Джеймс С. – Гнев Тиамат (страница 91)
– Давай, – сказала Наоми.
«Росинант» опять встряхнуло. Болванка вылетела из пушки, оставив в почти отсутствующем воздухе еле видный светящийся след перегретого газа. Наоми задержала дыхание. Снаряд достиг отдаленной платформы, и сенсоры «Роси» отключились. Наоми вызвала отчёт о статусе корабля. Все сенсоры ушли в безопасный режим. Перегрузка.
– Что… – начала она, и корабль завопил. Наоми ухватилась за края бешено крутящегося амортизатора. Они кувыркались. Ударная волна прошла сквозь едва уловимую атмосферу, вышла за пределы турбопаузы, все ещё неся достаточно энергии, чтобы они завертелись, как игрушка, которую пнул ребенок. Свет вспыхнул, погас, включился опять. Ребра корабля трещали, маневровые в попытке стабилизировать корабль оглушали Алекса своим ревом. Сенсорные массивы пока перезагружались, и Наоми буквально чувствовала, как болванки вылетают из рельсовых пушек на поверхности, незамеченные. Она уже ждала, что вот-вот услышит, как те прошивают корпус корабля. Дырявят реактор. Кончают их.
Когда сенсоры ожили, строительная платформа исчезла. На ее месте плясала корона перегретого воздуха, зеленая с красным и золотым.
– Похоже, они там приготовили немножко антиматерии, – сказал Алекс сухо. – Сомневаюсь, что это была прекрасная идея.
Наоми не ответила. На поверхности что-то произошло. Сенсоры показывали позицию рельсовых орудий одним горячим пятном. Никто не стрелял. Наоми попыталась связать происходящее с гибелью платформы, но мозаика не складывалась. Что-то там случилось ещё.
Пришел запрос на связь. Снова «Многоликий Князь». Наоми ткнула соединение.
– Вы что-нибудь делали? Что именно?
– У нас щё полтрюма плазмнных торпед, ага? – ответили с другого корабля. – Нам не надо. Чо, сбросить их на вашу базу с пушками? Путь вам почистим. Тут вопрос, вы-то чо сделали? Атомную рванули?
– Ничего настолько обычного, – сказала Наоми. – Спасибо, «Князь». Мы в порядке. Теперь валите.
– Да уже, – ответил корабль и сбросил соединение.
Наоми подняла луч к «Куинну». Тот ответил мгновенно.
– Мы видим, что вражеские орудийные платформы введены из строя по всей гемисфере, – сказал юноша. – У нас в распоряжении получасовое окно до появления ещё кого-нибудь на этой стороне планеты.
– Уходите, – сказала Наоми. – Нам нужно кое-что подобрать с поверхности.
Последовало долгое молчание. Наоми уже подумала, что соединение разорвалось.
– Мы – ваше сопровождение, «Росинант». Делайте что надо, мы побудем тут. Если бы нас строили для атмосферных полетов, пошли бы с вами.
– Отставить, «Куинн», сказала Наоми. – Включайте тягу – и к вратам. Это приказ.
Через секунду факел привода «Куинна» расцвел большим ярким цветком, и «Росинант» остался один в широком небе над Лаконией. Наоми огляделась. В воздухе стоял дым, но сигнализация не включалась. Амортизатор вернул в норму одну из медицинских тревог, но две оставшиеся говорили о повышенном уровне кортизола и кровяного давления. В Наоми никто не стрелял, и ей было странно.
– Алекс, – сказала она. Мы готовы садиться?
– Проверяю, – ответил он. – Блядский мусор убил нам на хер всю аэродинамику, но… Я смогу заставить все работать. Потрясет адски.
– Ты давай не пугай, – сказала Наоми. – Сажай нас. И побыстрей, если можно.
Лакония лежала под ними, укутанная в ночь. Прекрасное зрелище. Виднелось только слабое биолюминиесцентное свечение вдали, там, где суша встречалась с океаном, а всю остальную землю покрывала тьма. Светились лишь облака. Вот примерно так выглядела Земля до первого электрического фонаря. До первого спутника, первого орбитального челнока. До Марса. До Цереры. До Пояса. Сердце галактической империи до сих пор было голым, как пустыня. Оберон и Бара Гаон строили больше городов. Земля хранила больше истории. Каждое место имело свою мечту о том, чем оно хочет стать.
Мечта – слишком хрупкий материал для строительства. Титан и керамика служат дольше.
– Капитан.
Она посмотрела на Яна. Мальчишка. Может, старше ее самой во время гибели «Кентерберри» и первых шагов по палубе «Росинанта», но все же мальчишка.
– Кефилви, – сказала она.
– Хотел узнать, можно ли забрать управление связью. Я… Это моя обязанность. Если вы…
– Да, извини, – сказала Наоми, скинув связь в его станцию. – Старая привычка. Неловко вышло.
– Просто пытаюсь почувствовать себя полезным, – сказал он с неуверенной улыбкой.
– Ну что, – сказал Алекс. – Мы подошли насколько возможно. Можем, конечно, подождать ещё, но это нам не поможет.
– Сажай, – сказала Наоми.
Включились маневровые двигатели, замедляя корабль, отправляя его в падение. Алекс, стуча пальцами по экрану управления,
опустил нос «Роси» и направил его обратно, к укрытому одеялом облаков городу, который уже унесло вращением планеты на сотни километров. Маневровые взревели снова.
Меньше чем через минуту «Росинант» врезался в воздух.
Глава 48: Тереза
Тереза, зябко съежившись, заставляла себя идти дальше сквозь холод и мрак сточного канала. Хлюпающая под ногами мерзлая вода насквозь пропитала ботинки и нижние края штанин. Голые руки закоченели, пальцы начали болеть. Пуститься в побег без перчаток казалось самой страшной ошибкой из длинной череды неправильных решений.
Позади скулила Крыска.
– А я говорила тебе – ступай назад, – буркнула ей Тереза, но собака не слушала. Только жалась поближе. А за Крыской тяжело топал Джеймс Холден, доносилось его хриплое дыхание.
Слякоть под ногами загустела, стала плотной. Еще несколько шагов – и вот она уже на льду.
– Мы почти там, – сказала она.
– Там?
– У другого конца канала.
– Оттуда нас подберут?
– Нет, надо добраться до горы.
– До горы. Ясно, – сказал Холден. – Ладно.
Впереди из мрака выплыл тонкий серый овал размером с подушку. Путь наружу преграждал сугроб, но разве это помеха? Она шагнула к нему, сгребла часть снега на землю, утоптала и чуть продвинулась вперед, а затем повторила все снова. Где-то в Государственном Здании сработала тревога. Служба безопасности узнала о побеге. Остается надеяться, что начавшаяся битва отвлечет их, позволит выиграть время.
– Так ты окончательно вымокнешь, – сказал Холден.
– Так я выберусь.
После этого он замолчал.
Она выкарабкалась в мир. Позади ограда Государственного Здания, впереди дикая глушь. Холден вылез гораздо медленнее, следом выскочила Крыска. Деревья давно спрятали листву, и голые облепленные снегом стволы стояли как толпа в безликих масках. Все здесь поменялось. Вроде то же самое, а вроде и нет. Впервые ее кольнула неуверенность. Это ее территория. Она знала тут все, ей знакомы все тропы. Во всяком случае, раньше были знакомы.
Она пошла по тропке. Белые клубы дыхания с каждым выдохом густели, но быстрая ходьба отогнала холод. Пусть бы над ними грохотало сражение, пусть бы сверкали вспышки, хоть подсветили бы дорогу. Она твердила себе, что спасательный корабль уже ждет в назначенном месте. Эта мысль подгоняла.
Тропинка в лесу казалась светлее неба над головой. Снежный покров здесь был толще, почти до колен. Крыска с фырканьем прокладывала дорогу рядом с ней, а Холден тащился сзади по протоптанным следам. Все еще сыпал снег. Маленькие твердые хлопья падали ей на щеки и таяли, превращаясь в слезы.
По снегу тянулись цепочки звериных следов, а на коре одного из деревьев виднелась длинная свежая царапина, что-то искало себе пищу в толще дремлющей зимней плоти. Любопытно, на других планетах животные поступают так же? На миг показалось, последствия всего, что она делает, вот-вот ее настигнут и захлестнут, но она отогнала эти мысли. Она не вернется назад. Даже если еще можно.
Слева в лесу что-то мелькнуло, и сразу накатила паническая волна. Костяной лось прыжком пересек тропу и исчез, лишь экзоскелет его лап продолжал греметь, как горсть сорвавшихся с холма камней. Ничего особенного.
А вот и последний, надо думать, правый поворот, и тропинка начала подниматься вверх. В темноте вырисовывалась гора. То есть, не совсем гора. Артефакт. Настолько древний, что покрылся камнем. А может, его исходно таким сделали. История его уходила в прошлое так глубоко, что поросла лесом, и времена года сменяли друг друга, как дни.
Она выбралась на прогалину, где должен был приземлиться спасательный корабль. Широкая и ровная поляна с одной стороны переходила в склон, восходящий к горе вдалеке, с другой стороны с нее открывался вид на Государственное Здание. Отсюда оно казалось дальше, чем на самом деле. Под падающим снегом из окон корпусов лился мягкий свет – вид, как из сказки. Огни и рев сражения стихли, все выглядело таким мирным. Это не так, конечно, но выглядело мирным.
Вслед за ней до поляны добрел Холден. В попытках согреться он засунул руки под рубашку, пустые рукава хлопали по бокам. Он присел на корточки прямо в снег.
– Ты как?
– Подрастерял форму, – сказал он. – В следующий раз буду больше тренироваться. Один угол камеры выделю под спортзал или типа того.
Поскольку беседовать с ним ей доводилось уже не раз, она понимала, что он шутит, хотя по голосу и не скажешь. Никто другой в ее окружении так не делал, и эта манера казалась глупой, раздражала. Простой обмен репликами всякий раз превращался в загадку, которую приходилось разгадывать, чтобы понять, искренен он или нет. Она отогнала раздражение. Люди часто делали то, что ей не нравилось. Пришло время учиться терпению.