Джеймс С. – Игры Немезиды (ЛП) (страница 64)

«Если только нас не собьют в момент запуска», — мысленно добавил он, но промолчал.

Капитан моргнула и бросила взгляд на премьер-министра. В глазах политика читался вопрос. Капитан Чоудхари пожала плечами:

— Кажется, мистер Камал о чем-то подумал.

— В смысле…

— Нет, — сказала капитан, — это может… может сработать.

— Капитан! — позади них прозвучал голос. — У нас подтверждённый вражеский контакт на палубах 7 и 13. Разрешите применить тяжёлое оружие?

— Разрешаю, — ответила капитан и повернулась к Алексу. — Воспринимайте это как сигнал к отступлению, мистер Камал.

— Спасибо, капитан, — сказал Алекс. — Я сделаю всё, что смогу.

Премьер-министр отстегнулся и начал всплывать со своей койки, один из двух оставшихся пехотинцев схватил его и притянул назад. Премьер-министр и капитан пожимали друг другу руки, когда еще один голос прервал их.

— Капитан, мы получаем сообщение от атакующих. С «Пеллы».

— Их флагман, — пояснил Алексу премьер-министр.

— Еще одни требования о капитуляции? — спросила капитан.

— Нет, сэр. Это открытая передача, а не направленный луч. Это… Боже, вот дерьмо.

— Покажите мне, мистер Чоу, — сказала капитан. — С самого начала.

Щелчок аудиопередачи. Сначала треск статических помех, тишина, а затем снова треск. Ворчание, в котором звучала боль. Когда, наконец, послышался голос, он был сосредоточенным и серьезным. И он поразил Алекса, будто удар в живот.

«Если вы получили это сообщение, пожалуйста, распространите его. Это Наоми Нагата с „Росинанта“…»

Глава 32: Наоми

Она знала, что что-то грядет, ещё до того, как всё началось. Ещё до того, как узнала, что именно будет происходить. Ощущение от корабля изменилось, хотя в нём самом не изменилось ничего, по крайней мере, не сразу. Экипаж всё так же смотрел новости и ликовал. Она всё так же оставалась под постоянной охраной и считалась талисманом — укрощённая девушка Джеймса Холдена, которую вернули обратно в клетку, где ей и надлежало быть. Марко держался вежливо, а Филип, казалось, не мог решить — сблизиться с ней или избегать. Но что-то всё же изменилось. Словно какое-то напряжение появилось внутри корабля, и она пока не понимала почему: то ли они ждут новостей о ещё каком-то своём чудовищном преступлении, то ли это что-то личное и конкретное. Вначале она была уверена только в одном — из-за этого напряжения ей стало трудно засыпать и есть. Ужас, засевший в её кишках, был почти непереносим.

Никто ничего ей не говорил, и не было ни единого повода прийти к какому-то умозаключению. Поэтому она стала вспоминать детали проведённых в неволе дней, пытаясь отыскать значимое. Несколько выделялись почти оккультной важностью. Крылья, хвастающийся своей марсианской униформой; широкоплечая девочка чуть старше Филипа упорно фокусирующаяся на подготовке к чему-то, к чему ещё не готова; Карал, проверяющий свой инвентарь, оружие и склад силовой брони; серьёзность, с которой Цин взвешивал каждый пистолет в руках. Подобно узору, мелкие детали со временем объединялись в некоторого рода знание. Они шли в бой. И более того, они заманивали марсианские силы.

Когда она обнаружила Мирала и Ааман, сидевших бок о бок в коридоре у медотсека, она поняла, что её момент почти настал и надежда, которую она прятала даже от себя самой, распустилась у неё в горле, необузданная, как ярость.

— Это «Пелла», — сказал Мирал, старательно выговаривая каждый слог. — Утверждение соответствия курса.

— «Подтверждение», — мягко поправила Ааман.

Мирал сжал руки в кулаки и ударил по палубе:

— Твою мать. А я как сказал?

— «Утверждение». А надо было «подтверждение».

— Давай снова, — сказал Мирал и прочистил горло. — Это «Пелла». Подтверждение соответствия курса.

Ааман усмехнулась:

— Соответствие курса подтверждено, «Пелла».

Мирал поднял глаза, заметил приближающихся Наоми с Цином и поморщился. Наоми покачала головой:

— Отлично говоришь. Прямо как марсианин.

Мирал замешкался в нерешительности. Она догадалась почему: он понятия не имел, что она знает и что ей можно было знать. Наконец, он почти смущённо улыбнулся. Наоми улыбнулась в ответ и пошла дальше, притворяясь, будто она одна из них. Такая же, как они. Идущий рядом Цин не произнес ни слова и только искоса за ней наблюдал.

В середине смены была обжаренная лапша и пиво. Новостная лента была настроена на системный отчет, и она впервые жадно просматривала его, но не ради того, что там говорилось, а чтобы узнать, о чём умалчивалось. Продовольственные и водные запасы заканчивались в Северной Америке и Азии, Европа продержится максимум на пару дней дольше. Усилиям по оказанию помощи в южном полушарии мешала растущая потребность в поставках на местном уровне. Её это не заботило. Это не Джим. Станция Медина ушла в тень; основной несущий сигнал остался, но все запросы игнорировались и ей снова всё равно. Марсианский спикер парламента вернулся в Лондрес-Нова и призывал премьер-министра немедленно вернуться на Марс, и её это волновало лишь немного. Каждый сюжет не о корабле, взорвавшемся на станции Тихо, был победой. Она ела быстро, всасывая сладкую бледную лапшу и стуча пивом об стол, как будто спешкой в еде она могла бросить корабль в атаку.

Её возможность.

Следующую половину смены они с Цином провели в инженерном и машинном отделениях, проверяя, всё ли заперто. Она не сомневалась, что в набитом астерами корабле всё будет сделано как надо. Так оно и оказалось, но сам ритуал проверки успокаивал её. Чувство порядка внутри корабля и контроля над его оборудованием означало безопасность. Астеры, которые не проверяли всё как минимум трижды, быстро отсеивались из генофонда, поэтому, увидев положенный порядок в отделениях, Наоми испытала почти атавистическое чувство комфорта. Кроме того, она незаметно проверила, на месте ли тот ящик с инструментами, треснувший и с погнутым засовом, а потом старательно больше не смотрела в его сторону. Она была уверена, что её игнорирование ящика очень заметно и на самом деле она сама привлекает к нему внимание Цина.

Ей не приходило в голову, что между её темными мыслями и едва переносимым разросшимся волнением в сердце есть какая-то связь, пока ручной терминал Цина не звякнул и он не прервал работу.

— Врочич на свой амортизатор, ага, — сказал он, тронув её за плечо. Его рука была нежной, но сильной. Она не стала притворяться, будто ничего не знает, и не пыталась скрыть своё беспокойство. Его вполне можно было принять за страх перед битвой.

Они добрались до её каюты, где Наоми пристегнулась, а Цин проверил ещё раз. Потом, к её удивлению, он на секунду присел рядом, нарушив своим большим телом равновесие амортизатора. Мышцы бугрились у него под кожей от малейшего движения, но даже при этом он умудрялся выглядеть смущённым мальчишкой, как будто его тело служило ему маскарадным костюмом.

— Зухтиг ту, са-са?

Наоми улыбнулась именно так, как и должна была, по её представлению.

— Конечно, я буду осторожна, — сказала она. — Как и всегда.

— Ну, так-то не всегда, — сказал Цин. Что-то не давало ему покоя, хоть она и не знала, что именно. — Ближний бой, так что будем много маневрировать. Если не будешь в люльке, встретишься со стенкой. Ну или с углом.

Страх наполнил её рот привкусом меди. «Он что, знает? Он догадался?» Цин согнул руки, не в силах встретить её взгляд.

— En buenas mood, you.[Ты в хорошем настроении.] Счастлива по сравнению с твоим привычным настроем здесь, возле Марко. Так что я подумал, может, ты увидела причины для радости, а? Скажем, уйти не через двери.

«Самоубийство, — подумала она. — Он говорит о самоубийстве. Он думает, что я собираюсь отстегнуться во время боя и позволить кораблю избить меня до смерти». Хоть она и не задумывалась о таком сознательно до этого, это не сильно отличалось от посещавших её темных мыслей. И что ещё хуже, эта мысль не вызывала удивления, лишь чувство тепла. Почти что комфорт. Она задавалась вопросом, было ли это в её мыслях, была ли опасность лишь недостатком её плана, или же дурные мысли нашли способ незаметно для неё проявить себя. Она не знала точно, и это её расстроило.

— Я планирую быть здесь, когда всё закончится, — сказала она, чеканя слова, словно убеждая не только своего тюремщика, но и саму себя.

Цин кивнул. По системе оповещения корабля прозвучало предупреждение о начале маневрирования, но здоровяк не уходил. Пока нет.

— Ну так. И нам, и тебе, всем трудно. Но мы прорвёмся, верно? Все мы, и ты тоже, — теперь он уставился на свои руки, будто там что-то могло быть написано. — Моя семья, — сказал он наконец. — Ты помни. Все мы семья для твоего сына, и ты тоже.

— Давай пристёгивайся, шеф, — сказала Наоми. — Договорим после.

— После, — сказал Цин, коротко ей улыбнулся и поднялся. Прозвучало второе предупреждение, и Наоми откинулась назад в гель, как если бы собиралась оставаться в его прохладных объятиях.

Марко, без сомнений, был на мостике, уверенно и спокойно исполняя роль марсианского капитана, заверяя всех, что теперь всё под контролем, раз он там. И ему верили. Он был на марсианском корабле с солидным, известным транспондером. Вероятно, он использовал военное шифрование Марса. То, что он мог оказаться не таким, как показывает, было для них настолько же немыслимо, насколько очевидно для неё.