Джеймс С. – Пепел Вавилона (ЛП) (страница 73)

Высокий нахмурился, и Праксу захотелось говорить быстрее. Успеть высказать все, что на душе, пока не опустился молот.

— И этот процесс глубоко вшит в живые системы, он присутствует всегда. Как бы замечательно ни был сконструирован новый вид, какими бы преимуществами не обладал, сопротивление будет всегда. Преодолеешь одно, на смену придет другое. Вы понимаете? Сородичи побеждены? Отлично, вот вам наступление бактерий и вирусов. Адаптировались к ним? Получите уровень микроэлементов, солей и света. И главное, даже если новый вид победил, занял все ниши, эта борьба уже изменила его. Если уничтожил или ассимилировал местную среду, он уже изменился. Даже вымершие предшествующие организмы оставляют следы. Их нельзя, никак невозможно полностью стереть.

Пракс сидел прямо, высоко подняв голову, часто и глубоко дыша. Можете меня убить. Можете стереть со страниц истории. Но вам никогда не стереть мой след. Я выступил против вас, и даже если вы убьете меня, это не изменит того, что я сделал.

Высокий нахмурился еще сильнее:

— Мы сейчас говорим о дрожжах?

— Да, — ответил Пракс. — Конечно, о дрожжах.

— Ладно. Это очень интересно, но нам нужно знать, кто имел доступ к той информации.

— Что?

— Раздел, куда вы поместили данные, — сказала женщина. — Кто мог к нему подсоединиться?

— Кто угодно с доступом к компьютерам исследовательской группы. Какое это имеет значение?

Терминал Высокого звякнул, и он вытащил его из кармана. Из-за красного отсвета сигнала тревоги казалось, что Высокий залился румянцем, но когда он спрятал терминал обратно, лицо его было бледным.

— Мне нужно отойти, — напряженно сказал он. — Закончи сама, ладно? 

Праксу показалось, что Высокий дрожит. Женщина кивнула и проверила собственный терминал. Сбитый с толку Пракс проводил мужчину взглядом, почти желая окликнуть его и настоять, чтобы они закончили. Это было важно. Это его мученичество во славу свободы и науки. Инквизитор не может так просто взять и выйти посреди допроса. Когда дверь закрылась, он повернулся к женщине, но она так и смотрела в терминал. Новости, что-то про войну.

Женщина тихо присвистнула, глаза широко распахнулись. Подняв взгляд на Пракса, она как будто удивилась, увидев его здесь.

— Данные о дрожжах, — напомнил он.

— Доктор Менг, вам следует быть осторожнее, больше такое не должно повториться.

— Повториться что?

Нетерпеливая улыбка женщины не затронула глаза.

— Нельзя помещать данные, которые могут помочь врагу, в общий доступ. Я знаю, что они закрыты, но кто-то их слил, и мы ведем расследование, кто бы это мог быть.

— Но... Нет, вы не понимаете.

— Доктор Менг, — отрезала она. — Я знаю, что вам не нравится, когда мы указываем вам, как вести дела в лаборатории, но сейчас сложное время. Я прошу вас уделить пристальное внимание безопасности, чтобы нам не пришлось иметь менее приятных бесед в будущем. Вы понимаете?

— Да, конечно.

— Вот и хорошо, — сказала женщина с таким видом, будто выиграла спор. — Можете идти.

Пракс не знал, что делать. Секунду он сидел, не зная, как попросить объяснений. Женщина посмотрела в терминал, потом обратно на Пракса.

— Доктор Менг, — раздраженно сказала она, — мы закончили. Если будут еще вопросы, мы вас найдем.

— Я должен уйти?

— Да.

И Пракс ушел. Он шел по коридорам как во сне. В животе было пусто. Он не чувствовал голода, только какой-то большой пузырь внутри, где что-то должно было быть — боль, страх, отчаяние, надежда. Он взял кар и поехал к станции экспресса. Весь инцидент занял так мало времени, что его смена еще не кончилась. Но закончится, пока он доберется до лаборатории, поэтому он отправился домой.

В новостях показывали те же военные действия, что и на терминале женщины из службы безопасности. Пракс пытался что-то понять, но, похоже, слова потеряли для него свой смысл. Он поймал себя на том, что бездумно таращится на молодого человека, сидящего напротив, и с усилием отвел взгляд. Он мог думать только о темнокожей женщине, говорящей: «Вы можете идти».

Дома Джуна сидела на диване, положив голову на руки. Глаза покраснели, на щеках красные пятна от слез. Когда он остановился в дверях кухни и поднял руку в знак приветствия, она секунду недоуменно смотрела на него, потом вскочила, подбежала и обняла. После долгой паузы он обнял ее в ответ.

— Лесли прислала сообщение, — сказала Джуна со слезами в голосе. — Сказала, что за тобой в офис пришли. Что безопасники тебя забрали. Я пыталась найти какого-нибудь адвоката. Я отправила девочек к Дориан. Не знала, что им сказать.

— Нормально. Все нормально.

Джуна откинулась назад, пристально глядя ему в глаза, будто пытаясь в них что-то прочесть.

— Что случилось?

— Я признался. Я сказал им... сказал им всё. И они меня отпустили.

— Они что?

— Сказали больше так не делать и велели уйти. Не такой реакции я ожидал.

Глава сорок первая 

— У меня тут торпеды, — сказал Эванс. — Пять... погоди... уже семь.

— Откуда? — спросила Па, хотя точно знала ответ. 

Атаки по всему Поясу уже оттянули боевиков Вольного флота к другим конфликтам и истощили оборону Паллады. Надо отдать должное Холдену. Он не пытался использовать её корабли как пушечное мясо.

— Станция Паллада, — подтвердил Эванс. — С кораблей никто не стреляет.

— Они на прицеле, — сказала Лаура. — Разрешение на огонь?

— Разрешаю, — сказала Мичо. — Оксана, маневрируй по ситуации. Покажи мерзавцам, как мы танцуем.

— Да, капитан, — Оксана закусила губу в сосредоточенном наслаждении. Спустя мгновение «Коннот» дёрнулся и задрожал. И над гулом систем взвился бессловесный боевой вопль Джозефа.

Фойл называла их «четыре всадника апокалипсиса». «Коннот», «Серрио Маль», «Панчин» и «Солано» — самые опытные из раскольничьего флота Па. Они шли к Палладе с четырёх сторон, стараясь заставить оборону станции как можно сильнее растянуть силы. Будь у него время, Марко и с Паллады утащил бы ресурсы, разрушил производственную структуру, а всех, кто не сумел выбраться самостоятельно оставил бы Па — спасать или дать умереть от голода по её вине.

Если бы, конечно, Вольному флоту ещё было куда бежать.

— Две готовы, — сказала Лаура. — Пять на подходе.

— Лучше поспешить, чем опоздать, — сказала Мичо.

Керамика и металл трещали и звенели от напряжения, «Коннот» разворачивался, набирал скорость, потом сбросил ускорение и лёг в дрейф, давая орудиям пространство для стрельбы. Пушки Лауры гудели, сотрясая корабль. Сбиты ещё три торпеды, несмотря на то, что корабль шел на них с фланга. Впереди поблёскивала поверхность астероида — мишень и враг Па, но также и дом десятков тысяч человек. Она оставила безопасную жизнь и карьеру ради того, чтобы помочь им и защитить.

— Если возможно, старайся не бить по станции.

— Делаю всё, что могу, капитан, — ответила Лаура, но подтекст ясен — или мы, или они, таков расклад. Мичо не могла с ней не согласиться.

— «Панчин» под огнём, — доложил Эванс. — И «Серрио Маль».

— А как «Солано»? — спросила Мичо.

Когда они отделились от флота Марко, «Солано» получил самые тяжёлые повреждения в боях и набегах. Именно потому его и выбрали жертвой — сняли с него экипаж и всё полезное. Это был центральным пунктом боевого плана Па. Три корабля отвлекают и обезвреживают Палладу, даже если при этом все корпуса будут в пробоинах,  чтобы станция не смогла распылить «Солано» в мусор, неспособный причинить докам никакого вреда.

— Пока ещё далеко, он не под прицелом, — сказала Оксана.

— Ещё четыре готовы, — подала голос Лаура. — Последняя — скользкая сволочь... Есть!

— Капитан, — сказала Оксана, — если мы не хотим подойти чересчур близко к станции, нужно вернуть тормозной импульс.

— Давай, —подтвердила Мичо. — Я на связи.

— Понял, — подал голос Эванс. — Поймал вторую волну приближающихся торпед. И мы подходим к границе диапазона эффективной дальности огня.

Мичо настроила передатчик. Так близко у станции световой задержки быть не должно. Все услышат её почти сразу. После долгого нахождения там, где задержка исчислялась минутами, это казалось странным. Пока Оксана разворачивала корабль и включала торможение, Па рассматривала себя в камеру. Потом начала вещание.

— Это капитан Па с «Коннота». Обращаюсь ко всем жителям станции Паллада. Примите к сведению — мы здесь, чтобы скинуть фальшивое правительство Вольного флота и вернуть контроль над станцией её гражданам. Немедленно эвакуируйте доки. Повторяю, ради вашей собственной безопасности, немедленно покиньте все уровни доков. Мы призываем руководство Вольного флота сдаться, немедленно и безоговорочно. Если мы не получим подтверждения через пятнадцать минут, спасать судоремонтные верфи и доки будет уже поздно. Ради вашей собственной безопасности сейчас же эвакуируйтесь.

На экране связи появилось сообщение об ошибке. Её сигнал заглушили. Она усилила его, насколько позволяли трансмиттеры «Коннота», и запустила повтор. Па не особенно надеялась на мирное разрешение ситуации, но делала, что могла.

Корабль снова дернулся, рванул вперёд, вжимая её спину в кресло. Лаура выкрикивала какие-то ругательства, однако корабль не взорвался. Что бы ни произошло, на этот раз они увернулись.

— «Панчин» пропустил удар, — доложил Эванс. — Из ОТО. Выглядит ничего. «Солано» до сих пор не в приоритете угроз для Паллады. — Он помедлил, перепроверил данные на мониторе. — Работает.