Джеймс С. – Пепел Вавилона (страница 89)

Покрытая новым слоем краски станция выглядела, пожалуй, ярче и моложе, подавала надежды. Заменили старые вывески. В прежних коридорах и лифтах виднелись чистые новые шрифты полудюжины алфавитов. Па знала, что это сделано для колонистов и беженцев с Земли, но увидела намек в том, что среди языков не было смешанного астерского диалекта. Земля вновь правила Церерой, как некогда – Эросом, и превращала станцию в игрушечную копию самой себя. Караул был скорее почетным, но Мичо запросто побилась бы об заклад, что оружие у всех заряжено. Непростая задача – гостеприимно принять полусоюзника-полуврага. Ребятам не позавидуешь.

После чудесной гибели Марко Инароса с остатками Свободного флота миновало шесть месяцев. Полгода ушло на то, чтобы свести на переговоры уцелевших игроков. Хотелось бы ей знать, сколько понадобится на то, чтобы хоть что-то сделать. И что будет, когда у всех у них кончится время. Казалось, в голове у Па поселился крошечный Нико Санджрани и отсчитывал часы до срока, когда Поясу – да и всему человечеству – потребуются фермы, медцентры, копи и фабрики, не построенные потому, что все были заняты войной. В иные ночи эта мысль не давала ей уснуть. В другие ночи спать не давали другие мысли.

Па ждала, что их проведут в квартиры, которые в прошлый раз выделил им Марко Инарос, но, хоть и расположенные в той же части станции, помещения оказались другие. Караул покончил с церемонией приветствия, заверил, что, если что понадобится, принимающая служба готова помочь, откланялся и закрыл за собой дверь. Мичо опустилась на кушетку в большой комнате номера, а Жозеп отправился на обход остальных, обустраиваясь и высматривая аппаратуру наблюдения, наверняка наличествующую и наверняка слишком профессионально укрытую, чтобы ее отыскать.

Надя, Бертольд и Лаура остались на новом корабле – переоборудованном грузовозе, который им одолжила одна из кузин Бертольда до времени, когда найдут способ расплатиться. После стройного и мощного «Коннахта» судно представлялось ей хлипкой дешевкой. Но на нем собралась ее семья, так что для Па оно было домом, между тем как атласная кушетка, на которой она сейчас устроилась, – тюремной камерой.

Жозеп жестко рассмеялся за стеной. Вернувшись в комнату, он протянул ей прямоугольник кремового оттенка. Не из бумаги, а из плотного картона, гладкого, как та же кушетка. Почерк был отчетливым и точным.

«Капитан Па.

Спасибо, что прибыли на конференцию, и за вашу отвагу в нашей общей борьбе. Доверием и сотрудничеством мы проложим путь вперед».

Подписано было: Крисьен Авасарала. Мичо, сведя брови, взглянула на Жозепа.

– Эн серио? Не похоже на нее.

– Знаю, – ответил Жозеп. – И ты еще не все видела. Там подарочная корзина с фруктами.

Если войны начинаются в ярости, то заканчиваются они в изнеможении.

По результатам охватившего всю систему, а потом и кольцо сражения партизаны Свободного флота чувствовали себя бессовестно обманутыми. Исчезновение «Пеллы» с остатками кораблей представлялось нечестно забитым голом, и они тщетно искали, какого судью освистать. Потом станции – Паллада, Ганимед, Церера, Тихо – медленно начали осознавать, что война окончена. Что они проиграли. Одна группа с Паллады выпустила коммюнике, называя себя Новым Свободным флотом, и устроила несколько взрывов, когда единый флот брал станцию под контроль. Главная опора Свободного флота: Каллисто, Европа, Ганимед и малые базы системы Юпитера – меньше всего оказалась затронута войной. Редкие вспышки сопротивления на них означали, что насилие затянется еще на недели или месяцы, но итог был ясен заранее.

Призрак Лаконских врат и Уинстона Дуарте более всего нависал над Марсом. Самосознание марсиан – гордых винтиков славной машины терраформирования – не смирилось с военными путчами и массовым дезертирством. Марс требовал ответа, а Лакония его надменно игнорировала. После гибели Свободного флота из-за врат пришло только закольцованное радиосообщение. Мужской голос с интонациями диктора повторял: «Лакония – самостоятельное суверенное государство. Это сообщение уведомляет, что любой корабль, проходящий через врата Лаконии, будет остановлен как нарушитель ее закона. Лакония – самостоятельное, независимое…»

Это сообщение вызвало нескончаемые дебаты в марсианском парламенте, Земля же пригнала в медленную зону два из трех оставшихся у нее военных кораблей и подвесила против Лаконских врат в готовности своими устаревшими, но вполне действенными рельсовыми пушками превратить в газ и обломки все, что из них покажется. Авасарала назвала это политикой сдерживания, и Мичо такой образ действий представлялся наиболее здравым. Земля была не в том состоянии, чтобы нарываться на новую драку.

К тому времени, как Розенфелд Гаолян предстал перед Гаагским трибуналом по обвинению в убийстве миллиардов землян, великий и сложный дух времени готов был обо всем забыть. Предстояли и другие суды. Арестовали Андерсона Доуза. Нико Санджрани сам сдался на Тихо. Из внутреннего круга Инароса одна Па осталась жива и на свободе. И попала на прием с коктейлями.

Зал для приемов в губернаторском дворце представлял собой соединенные лестницами ярусы со множеством зелени. Люди в мундирах и строгих костюмах стояли парами, маленькими группами или наедине со своими ручными терминалами, а слуги обносили их закусками и напитками. Кому хотелось чего-нибудь особенного – еды, выпивки или хоть новой пары обуви – стоило только попросить. Роскошь зашкаливала. Высшие круги власти и влияния!

Здесь все было настоящее – то, что Марко Инарос лишь тщился разыгрывать. Полированные мощеные дорожки, колонны слоистого земного песчаника, из своеобразного бахвальства доставленного с далекой планеты. «Мы так богаты, что даже не строим из собственого камня». Па не в первый раз это заметила и не знала, смеяться, сердиться или печалиться.

– Мичо, – позвал женский голос, – Вы здесь. Как Лаура?

Старая дама в оранжевом сари взяла Мичо под локоть и провела целых три шага, прежде чем Па узнала Авасаралу. Старая землянка выглядела другим человеком. Меньше ростом, намного смуглей кожей, светлая седина сильнее заметна на фоне потемневшего лица.

– Гораздо лучше, – ответила Мичо. – Уже вернулась на корабль.

– Она с Надей и Бертольдом? А Жозеп остался в номере? Они должны знать, что мы всегда рады их видеть. Черт, что за мерзкий образчик архитектуры, – продолжала Авасарала. – Я заметила, что вы смотрите на колонны.

– Смотрела, – признала Па.

Авасарала склонилась к ней, блеснула глазами, как школьница.

– Подделка. Слоистая порода? Центрифуга и цветной песок. Я знавала архитектора. Он тоже был насквозь фальшивым. Хотя и красавчик. Спаси нас, боже, от смазливых мужчин.

Неожиданно для самой себя Мичо рассмеялась. Старуха умела очаровывать. Мичо понимала, что показное гостеприимство – показное и есть. Спектакль. Но трюк работал – она почувствовала себя свободнее. Настанет – и очень скоро – время, когда Мичо придется обратиться к этой женщине с просьбой об амнистии. Просить эту землянку избавить ее и ее семью от ответа за преступления Марко. Сейчас все выглядело так, будто ответ будет: да. Надежда – ужасная штука. Па не хотела надеяться, а надеялась.

Она не знала, что хочет сказать, пока не сказала:

– Мне жаль.

Она имела в виду: «Мне жаль, что я не предотвратила атаки, убившей вашего мужа, что сразу не разобралась, что за человек Инарос», и еще: «Я бы все сделала иначе, будь у меня шанс вернуться обратно и начать заново».

Авасарала помолчала, смотря Мичо в глаза, и та словно заглянула за маску. И поразилась глубине. Ответила Авасарала так, словно услышала все недосказанное:

– Политика – искусство возможного, капитан Па. В играх нашего уровня за злопамятность расплачиваются человеческими жизнями.

С другой стороны узкого дворика на них оглянулся Джеймс Холден – и подбежал рысцой. Хоть этот остался того же роста, каким ей запомнился. На вид немногим старше того, с кем они дрались против Ашорда на «Бегемоте». Возвращение в «видит бог, это были славные времена». Она заметила, что Холден удивился и обрадовался ей.

– Капитан Холден, – привествовала его Па, – по-прежнему жуть как рада вас видеть.

– Правда? – Его мальчишеская улыбка осталась совсем прежней. Он повернулся к Авасарале. – Можно вас на минуту? Есть одно дело.

Авасарала пожала Мичо локоть и отпустила.

– Извините, – сказала она. – Холден собственной пиписьки не найдет, пока ему не подскажут, где искать.

Они отошли вдвоем, заговорщически склонив друг к другу головы. Сквозь заросли плюща Мичо увидела высокую темнокожую женщину, склоняющуюся к смеющейся ее шутке марсианке, премьер-министру. Наоми Нагата. Она выглядела… обычной? Неприметной. Мичо встречалась с ней в прежние времена, но не узнала бы, столкнувшись в общем коридоре или вагоне трубы. Но эту женщину Марко похитил перед атакой на Землю, чтобы похвастаться перед ней силой и властью. Эта женщина отвернулась от Марко, когда они оба были почти детьми. Па так и не разобралась, насколько решение вести Свободный флот к Медине было вызвано холодными тактическими соображениями, а насколько тем, что там находилась Наоми Нагата. Это было так мелко и мелочно, что легко верилось. «В играх такого уровня за злопамятность расплачиваются жизнями».