Джеймс С. – Гнев Тиамат (страница 50)
– Прости? – переспросила Чава, выкладывая на тарелку золотистый желток своего яйца. – Ты что-то сказала?
– Нам придется нарушить некоторые протоколы, – ответила Наоми. – И мне понадобится доступ к мастерской. Нет идей, где бы раздобыть торпеды, а? Боеголовки не нужны. Только движки и рамы. И лучше дальнего действия.
– Я разузнаю, – пообещала Чава. – А много тебе надо?
– В идеале около тринадцати, или четырнадцати сотен.
Чава засмеялась, но тут же осеклась, увидев, что Наоми и не думает шутить.
– И если предложение в силе, я, пожалуй, выпью ещё кофе, – добавила Наоми.
Верфь, найденная Чавой, в Солнечной системе считалась бы мелкой. Тысячи таких разбросаны по Поясу. Импровизированные мастерские, что обслуживали рудовозы и частников, для которых оплата стыковки с Каллисто, Церерой, или любым другом центром, была непосильной. Если отбросить факт, что возраст здешнего оборудования не превышал пятнадцати лет, такое место можно было встретить где угодно.
Управляющий, парень с выцветшей татуировкой расколотого круга АВП на шее, и звавшийся Зеп, говорил по-английски, мандарински, португальски, и на диалекте астерского, который намекал, что родом он с Троянских астероидов Марса. Он показал ей верфь: высокий, бледный пузырь из керамики и стали с резкими белыми прожекторами над головой, и масляным туманом из разбрызгивателей каждое утро, чтобы хоть немного прибить лунную пыль. Всё было липким на ощупь, и воняло порохом. Первое место в системе Оберона, напоминавшее дом.
Даже несмотря на масло, мелкодисперсные частицы – каменная крошка тоньше пыли, которую не могла отшлифовать даже эрозия – были достаточно опасны, чтобы носить маску и защиту для глаз. Она осмотрела ряды списанных кораблей, изъятых или изуродованных, случайно или умышленно, до такой степени, что продавать их имело смысл только на металлолом. В основном – орбитальные челноки и полуавтоматические геологоразведчики. Шаттлы её не интересовали, а вот на некоторых исследовательских автоматах имелись зонды. Не обладавшие дальностью или скоростью настоящих торпед, но для начала сойдёт. За долгое, выматывающее утро она собрала полдюжины, по её мнению, заслуживающих более пристального внимания.
Идея не отличалась от «писем в бутылках», которыми она пользовалась раньше. Отличался масштаб. И ставки. Она поместит передатчики и взрывчатку в зонды, а потом будет отправлять их через разные врата. Так она не подвергнет опасности корабли, проходящие через вновь опустевшую медленную зону, а сообщения нельзя будет отследить. Любой, кто слушает, примет послания точно так же, как и те, что она отправляла до этого. Над формулировками придется поработать. Ведь это будет первая весточка от подполья со времен исчезновения «Медины». И важно всё сделать правильно. Но ещё важнее сделать всё быстро.
В нео-нуар фильмах, которые так любил Алекс, один момент повторялся столь часто, что стал клише. За все годы он приелся настолько, что она даже перестала обращать внимание. Перестрелка, обязательно с опереточной хореографией и неправдоподобно вместительными магазинами. Герой и злодей отыгрывают сценарий с невообразимыми сюжетными загогулинами, которые режиссер выдумал, чтобы сцена отличалась от остальных таких же. Но в итоге у обоих кончаются боеприпасы. И разрешение эпического насилия сводится к тому, кто быстрее перезарядится.
В этой точке стояли сейчас подполье и империя. Оба разрознены. Кто бы из них ни сумел организоваться быстрее, он выживет. За Лаконией оставался перевес и в огневой мощи, и в технологиях. Но если подполье восстановит сеть связи быстрее, то развеет миф об имперской неотвратимости. И тогда преимуществ Лаконии станет недостаточно.
Скорость имела значение. Если бы выжил Саба, и выжила «Медина», сейчас ему следовало подняться, заявить о себе, и стать публичным лицом оппозиции. Сковать тринадцать сотен разрозненных подполий, оставшихся в отрезанных системах, обратно в единое целое, использовать замешательство противника прежде, чем оправится Дуарте. Сделать кризис поворотным моментом, даже ценой усиления давления на Драммер и Союз. Наоми сама сказала бы ему, что это необходимо. И была бы права.
Зазвонил ручной терминал. Она сняла очки, респиратор, и приняла вызов. Вызывать могла только Чава. Она находилась в своем офисе, – волосы идеально уложены, блузка безупречна, а манеры настолько вежливые и профессиональные, словно привычка так выглядеть создана ежедневной практикой.
– Организовала защищенное соединение, о котором ты просила, – сказала она. – Правда, световая задержка не позволит устроить диалог.
– Очень далеко?
– Порядка пятидесяти минут в одну сторону.
Наоми представила систему Оберона. Три газовых гиганта, большой и малый пояса. «Бикаджи Кама» всё ещё далеко от врат. Время есть.
– Спасибо, – поблагодарила она.
– Без проблем, – ответила Чава. – Скидываю маршрут и ключ шифрования. Увидимся вечером за ужином?
– Я бы не хотела навязываться...
– Ты не навязываешься, – успокоила Чава. – К тому же, у меня безопаснее, чем где-либо ещё.
– Тогда да, спасибо тебе.
Чава улыбнулась и разорвала связь. Наоми просмотрела конфигурацию пакета данных, и присланную информацию. Если всё сработает, её сообщение незаметно проскользнёт в систему Транспортного Союза и достигнет нужных ушей, а в частности, Эммы Зомороди.
Наоми осмотрела себя через фронтальную камеру. Пыль, кожа в потёках пота. Волосы скорее серые, чем чёрные. Морщины у глаз и в уголках губ. Вот она – женщина, что отвергла предложение Высокого консула Уинстона Дуарте прожить остаток жизни во дворце с любимым мужчиной, ради работы, которой она никогда не хотела. Она улыбнулась, и женщина на экране стала выглядеть счастливой. Истощенной, да. Сильно потрёпанной жизнью, да. Но счастливой. Она начала запись.
«Эмма, я должна попросить тебя нарушить протокол. Я хочу, чтобы ты выслала мне всё, что знаешь о статусе и функциях подполья. Контакты. Названия кораблей. Процедуры. Передай мне всё, что у тебя есть. Если сможешь связаться со своими оперативниками, скажи им, что в ближайшем будущем от меня ожидаются подобные запросы».
«Я знаю, что именно от этого я предостерегала тебя раньше, но ситуация изменилась. «Медина» вышла из игры, и мы потеряли Сабу. Мы должны перегруппироваться, реорганизоваться. И кто-то должен взять на себя инициативу».
Густая струйка пота протекла на висок, и медленно направилась к брови. Она машинально смахнула её, убрав от глаз прядь волос.
«Отныне, и пока вы не услышите от меня иного, я беру на себя управление подпольем».
Глава 26: Элви
Элви разбудил собственный крик. Она не помнила сна, лишь подавляющий, парализующий страх. На попытку закричать ушли, казалось, целые часы, в итоге же получился еле слышный стон, впрочем, его громкости хватило, чтобы привести ее в сознание. Она проснулась в темноте, взмокшая от пота и благодарная за следующие несколько часов без сна.
Комнату любезно предоставили власти Лаконии. Две кровати, обе со встроенными автодоками. Одна для нее, другая для Фаиза, который дышал все так же глубоко и тяжко. Не глядя ясно – ее стоны, по счастью, его не разбудили. Спасибо и за это тоже. Свет она включать не стала. Трость возле кровати, Элви легко ее нашла. Подтащилась к краю матраса, собралась и рывком спустила ноги. Боль была адская, но через пару секунд отпустило. Стоять уже получалось гораздо лучше, она даже почти не опиралась на трость.
А эти ночные кошмары держатся цепко.
Стараясь не шуметь, чтобы не потревожить мужа, она пробралась во мраке к шкафу. Прислуга оставила для них халаты из плотного текстурированного хлопка с подкладкой чуть ли не из настоящего шелка. Она по очереди влезла в рукава, поплотнее запахнулась и вышла во двор, к каменной скамье, испещренной сложными математическими узорами, как в мечети.
Спасение помнилось ей обрывками. Она помнила, как отдала приказ об экстренной эвакуации «Сокола». Как очнулась уже в нормальном пространстве и звала на помощь. Как ползла по крови и амортизационному гелю к Фаизу. Это виделось довольно четко. И еще несколько здравых мгновений, когда она затягивала ремень на голени Фаиза. В какой-то миг она решила, что теряет слишком много крови и сунула сжатый кулак в дыру в своей ноге, хорошенько придавила. Пожалуй, вот что было самым худшим – рука ушла под кожу по самое запястье, зрелище – как при сбое визуальной обработки данных. Но тогда она гордилась столь изящным решением. Жгут накладывать куда сложнее.
Говорят, она была в сознании, когда пришел спасательный корабль, но она не помнила. Из отчета, прочитанного позже, она узнала, что Джен выжила и где-то в городе на лечении. Что адмирал Сагаль погиб, лишившись половины головы. Что Тревон формально числится пропавшим без вести, поскольку вполне мог выжить даже без руки.
Потери среди остального экипажа были схожи. Выжила примерно половина. И каждый так или иначе пострадал. «Сокол» удалось стабилизировать и привести домой для восстановления. И изучения.
Протрубила местная зверюшка. Четыре раздельные ноты в разном темпе, повторенные снова и снова. Брачный зов. Угрожающий. Сообщающий улью об источнике пищи. Неизвестно, в общем, какой, но звучало красиво. Стылый ночной воздух беспокоил Элви, но не хотелось возвращаться внутрь за пальто. Она просто посидит здесь, пока не устанет, и тогда снова вернется в постель, или же подыщет местечко в одном из этих роскошных вестибюлей и дождется рассвета там. А если кто-то спросит, с чего вдруг леди в халате и с тростью разгуливает ночью по округе, она скажет, что это секретная информация.