мимо. Севшие батареи уже не получится зарядить от сети, поэтому все поездки были либо короткими, либо в одну сторону. На одном из домов поперек фасада краской было намалевано: «ВСЁ В ЭТОМ ДОМЕ ЯВЛЯЕТСЯ СОБСТВЕННОСТЬЮ СЕМЬИ ТРЕВИС. МАРОДЕРЫ БУДУТ ПОЙМАНЫ И УБИТЫ». Это рассмешило его на пару кварталов. Супермаркет в центре городка был погружён во тьму и обнесён дочиста. Так что кто-то здесь всё же понимал всю серьезность их положения.

Нужный участок находился на восточном конце города. Амос беспокоился, что они могут пройти мимо, не заметив его, но граница участка упиралась в дорогу и смысл табличек был совершенно ясен. «ЧАСТНАЯ ТЕРРИТОРИЯ. НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ. РАБОТАЕТ ВООРУЖЕННАЯ ОХРАНА». И повеселившее Амоса больше всего: «НИКАКОЙ СЛУЖБЫ ПОМОЩИ».

Широкий расчищеный двор заканчивался у белого модульного дома. Транспорт, припаркованный у входа, силился изобразить из себя военную технику. Амос прожил в настоящей военной среде достаточно долго, чтобы заметить разницу.

Он оставил Персика стоять на месте, на границе владения, а сам пошел к периметру в одиночку, примечая все детали. Забор был оплетен по кругу колючей проволокой, но не под напряжением. Шанс, что гнездо рядом с чердаком окажется снайперским, был примерно пятьдесят на пятьдесят, но там просто могла жить птица. Было легко забыть, что даже под колоссальным давлением человечества на Земле всё же существовала дикая природа. Сам дом был то ли привезён сюда целиком, то ли распечатан на месте, трудно сказать. Ещё он увидел три трубы, торчащих вверх из земли, которые, похоже, служили для вентиляции. На коре деревьев в границах участка виднелись дырки от пуль, а в одном месте — что-то похожее на кровь на листьях умирающих кустов.

Вот туда ему и нужно.

Он начал с того, что встал на углу участка, сложил ладони рупором и заорал:

— Эй, в доме! Ты там?

Он прождал минуту, пытаясь отыскать признаки движения. Что-то за занавесками переднего окна. Ничего в гнезде снайпера. Так что, возможно, там были просто воробьи.

— Эй, в доме! Меня зовут Амос Бартон и я хочу кое-чем поменяться!

В ответ послышался мужской голос, пронзительный и злобный:

— Это частная собственность!

— Поэтому я стою тут и срываю своё чертово горло, а не звоню в дверь! Я слышал, ты подготовился к этому дерьму. А вот меня вся эта хрень застала врасплох. Поэтому хочу кое-чем поменяться, на оружие.

Ответом ему была долгая тишина. Хотелось верить, что ублюдок не решит просто пристрелить его. Но всяко случается. Жизнь — рискованная штука.

— Что ты предлагаешь?

— Водоочиститель, — заорал Амос. — Он у меня в трейлере.

— У меня уже есть.

— Может понадобиться ещё один. Не думаю, что их будут производить в ближайшее время. — Он мысленно посчитал до десяти и продолжил: — Давай я подойду к дому и мы все обсудим.

— Это частная собственность! Не пересекай границу!

Амос открыл калитку, улыбаясь максимально идиотски:

— Всё окей! Я б не стал меняться на оружие, если бы оно у меня было, правда? Не стреляй, я просто хочу поговорить.

Он пересек линию, оставив ворота за собой открытыми. Он держал руки на весу, растопырив пальцы. Он видел перед собой пар от своего дыхания. Действительно стало чертовски холодно. И не скоро станет теплее. Он подумал, может, стоило сказать, что у него есть обогреватель.

Дверь открылась, и наружу вышел мужчина. Высокий и тощий, с тупым и жестоким лицом, он держал в руках длинноствольную автоматическую винтовку и целился ею Амосу прямо в грудь. По законам ООН было чертовски нелегально иметь у себя что-то подобное.

— Привет! — сказал ему Амос и помахал рукой. — Меня зовут Амос.

— Ты уже говорил.

— Твое имя я подзабыл.

— Я его не называл.

Человек прошёл вперёд, чтобы укрыться за своим псевдовоенным транспортом.

— Классная винтовка, — сказал Амос, держа руки поднятыми.

— И отлично стреляет, — отрезал мужик. — Раздевайся.

— Чё?

— Ты меня слышал. Если хочешь обмена, докажи, что не прячешь оружие. Раздевайся!

Что ж, это был непредвиденный поворот, но чего уж там. Он не впервые встречал парня, который тащился от собственной власти. Амос стянул рубашку, одновременно снимая обувь, потом скинул штаны, переступил через них. Холодный воздух обжег ему кожу.

— Так, — сказал Амос. — Теперь, если я не спрятал пистолет в заднице, будем считать, что я безоружен?

— Ладно, — отозвался мужчина.

— Слушай, если ты всё-таки напрягаешься — позови кого-нибудь, пусть осмотрят мои шмотки. А сам можешь держать меня на прицеле, чтоб я чего не выкинул.

— Не указывай мне, что делать.

Это был хороший знак. Похоже, мужик жил здесь один. Амос бросил взгляд на чердак. Будь с ним еще кто-то, сидел бы как раз там. Маленькие серо-коричневые крылья затрепетали у чердака, словно в ответ на его вопрос.

— Где очиститель?

— Около трех миль вниз по дороге, — объяснил Амос, ткнув большим пальцем. — За час легко доставлю.

— Не парься, — ответил мужик, поднимая винтовку к плечу и прицеливаясь. Дуло показалось Амосу размером с пещеру. — Я и сам справлюсь.

До того, как он успел нажать на спуск, по двору пронесся будто порыв ветра. Только у этого ветра были зубы. Мужик качнулся назад и взвизгнул от удивления и боли. За те несколько дней, что они покинули Яму, химические блокираторы гормонов сошли на нет, и Персик двигалась быстрее, чем глаз Амоса мог уследить. Казалось, она превратилась в бешеного колибри. Человек упал на колени, штурмовая винтовка внезапно исчезла, а из сломанного пальца потекла кровь. Когда он скорчился, схватившись за свою сломанную руку, винтовка выплюнула очередь и вспорола ему грудь.

А потом Персик остановилась. Ее тюремная роба, забрызганная кровью, хлопала на ветру, а в руке она держала винтовку. Девушка медленно опустилась на землю. К моменту, когда Амос снова натянул штаны и шагнул к ней, она уже лежала, закатив глаза, и содрогалась от рвоты. Он укрыл ее своей рубашкой и подождал, пока припадок не закончился. За прошедшие пять минут никто так и не вышел из дома, чтобы выяснить обстановку или отомстить, и Амос уверился, что покойный был холостяком.