Джеймс С. – Пепел Вавилона (страница 27)

А на другом краю ее собственный флот. «Серрио Мал», капитан Сюзанна Фойл, «Паншин» Эзио Родрингеса, «Андорская волшебница» Карла аль-Дуджаили и так далее, на всю стену. На каждом собственная абордажная команда. Все подчиняются Па и будут подчиняться, пока не станет ясно, что она теперь действует по своему усмотрению. А тогда… Что ж, тогда и видно будет.

Она сжала мелок и снова выпустила. Отрываясь от жирной поверхности, пальцы снова и снова тихонько прищелкивали – будто кто-то постукивал в дверь. С каждой проведенной по стене черточкой страх отодвигался. Не покидал ее – не так прямо, – но сердце вместо того, чтобы искрить, дергаться, трепетать, замыкалось в себе, позволяя всем жизненным неудачам и обидам отвалиться коркой. Хотя бы на время. Словно она, вращая колесо, нащупала идеальный ритм. Такой, чтобы свести воедино дыхание, тело и разум, чтобы замедлить время.

Начиная, Па отчасти надеялась, что найдется причина отказаться от бунта. Теперь, увлекшись, забыла про сомнения. Где-то на полпути то, что она должна, сменилось тем, что она собиралась сделать. Она не замечала Нади, пока та не подала голос:

– Бертольд так и не впустил тебя в систему?

Мичо со вздохом покачала головой.

– Пока не оторвемся, требует, чтобы все было вне компьютера. Локальную защиту он подготовил. Но ты же знаешь, какой он. Вечно осторожничает.

– Думаешь, Марко так плотно мониторит корабль?

– Нет, – ответила Мичо. И, помедлив: – Не знаю. Может быть. Это ничего. Мне даже отчасти нравится так работать. Более… не знаю, как сказать. Осязаемо?

– Да уж вижу, – проворчала Надя. – Мы уже на подходе.

– Мне нужно не больше секунды светового лага, – возразила Мичо. – Тут мне обмен сообщениями не годится, нужен разговор.

– Мы уже на подходе, – повторила Надя на полтона ниже. Поняла.

Мичо сжала и отпустила мелок. Щелк.

– Сколько еще?

– К полуночи, – ответила Надя. Подошла поближе, присмотрелась к стене, к надписям. Она была на полголовы ниже Мичо, с висками, тронутыми первой сединой. Надя тихонько вздохнула, покивала.

– Проверяешь мою работу? – поддразнила Мичо.

– Да, – серьезно сказала Надя. – Положение и раньше было непростым. Мы собираемся его сильно осложнить. В такие времена мы проверяем клапаны и вообще – проверяем.

Мичо опустилась на койку, предоставив жене пройтись по всем кораблям и станциям. Надя подбоченилась сжатыми кулаками и тихонько хмыкала. Мичо решила, что одобрительно. Проще было бы обрабатывать все в корабельной системе, вбить каждый корабль с его вектором в единый интерфейс. Как ни тщательно она исписывала свою стену, оставались другие списки – куда длиннее – с критически важной информацией. Военные корабли под непосредственным управлением Марко. Элитная охрана, оставленная в резерве Розенфелдом. Тысячи грузовых контейнеров с Паллады, Весты и Каллисто, уже разбросанные на произвол всепоглощающей пустоты. Мичо потянула спину, утомленную торможением на трети g, прислушалась к боли между ребрами.

– Кода начнем это все воровать? – спросила Надя.

– Когда переговорю с Кармонди, – ответила Мичо. – Если до того, как бы сам не заметил.

– Ах, с Кармонди, – вздохнула Надя. – Мне неспокойно.

– Мне тоже, – призналась Мичо. Надя повернулась от стены к ней. Смерила тем же взглядом – проверяя, нет ли ошибки.

– Что тебя беспокоит?

Мичо кивнула на стену.

– Вот это все. Что я собираюсь сделать.

– Ты считаешь, это неправильно?

– Не знаю, важно ли это. Марко считает, что он поступает правильно. И Доуз. И Земля. Все поступают так, как считают правильным, уверяют себя, что руководствуются моралью, что их сила в том, чтобы делать необходимое, каким бы ужасным оно ни казалось сейчас. За каждым зверством стоит кто-то, кто счел его оправданным. Вот и я. Руководствуюсь моралью, имею силу, чтобы делать дело. Поскольку оно оправданно.

– А, – протянула Надя. – Ты не веришь, что Кармонди нас поддержит.

– Не верю. И тогда, думается, мне придется преподать на нем урок остальным, чтобы меня принимали серьезно.

– Какая же королева пиратов оставит в покое выживших? – пошутила Надя. И добавила: – Хотя в одном ты ошибаешься. Не всякое зло делается в сознании правоты. Некоторые творят зло просто ради удовольствия. Но меня другое беспокоит.

Мичо вопросительно подняла руку.

– Работать с Кармонди, – объяснила Надя. – Не знаю, каково это. Он меня раздражает.

Оба их терминала пискнули одновременно: Лаура по семейному каналу запрашивала связь. Надя кивком попросила Мичо ответить и села рядом, чтобы вдвоем смотреть на экран. Лаура вызывала с командной палубы – отблески экрана управления подсвечивали ее скулы и искрами плясали в глазах. Вдоль края экрана расположились иконки с лицами остальных, кроме Нади.

– Что такое? – спросила та.

– Только что сообщили по новостям, – сказала Лаура. – Внутряки взяли Цереру. Выступили с заявлением.

Все помолчали. Знали заранее, и это смягчило удар, но все равно Мичо словно пнули под дых.

– Прокрути, – попросила она.

Лаура кивнула, сдвинулась к пульту и пропала с экрана. На ее месте открылся новостной канал. Корабли флотов Земли и Марса на причалах Цереры. От этого зрелища кружилась голова, как при совмещении несовместимого. Па знала, что так будет, но чувство было сильным.

– Приблизительно четыре с половиной миллиона, которые на наличных запасах могут продержаться не более двух недель. Единый флот сейчас разрабатывает стратегию помощи, включая введение пайковой системы и сбор продовольствия и воды на других станциях Пояса и системы Юпитера.

Картинка дернулась, ушла в сторону – ролик монтировал любитель. Потом весь кран заполнило лицо. Фред, чтоб его, Джонсон. У Мичо свело живот. Так вот какую игру они ведут. Выставляют землянина говорить от имени Пояса. Опять. В его глубоких ласковых глазах была печаль. Коротко остриженные волосы поседели. Белая щетина выделялась на темных щеках. По краю экрана бежал текст: «Фред Джонсон, представитель АВП и промстанции Тихо».

Не «полковник Фред Джонсон». Не «палач станции Андерсон». Приспособленец. Лицо Пояса, когда камера в руках Земли.

– Мичи?

– Все в порядке.

– Культура внешних планет, – говорил Джонсон, – всегда была культурой взаимопомощи. Условия жизни на кораблях и станциях всегда были испытанием на человечность, спайку и компетентность. Я много-много лет работаю в АВП, но впервые вижу столь основополагающее предательство этой этической системы.

– Ты права, – сказала Мичо, – мне плохо. Выключи.

Надя жестом закрыла экран, передача оборвалась. Мичо долго стояла неподвижно. Она не запомнила, когда раздавила мелок, но теперь в ее руке была липкая каша. Достав из шкафчика полотенце, она вытерла пальцы. Койка под ней качнулась – села Надя. Справившись с собой, Мичо обернулась. Много лет близости помогли ей прочесть в лице Нади полдюжины смыслов.

– Он для нас – не естественный союзник, – заговорило Мичо. – Враг моего врага – мой друг? Фигня. Никогда не бывает всего две стороны. Сукин сын на том и заработал в АВП такой вес, что внушал всем, будто либо одно, либо другое.

– Он и сейчас так говорит, – заметила Надя. – И кое- кто к нему прислушивается. У него есть корабли.

– Корабли я нам добуду. Обойдемся без его покровительства.

– Как скажешь, – кивнула Надя и мягко добавила: – Может быть, ему нужно наше.

– Он большой мальчик. Может сам о себе позаботиться.

– Однако четыре с половиной миллиона. Это уйма народу.

– Земле нужна была станция. Они ее получили. Могут радоваться, – сказала Мичо. Она сама не слышала уверенности в своем голосе. – Как-нибудь сумеют о ней позаботиться.

– Им понадобится еда. И вода.

Мичо ткнула пальцем в нацарапанный на стене список. Пальцы были темными после мелка.

– И каждой базе из этого списка нужна еда и вода. И медикаменты. И реакторная масса. И стройматериалы. Всё. Всем всё нужно. Я не собираюсь ставить Цереру в первую строку. Им и так помогут.

– Их ограбили, – напомнила Надя. – Мы.

– Марко.

Надя улыбнулась и вильнула взглядом влево – как всегда, когда хотела закончить спор, но не признавала себя побежденной. Мичо не могла этого так оставить. Слова давили ее так, будто Надя их высказала. И требовали ответа.

– Не только потому, что это Фред Джонсон, – сказала она.

– Если Церера начнет умирать с голода. – Надя поставила в конце вопроса точку.

– Хорошо, – сказала Мичо. – Если на Церере начнется голод. Если кончится вода. Я помогу людям с Цереры. Не Джонсону и не АВП. Но людям я помогу.

Надя покивала, но смотрела по-прежнему влево, словно на пустом экране еще светилась картинка. Мичо даже скосилась проверить, но экран был черным.

– А Земля? – спросила Надя.

– Что Земля?

– Там люди голодают.