Джеймс С. – Игры Немезиды (ЛП) (страница 16)

Вид улиц Нью-Йорка особо не отличался от улиц Балтимора, на которых он вырос. Много высотных зданий, много автоматизированных машин, много людей, разделенных на две группы: те, кому есть куда пойти, и те, кому нет. Работники, бегущие из общественного транспорта к офисным зданиям и обратно после окончания смены. Покупают барахло у уличных торговцев, хвастаясь фактом наличия валюты, что было знаком статуса. Те, кто просто плыли по течению и торговали через бартер, жили на излишках производства и поддерживали, как могли, всю эту незаконную отрасль, которая была слишком незначительной, чтобы правительство обратило внимание.

Была и третья группа людей, скользящая среди остальных, как среди призраков, невидимая для всех, кто не из их мира. Те, кто жили в трещинах. Воры, ищущие легкую добычу. Наркобарыги, мошенники и проститутки любого возраста, пола и сексуальной ориентации. Люди, среди которых был когда-то и Амос. Барыга на углу заметил его взгляд и нахмурился, смотря на Амоса и не узнавая. Это не имело значения. Он бы не пробыл в городе столько времени, чтобы они сообразили, как именно он вписывается в их экосистему.

Пройдя пару часов, привыкнув к ощущению силы тяжести и бетона под ногами, Амос остановился в гостинице, которую он выбрал наугад, и зарегистрировался. Одна вещь в нём изменилась, и это были деньги. Полёт на «Росинанте», несмотря на все его опасности и драматизм, оказался выгодным предприятием. С полученными деньгами Амосу не пришлось беспокоиться о том, сколько будет стоить гостиница; он просто попросил комнату и сказал своему терминалу заплатить за всё, что отель предъявил ему.

Он долго принимал душ. Лидия смотрела на него из зеркала в ванной, когда он чистил зубы и сбривал короткую щетину, растущую на голове. У него было ощущение ритуала. Подобно приготовлениям, проводимым святым человеком перед совершением какого-либо священного обряда.

Когда закончил, он сел голым посреди огромной кровати и посмотрел на некролог Лидии.

ЛИДИЯ МААЛУФ АЛЛЕН СКОНЧАЛАСЬ В СРЕДУ 14-ГО АПРЕЛЯ В…

Аллен. Амос не знал этой приставки к фамилии. В качестве псевдонима это был так себе вариант, поскольку он всегда знал её как Лидию Маалуф. Значит, не псевдоним. Фамилия мужа? Это было интересно.

ОНА ПРОЖИЛА ОДИННАДЦАТЬ ЛЕТ СО СВОИМ МУЖЕМ, ЧАРЛЬЗОМ ДЖЕЙКОБОМ АЛЛЕНОМ…

Где-то через десять лет после того, как он ушёл, Лидия вышла замуж за человека по имени Чарльз. Амос прощупал эту идею, словно рану, когда проверяют, не заражена ли она. Чтобы узнать, будет ли больно. Единственной реакцией, которую он обнаружил, было любопытство.

ОНА ТИХО СКОНЧАЛАСЬ В СВОЁМ ДОМЕ В ФИЛАДЕЛЬФИИ, С ЧАРЛЬЗОМ РЯДОМ С НЕЙ…

Чарльз был последним, кто видел её живой, а значит, он был первым, кого Амосу нужно было найти. После нескольких перечитываний некролога он зашёл на сайт пассажирских перевозок и забронировал билет на ночной скоростной поезд к Филадельфии. Затем он лёг на кровать и закрыл глаза. Он чувствовал странное волнение от мысли, чтобы встретиться с мужем Лидии. Словно её семья была и его, а Чарльз был человеком, которого он должен был знать, но с которым только сейчас познакомится. Сон ускользал от него, но мягкая кровать расслабляла напряженные мышцы спины, и последние признаки тошноты от поездки на челноке прошли. Путь был ясен.

Если Лидия действительно умерла в своей постели с любящим мужем рядом с ней, тогда он встретится с этим человеком. Посмотрит дом, в котором она жила. Положит цветы на её могилу и скажет ей последние слова. Если нет, он убьёт некоторых людей. Эта перспектива будоражила его больше, чем другая. Но любой исход его устраивал.

Он провалился в сон.

Глава 8: Холден

Холден перемотал видео в начало и снова его пересмотрел. Корабль, уродливая металлическая коробка с дополнительными контейнерами для хранения, приделанными к его бокам, похожими на дополнительные груженые крытые повозки из старых вестернов. Это сравнение было недалеко от правды. Корабль «Рабиа Балхи», зарегистрированный на капитан Эрика Хана с Паллады, перевозил товар и людей, которые направлялись за границу, чтобы заявить свои права на новые земли. Используя термоядерные реакторы вместо лошадей.

Корабль снова прошёл через врата, изображение дёрнулось и «Балхи» исчез.

— Ну? — спросила Моника, её голос был полон предвкушения. — Что ты думаешь?

Он почесал руку, решая, каков будет ответ.

— Есть миллион причин, из-за которых может исчезнуть старое ржавое корыто, — сказал он. — Потеря защиты ядра реактора, потеря атмосферного давления внутри корабля, столкновение с космическим мусором. Чёрт, возможно, радио вышло из строя, и они комфортно живут на новой планете и надеются, что кто-то спустится, чтобы проведать их.

— Возможно, — кивнула Моника, — если бы был только один корабль. Но за последний год четыреста тридцать семь кораблей прошли через кольца в новые Солнечные системы. И из них тринадцать просто исчезли. Пуф. Она расправила пальцы, изображая крошечный взрыв. Холден посчитал в своей голове. Это было что-то вроде около трёх процентов потерь. В тот момент, когда он служил во флоте, бюджеты предполагали пол процента потерь в виде механических отказов, воздействия астероидов, саботажа и действия противника. Здесь было в шесть раз больше.

— Да, — сказал он. — Похоже довольно много для кораблей, которые смогли пролететь полтора года, чтобы добраться до Кольца.

— Согласна. Слишком много. Если бы корабли взрывались без объяснений так часто, то никто бы никогда не летал на них.

— Итак, — сказал Холден, затем прервался, чтобы заказать ещё выпивку. Он чувствовал, что она ему нужна. — Почему об этом никто не говорит? Кто это отслеживает?

— Никто, — торжествующе произнесла Моника. — В этом то всё и дело. Никто их не отслеживает. У нас тысячи кораблей покидают внутреннюю систему и летят к вратам. Они принадлежат гражданам трёх разных государств и тем, кто не ассоциирует себя с каким-либо государством. Большинство из этих людей даже никогда не заполняли полётный план, они просто бросили свои чемоданы в консервную банку и сорвались в новые миры.

— Полагаю, чтобы завладеть каким-нибудь участком.

— И вот они летят туда в одиночку или небольшими группами, с желанием добраться куда-нибудь, где ещё никто не бывал. Только что-то их останавливает. Они исчезают. Или, по крайней мере, некоторые из них.

— Очевидно, — сказал Холден, — у тебя есть теория.

— Я думаю, что это протомолекула.

Холден вздохнул и потер лицо двумя руками. Выпивку подали, и он около минуты её потягивал. Холод льда и привкус джина наполнили его рот. Моника смотрела на него, практически подпрыгивая от нетерпения. От ответил:

— Это не так. Протомолекулы больше нет. Она мертва. Я бросил последний образец в звезду.

— Откуда ты знаешь? Даже если это был последний образец средства для постройки кольца, мы знаем, что кто бы всё это ни сделал, он делал это с помощью механизма протомолекулы. И что ещё это может быть? Я читала доклады. Все те роботы и те вещи, что проснулись на Илосе? Протомолекула нападает на нас, когда мы берем то, что принадлежит ей.

— Нет, это не так, — сказал Холден. — Там не это произошло. Ни о чём не подозревая, я привёз образец этой заразы с собой, и она пыталась связаться с теми, кто отправил её в нашу систему. В процессе она много всего разбудила. Мы всё вырубили и, как понимаешь, запустили её в звезду, чтобы избежать повторения.

— Как ты можешь быть в этом уверен?

Один из поваров суши-бара прокричал объявление, и полдюжины людей зааплодировали. Холден сделал глубокий вдох и медленно выдохнул сквозь зубы.

— Думаю, никак. Но как ты докажешь обратное?

— Я знаю способ, как ты можешь это доказать, — ответила Моника. Выражение её лица заставило Холдена предположить, что то, что она скажет дальше и было настоящей причиной их беседы. Он чувствовал, будто наблюдает, как кошка охотится за мясом. — У Фреда Джонсона всё ещё есть то, что можно назвать единственным оставшимся образцом протомолекулы. Тот, что ты забрал с секретного корабля Мао Квиковски.

— Тот, что я… Да откуда ты знаешь? — спросил Холден. — И сколько ещё людей знают об этом?

— Я не обсуждаю свои источники, но думаю, нам стоит забрать этот образец и глянуть, сможем ли мы его разбудить. Вернуть твоего призрака Миллера и выяснить, не использует ли протомолекула врата для уничтожения наших кораблей.

Полдюжины мыслей обрушились на Холдена, начиная с «Это худшая идея, которую я когда-либо слышал» и заканчивая «Ты хоть слышишь, что ты говоришь?». Потребовалось несколько секунд, чтобы всё переварить.

— Ты хочешь, чтобы я провёл спиритический сеанс?

— Я бы не называла это…

— Нет, — сказал Холден. — Просто нет.

— Я не могу просто оставить эту тему. Если ты не поможешь…

— Я не говорил, что не помогу. Я говорил, что не собираюсь беседовать с куском слизи инопланетного убийцы в надежде, что он начнёт мне рассказывать полицейские байки. Мы не хотим трогать эту дрянь. Мы должны оставить её в покое.

Моника выглядела открытой и заинтересованной. Он бы не смог увидеть её досаду или разочарование, если бы не знал, куда смотреть.

— Что тогда? — спросила она.

— Ты ведь знаешь старую шутку о топоте копыт?

— Думаю, нет.

— Долгая история, но смысл в том, что, если ты слышишь вдалеке топот копыт, твоей первой догадкой будет, что это лошади, но никак не зебры. А ты, услышав топот копыт, перескочила сразу к единорогам.