Джеймс С. – Пепел Вавилона (ЛП) (страница 39)

Его каюта располагалась за машинным отделением. Если бы он знал, что отправится на встречу «Протея» и шишек с Лаконии, то изначально взял бы с собой парадный мундир, а сейчас бы воспользовался лифтом, идущим по внешнему изгибу барабана, но уйти пораньше — ничуть не хуже.

Огромное тело барабана изначально построили как для станции, а не корабля. Как будто заранее знали, чем он станет. Длинные коридоры и свет полного спектра, как на Земле до того, как Марко сбросил на нее камни.

Якульски свернул в диагональный коридор, изгибающийся в сторону его каюты по гипотенузе транспортной сети барабана, и немного пофилософствовал на тему, что огни Медины — образец света, пережившего то, что вдохновило на его создание. Свет, что есть у астеров. Астер-свет. Забавная идея, хотя и немного меланхоличная. Все красивые вещи должны нести в себе кусочек сожалений. Тогда это делает их реальными.

Его каюта предназначалась для неженатого молодого мормона, но ему пространства хватало. Якульски снял комбинезон, бросил его в переработку, причесался и достал из шкафа мундир Вольного флота, а потом транслировал изображение на стенной экран, чтобы оценить, как он выглядит. Чертовски неудобный клочок материи, проклятая хрень. Но, тем не менее, Якульски пришлось признать, что выглядит в нем весьма элегантно. Выдающийся человек, старейшина, вот он кто.

К своему удивлению, Якульски обнаружил, что почти с нетерпением ждет торжественной встречи.

С тех пор как пришли новости, что Па и ее корабли — вне закона, Медина балансировала на грани. Но совсем чуть-чуть. Все здесь входили в АВП перед тем, как перешли в Вольный флот. А наряду с АВП они входили и в «Коллективный Вольтер». Или «Черное небо». Или «Золотую ветвь». Или в профсоюз. Фракции внутри фракций с фракциями. Иногда очень разные группы, претендующие на одно название. Всё так по-астерски. Как красный киббл или грибное виски.

Так что в какой-то степени раскол в Вольном флоте успокаивал. Не потому, что это означало, что всё хорошо, наоборот — всё катится в пропасть, но в привычной манере. Па сыграла ради статуса. Марко собирался врезать ей с тыла. Человечность все еще как-то работала. Но в любом случае, стрельба происходила внутри орбиты Юпитера. Никто не хотел лезть в медленную зону. Если Дуарте и нервничал по этому поводу, то только потому, что он не здешний. Что бы он и его приспешники ни делали на той стороне врат Лаконии, они были марсианами, когда отправились за врата, и всё еще оставались ими.

Дуарте хочет отправить на Медину больше ресурсов? Отлично. Он хочет оставить на станции советников и убедиться в том, что местные умеют обращаться с оборудованием, которые он поставляет? Отлично. Чем больше для Медины, тем лучше всем. А кроме того, «Протей» все это привезет. А все хотели взглянуть на «Протей».

Первый корабль, что выйдет из врат, прежде не зайдя в них. Наивысшее достижение из того, что создали там Дуарте и его люди. Будь у него выбор, Якульски сидел бы в кафе со своей командой, слегка бы перебрал и флиртовал. Но поскольку этого не произошло, то посмотреть на прибытие отряда советников тоже сойдет.

«Протей» прошел через врата еще днем — достаточно быстро, чтобы добраться до Медины, не включая эпштейновский двигатель, и достаточно медленно, чтобы его маневровые двигатели пришвартовали корабль под инженерной палубой. Якульски слышал, что марсиане стараются не пользоваться эпштейном, чтобы никто не мог срисовать сигнатуру, но не видел в этом смысла. Паранойя, слухи и подозрения правили бал.

«Протей», похоже, первый корабль, построенный на верфи по ту сторону врат, но это просто корабль. Они же не на спине дракона прилетели.

Капитан Сэмюэльс командовала Мединой, потому что приходилась кузиной Розенфельду Гуоляну, но всё же хороший администратор. Она облачилась в парадный мундир Вольного флота. Джон Амаш представлял силы безопасности. Там же полыхала рыжая коса темнокожей системщицы Шошаны Риндай. А Шулуй не промах. Будь Якульски на тридцать лет моложе, он бы тоже за ней приударил.

Сэмюэльс нахмурилась, но это ничего не значило.

— Ты от техников?

Якульски утвердительно поднял кулак и занял свое место в ряду дрейфующих командиров, готовый показать, что в Вольном флоте такие же дисциплинированные военные, как и любом другом. Когда-то Медина задумывалась как корабль для многих поколений, и это все еще проглядывало в конструкции. Не так-то много возможностей принять гостей в бескрайней пустоте космоса между звездами, поэтому инженерная палуба открывалась в пустую, чисто функциональную палубу с белыми светодиодными лампами и рядом желто-оранжевых мехов вдоль стены. Пахло сваркой и силиконовой смазкой.

Риндай взглянула на него, кивнув в знак приветствия.

— А Шулуй не придет? — спросила она, но Якульски не успел ответить — шлюз распахнулся, и вошли марсиане. 

Якульски сперва подумал, чисто рефлекторно, что для великих спасителей они выглядят как-то непрезентабельно.

Капитан «Протея» — темнокожий, с широко расставленными глазами и пухлыми чувственными губами, носил мундир марсианского флота, только без герба Марса. Не выше Якульски ростом, при нулевой g он двигался весьма ловко. Шестеро за ним носили гражданские комбинезоны, но ширина плеч и короткие стрижки говорили, что это военные, независимо от того, что на них надето. Сэмюэльс кивнула, но не отсалютовала. Койо с «Протея» зацепился лодыжкой за поручень и остановился с грациозностью астера.

— Разрешите подняться на борт, капитан? — спросил гость.

— Рад приветствовать вас здесь, капитан Монтмайер, — произнесла Сэмюэльс, — эса ес начальники моих департаментов. Амаш. Риндай. Якульски. Они помогут вам с монтажом и вооружением оборонительной станции.

Оборонительной станции? Якульски протяжно вздохнул. Шулуй об этом ничего не говорил, и Якульски задумался: а если вдруг причина не в том, что Шулуй не хотел показываться Риндай с воспаленным глазом, а просто хотел, чтобы этот проект поручили кому-то другому. С такой же вероятностью Шулуй тоже ничего не знал...

— Вовсе нет, сэр, — ответил Монтмайер, — это мы поможем вам. Адмирал Дуарте специально попросил сообщить, что мы искренне верим в вашу способность противостоять любой нестабильности, идущей из Солнечной системы. Мы просто желаем помочь вам и всеми силами поддержать наших союзников на Медине.

— Ценю это, — ответила Сэмюэльс, и Якульски показалось, что она слегка расслабилась. 

Похоже, она ожидала, что это будет менее приятным, а потому ее успокоило, что марсианский койо первым делом показал свое уязвимое место. Якульски посмотрел на шестерку гражданских, гадая, с кем из них ему придется работать и над чем именно.

— Давайте выпьем, — предложила Сэмюэльс, хлопнув Монтмайера по руке, как если бы они были старинными друзьями. — Мы дадим вам эскорт до ваших кают.

— Повторяется случай с Каллисто, — произнесла Робертс.

— Да ты еще даже не родилась, когда на Каллисто возникли эти проблемы, — парировал Салис. — Почему снова Каллисто?

Якульски отклонился назад, его вдавило вращение барабана. Где-то пятью уровнями ниже, на четверть километра ближе к корме и на десять градусов дальше по часовой стрелке, находилась его каюта, а в ней удобная одежда. После того как марсиан поприветствовали, угостили выпивкой и все прочее, Якульски поспешил в кафе, надеясь застать там друзей, а потому не зашел переодеться, и теперь мундир даже с расстегнутым воротником натирал шею.

Вся команда техников до сих пор зависала в кафе. Как будто приросли к стульям.

— Не нужно быть здесь, чтобы понять — война ведется чужими руками, — продолжила Робертс, — три поколения моей семьи прожили на Каллисто. Я знаю, каково это, даже если меня там и не было. Земля посылает охранников. Марс посылает советников. Прямо все тут как тут, чтобы помочь этому профсоюзу или тому торговому сообществу. Но когда дело дойдет до войны, то Земля и Марс швырнут в пекло жизни астеров, чтобы не пришлось рисковать собственными.

Он думал, что никого уже не застанет — его смена закончилась, ему давно было уже пора спать, но искусственное солнце ярко сияло в вышине, и даже после проживших в темноте многих поколений какая-то атавистическая часть мозга говорила ему, что это означает полдень. В барабане всегда стоял полдень. Вчера, сегодня, завтра.

А с непрерывными сменами, поддерживающими Медину в рабочем состоянии, неважно, какое сейчас время: кто-то приходил на ранний завтрак или поздний обед, кто-то перехватывал стаканчик перед сном. Или как они — прожигали ночь. Всё в одно время. Человечество само избирало, по какому расписанию жить, не привязываясь к двадцати четырем часам в сутках Земли и Марса. Время астеров.

— Может, если они сами заявятся... — сказал Салис, — тогда посмотрим. Но я слышал другое.

— Слышал другое? — рассмеялась Робертс. — Вот уж не знала, что у тебя есть камеры в спальнях всяких шишек. Информация из первых рук, да?

Салис сделал неприличный жест, но при этом улыбался. Якульски глотнул пива, удивившись, что груша почти опустела.

— Друзья в службе связи, — сказал Салис. — Слышал, что это Марко пригласил к нам Дуарте. Не Лакония прилетела дергать нас за ниточки. Это они пляшут под дудку Вольного флота.