Джеймс С. – Гнев Тиамат (страница 20)

– Может тебе лучше отдохнуть, – нахмурился Фаиз. Элви засмеялась. Он не хмурился почти никогда, и со своим детским лицом сейчас стал похож на насупившегося малыша.

– Я в порядке, – заверила она, но через секунду добавила: – Ладно, не в порядке. Но приду в норму. Вопрос времени.

– Мне это не нравится, – буркнул Фаиз. Элви опёрлась на его руку. Какая липкая у неё кожа. Вот в душ ей точно нужно.

– Текома, значит? – спросила она. – По отчётам зондов, здесь нейтронная звезда.

Она попыталась сесть. Голову немного повело, и она остановилась на половине процесса.

– Ага, – согласился Фаиз, подкладывая руку ей под спину, чтобы поддержать. – Но тут, знаешь, всё немного страннее.

Головокружение отпустило, и фокусироваться стало легче. На экранах вокруг наконец проступили нормальные буквы и цифры.

– Помоги-ка мне, – попросила она, спуская ноги на пол. Фаиз обнял её за талию, и она попыталась подняться. Слабость в ногах ощущалась, но похоже они шли на четверти g, или вроде того, и стоять было нетрудно. Фаиз посмотрел, осторожно убрал руку, в готовности подхватить, если что. Но падать она не собиралась.

– Надо одеться, – сказала она. Он кивнул и открыл ближайший шкафчик с вещами. – Как это страннее?

– Пустовато, – пояснил Фаиз, бросая ей форму и чистое нижнее белье. – Массивная нейтронная звезда, с большой скоростью вращения. Но ни планет, ни планетоидов, ни астероидов, ничего.

Элви сбросила тонкую пижамку, стандартную для амортизатора погружения, и направилась в душ. Фаиз с полотенцем последовал за ней. Под горячей водой голова снова закружилась, но теперь хватило опереться рукой о стену, и пару раз глубоко вдохнуть. Фаиз внимательно наблюдал, но когда убедился, что с ней все в порядке, наконец расслабился. Смывая последние остатки пота и грязи, она сказала:

– В той системе они тоже всё вычистили, чтобы сделать алмазное хранилище.

– Здесь нечто большее. Не в смысле никаких планетарных тел. А в смысле вообще ничего. Ни тебе микрометеоритов. Ни пыли. Ни даже свободно болтающихся протонов. Вакуум настолько стерильный, насколько вообще возможно.

– Хм, это... Ладно. Страннее. – Элви выключила воду, и Фаиз бросил ей полотенце. – А разве так бывает?

– Неа. Если не поддерживать чистоту. Мы вообще-то ещё на Млечном Пути, и всякий мусор всё равно будет забредать время от времени. Значит система не только чистая, но и кто-то активно в ней убирается. И кстати, чтоб ты понимала, здешние врата в пять раз дальше от звезды, чем в других системах. И над плоскостью эклиптики. На девяносто градусов. А про звезду даже не спрашивай.

– А что не так со звездой?

– Массивная. И не просто массивная, а вот прямо... «плюнь-и-коллапсирует-в-черную-дыру» – такого уровня.

– Хорошо, что некому плюнуть.

– Улавливаешь? И оказывается – в нейтронных звёздах смотреть-то особо не на что. Если не брать магнитные поля, они просто, ну... не впечатляют. Нет, материя невероятной плотности, мощь, способная разрушить пространственно-временные связи – без сомнений. Яркая просто адски – само собой. Но я-то ждал лазерного шоу, светопреставления как минимум. А тут просто ещё одно солнце, только поменьше, и даже как бы немного бесится от этого факта. И вертится так, что попадает в класс пульсаров. Мы кстати достаточно далеко, чтобы избежать худших эффектов магнитных возмущений.

Она глубоко вздохнула. В его словах отчетливо слышалось беспокойство. И она знала, на кого оно направлено.

– Да в порядке я, – успокоила она.

– Ни разу. Ты чуть не умерла.

– Ну не умерла же? Значит, теперь буду в порядке.

– Тебе поверю.

Элви закончила вытираться и сунула полотенце в утилизатор. Фаиз достал из шкафа банку крема, и кончиками пальцев осторожно стал втирать ей в голову сквозь короткие, тугие локоны. Как же здорово! Определенно, когда находишь мужчину, которому нравится помогать тебе увлажнять скальп, за него надо держаться.

– Если хочешь, можешь заниматься этим весь день, – сказала она.

– Будь у нас весь день, мое внимание сместилось бы чуть южнее, – ответил он, ухмыляясь. – Но через два часа торможение закончится, и мне не верится, что в следующую же секунду ты не помчишься работать.

Он закрыл и убрал банку с кремом, пока она натягивала одежду.

– Интересно, о чём они думали?

– Хмм?

– Создавая нейтронную звезду, такую массивную, чтобы та зависла на пороге коллапса, и зачистив систему, чтобы этого не случилось. И подняв кольцо над эклиптикой.

– Думаешь, они создали нейтронную звезду? А больше похоже, что они просто построили врата не в ту систему.

– И как? Для постройки врат нужна органика, которую они смогли бы захватить. Это была такая же живая система, как солнечная, а они превратили её в...

Она неопределенно взмахнула рукой.

– Да уж, – согласился Фаиз. – Не знаю. Вот честно, иногда встреча со всем этим «чудесным и удивительным» напоминает попытку попить водички из пожарного брандспойта.

Элви закончила одеваться, почистила зубы, пока Фаиз выжидательно наблюдал, а затем, окинув себя критическим взглядом в зеркале, сказала:

– Ладно, пойдём поглядим, как там босс.

Фаиз сграбастал её, и своими объятиями безвозвратно смял все тщательно приглаженные складки её формы.

– Спасибо, что не умерла, Элс.

* * *

Через сорок восемь часов начались рутинные задачи. Корабельная система проанализировала данные с телескопов, Элви заглянула к катализатору, – отдать обычную дань уважения, – и запустила эксперимент. Протомолекула взаимодействовала, потоки данных записывались. Сокол тщательно следил за изменениями и эффектами. На сей раз Элви даже поспала. По-видимому, все эти околосмертные переживания измотали её сильнее, чем она думала, а кроме того, и смотреть-то особо было не на что.

Когда они закончили анализ, на мостик прибыл сам Сагаль, и зависнув, уцепившись рукой в поручень, а ногой упираясь в уступ, с видимым удовольствием оглядел экраны с потоками данных.

– Мехмет, – позвала его Элви.

– Майор Окойе, – Сагаль кивнул в сторону главного монитора. Там, целиком поместившись на экране, крутилась маленькая, но массивная звезда – единственное космическое тело на расстоянии двух световых лет от врат Текомы.

– Скажите мне, что эта система – самое важное научное открытие всех времен.

– Нет, – ответила Элви. – Уверена, переходящий приз всё ещё за большим зеленым бриллиантом. Но она удивительная.

Нейтронная звезда на экране была слишком горячей, чтобы сильно излучать в диапазоне видимого спектра, но компьютеру всё равно пришлось уменьшить яркость, чтобы не слепить всех в помещении.

– Больше трёх звездных масс набито в шар с пол Род-Айленда, – прокомментировала Джен.

– Кто такой Пол Родайленд? – спросил Тревон. До того, как все они стали лаконианцами, он был марсианином.

– Майор Окойе, – сказал Сагаль, полностью игнорируя атмосферу стёба.

– Я правильно понимаю, как это выглядит? Единственная бесполезная звезда в системе, лишенной других артефактов или пригодных планет.

Что-то в его тоне настораживало. Будто его вопрос жутко формален, как под присягой. Ей показалось даже, что она участвует в каком-то ритуале, суть которого он прекрасно понимает, а она – нет.

– Нуу... Выглядит так..., – осторожно ответила она. – Да.

Сагаль кивнул своей массивной головой в её сторону. Казалось, он лучится удовольствием.

– Жду вас у себя в офисе через пять минут.

Затем оттолкнулся и поплыл, скрывшись в глубине коридора. Фаиз встретился с Элви взглядом, и поднял брови.

– Ага, мне тоже не по себе, – сказала она ему.

Она перепроверила данные, с назойливым ощущением, что проверяет свои ответы перед экзаменом. А ещё ей казалось, что она что-то упускает. Ощущение ей не нравилось.

– Кофе? – спросил Сагаль, как только она появилась. Он завис рядом с кофе-машиной, встроенной в одну из переборок в его офисе. Рядом плавали две питьевые груши. Впервые адмирал предлагал что-то в знак гостеприимства, и Элви ужасно занервничала от такого обхождения.

– Конечно, – ответила она, надеясь, что он не заметил.

Машина зашипела, дозируя и вливая кофе в грушу, в одну за раз.

– Подсластитель? Осветлитель? – спросил Сагаль, продолжая суетиться с машиной.

– Нет.

Сагаль развернулся, и осторожно подтолкнул одну из груш в её направлении. Она поймала, сдавила клапан на носике, запуская поток в питьевую трубку, и сделала глоток. Кофе оказался таким каким надо: горячим, но не обжигающим, в меру горьким, крепким, со слегка пикантным послевкусием.

– Спасибо, – поблагодарила она, ожидая логического продолжения сего танца.