Джеймс С. – Гнев Тиамат (страница 14)
Мощным включением маневровых фрегат резко погасил вращение и врубил двигатель на полную. Хотя маневр слегка замедлил его, было ощущение, что одним громадным прыжком он кинулся на «Шторм». Оба корабля сближались на большой скорости, все орудия их точечной обороны извергали огонь.
Приняв на себя залп полудюжины пушек «Шторма» меньший по размерам фрегат буквально развалился на части, превращаясь в облако шелухи. Но прежде чем умереть, он успел пройтись шквальным огнем по всему борту «Шторма».
Палубу заполнила какофония звонков тревоги, аварийных сирен и сигналов предупреждений с панели управления.
– Повреждение! – заорал Алекс, перекрикивая гвалт. Шум градиентно стихал, значит, летная палуба теряла атмосферу. Он вытащил из-под кресла шлем и надел. Каспар, как он видел, сделал то же самое.
– Повреждение! – проорал он снова, но слышал только помехи в динамиках скафандра. В отчаянии он стукнул кулаком по шлему и обернулся. Каспар жестами показывал себе на рот и уши, сообщая, что рация в его скафандре тоже не работает.
Спешно пролистав высветившиеся на мониторе страницы отчетов о повреждениях, Алекс нашел виновника. Снаряд ОТО перебил компьютерный кабель, который отвечал за внутрикорабельные и межкорабельные коммуникации, а резервная связь по какой-то причине не включилась. Видимо, тоже навернулась нахер. Вся приборная панель моргала красными тревожными огнями.
Но «Шторм» залечит раны корпуса, как всегда. Уже запустились аварийные команды по устранению повреждений, вновь подключая выведенные из строя системы корабля. «Шторм» выживет, Алекс не сомневался.
А вот грузовик с Бобби и десантной группой кувыркался в космосе без управления, без атмосферы и без связи, и не было никакой возможности узнать, есть ли там кто живой.
Глава 7: Бобби
– Кэп, отправляю вас. Постарайтесь вернуться, – сказал Алекс.
Бот встряхнуло – «Шторм» отстрелил захваты. Через секунду врубился движок, впечатав Бобби в амортизатор, и временно лишив подвижности среди бушующей вокруг битвы.
Абордажный бот «Шторма» был лишь слегка технологичнее марсианского аналога, на котором училась Бобби – много ли наворотишь в такой простой штуковине? В основе всё тот же добрый десантный транспорт, – с одного конца двигатель, с другого воздушный шлюз с зарядами для пробития дыр во вражеском корабле. Скудный интерьер – тесное пространство между металлическими стенами, амортизаторы. Шутку про «летающий гроб», которую десантура повторяла веками, поняли бы даже древние солдаты на колёсных бронетранспортерах: если умрёшь, так и не успев вступить в бой, то хотя бы окажешься в приемлемой таре для отправки на вечный покой.
Говорят, самое сложное в битве – дождаться её начала. И Бобби в молодости думала так же. Когда схватка близка, когда она неизбежна, тогда к херам всё, дерись. Когда всё завертится, у тебя не останется времени на рефлексию. Страх это только инстинкты, не разум. И раньше от этого становилось легче.
Возраст всё изменил. Бобби научилась воспринимать затишье перед боем как благословение. Как подарок. Приближаясь к смерти, совсем немногие понимали, что их ждет, и лишь считанным единицам хватало времени задуматься о своей жизни. О том, что важного они успели сделать. О том, станет ли их смерть достойной.
Ещё до появления Бобби её отец уже был легендарным воином. А с её рождением он оставил линию фронта, чтобы стать ещё более легендарным инструктором. Целое поколение узнало, что значит быть марсианским десантником, под началом сержант-майора Дрейпера на базе Геката. Человек-гигант, с лицом, словно высеченным из камня, который всегда казался непобедимым. Неизменным природным явлением, воплощением города Олимп Монс, ожившим, чтобы ходить среди смертных.
А когда он умирал, от него осталась только сморщенная высохшая шелуха. Лёжа в кровати, привязанный трубками к мониторам, которые лишь оттягивали неизбежное, он держал её за руку и говорил: «Я готов. Я делал это прежде множество раз».
Она не поняла тогда. А теперь знала: он говорил о том, каково это – сидеть на её месте. Каково в транспорте, идущем в бой, задаваться вопросами о жизни, яростно несущейся к возможному финалу. Кто я? Совершил ли я что-то важное? Сделал ли лучше эту вселенную? Если я не вернусь, о чем мне жалеть? Чем мне гордиться?
Наверное, это мог понять только воин. Только тот, кто сам выбрал шагнуть навстречу огню, а не от него. Понять то, что стало для неё священным.
– До конца, и не дальше, – шептала она.
Это её литания тиранам, головорезам и деспотам. До конца и не дальше.
«И если моя жизнь будет значить хоть что-то, когда я уйду, – думала она, – надеюсь, что именно это.»
– Ты чего, босс? – спросила Джиллиан. Второй номер Бобби занимала амортизатор прямо напротив.
– Да так, болтаю сама с собой, – ответила Бобби. И пропела:
– Все, что ты можешь, я сделаю лучше. Сделаю лучше, лучше чем ты.
– Не слышала такую, – Джиллиан попыталась напеть сама и уловить мелодию. – Новая песня? Похожа на астерскую.
Бобби засмеялась.
– Без понятия. Мама моя пела. Братья были старше, и я терпеть не могла им хоть в чем-то проигрывать. Начинала жутко реветь, а она пела мне эту песенку. Просто одна из вещей, что помнишь из детства и никогда не забудешь.
– Круто, – сказала Джиллиан, и закрыв глаза, тоже забормотала что-то под нос. Словно молилась. Но Бобби знала, что это за молитва. Их миссия, шаг за шагом, снова и снова. Два метра от пробитого корпуса до первого разветвления коридоров. Налево. Двенадцать метров до инженерного люка. Прорыв и зачистка. В трёх метрах справа главная консоль. Ещё одна литания воина.
Есть те, кого я люблю. И те, кто любит меня. Я дралась за то, во что верила, защищала тех, кого могла, и не давала тьме себя победить.
Совсем немало.
Взвизгнул баззер близкого столкновения. Пара болванок из рельсовой пушки Шторма пронеслись так близко к корпусу, что Бобби могла бы их погладить, вытяни она руку.
– Приготовиться к удару! – рявкнула Бобби своим сержантским голосом, мощным насколько возможно без перехода на крик. Теперь быть неизменным природным явлением – её работа. Воплощение Олимп Монс оживает и шагает по полю битвы. Бог войны сейчас. Сморщенная шелуха чуть позже. Может быть. Если не повезёт.
Её команда – шесть отборных бойцов ударной группы – заблокировала и прокачала амортизаторы. На всех силовая броня лаконианского десанта, хотя синяя цветовая гамма и перекрашена в чёрный. Как сказал бы её отец – лучшие из отбросов. Джиллиан с Фрихолда, и пятеро астеров.
Астеры, – старый добрый АВП – ветераны бесконечной партизанской войны против внутряков, длившейся до прихода Лаконии, снявшей этот вопрос с повестки дня. Мужчины и женщины старой школы, с огромным опытом конфликтов. Боевую силу «Шторма» составляли сорок бойцов, включая представителей почти всех старых фракций. Но для молниеносной тактики «хватай-и-беги» лучше астеров не подходил никто.
– Боевой режим, – скомандовала Бобби, и броня ожила, зажужжала нетерпеливо в ожидании драки. Экран шлема отобразил отчет о боеприпасах, и свернул его в в угол – на край поля зрения. За ним появилась каркасная схема интерьеров судна, которое они собирались штурмовать, и отъехала в другой угол. С левой стороны выкатился список из шести имен с зеленой точкой перед каждым: жив, не ранен – и остался висеть. Вернуть всех с зеленой точкой вместо чёрной всегда было приоритетом, даже если и не главным.
По центру поля зрения вспыхнуло и замигало сообщение:
ВКЛЮЧЕНИЕ РЕЖИМА СВОБОДНОГО ОГНЯ
– Свободный огонь, альфа-лидер, капитан Роберта Дрейпер, – продиктовала она. Из рации донеслись отдалённые щелчки – в шести костюмах активировалось оружие. В её бытность сержантом марсианского десанта, боевым группам не требовалось разрешение на ведение огня. Корпус выдавал оружие людям, предполагая, что они используют его по назначению в соответствии с подготовкой. В этом плане лаконианцы откатились далеко назад. Уинстон Дуарте основал Лаконию, предав Марс и разграбив флот. Удивительно ли, что недоверие к подчиненным стало правилом.
Экран шлема высветил новую диаграмму. Положение бота относительно грузового судна, и цифры быстро уменьшающегося расстояния до цели.
– Товсь! – прорычала она приказ группе. – Выход через пять!
Бот содрогнулся, выстрелив захваты, чтобы прицепиться к транспортнику. Резкий рывок в сторону, и два корабля сошлись. Тяжелый удар для Бобби, завернутой в мягкую гелевую прокладку силовой брони и вжатой во вздутую подушку амортизатора, походил на внезапное давление на грудь, почти сразу пропавшее, когда бот потерял ускорение и перешел в свободный полет. Хороший знак. Значит снаряды рельсовой пушки Алекса достигли цели, и грузовое судно дрейфует.
– Торможение! – рявкнула она, и слово почти заглушил мощный рык тормозных двигателей, запущенных ботом, чтобы удержать транспортник спрятанным за Юпитером. Её амортизатор разблокировался, и мгновенно развернулся в направлении, противоположном толчку. Давление на грудь нарастало вместе с тягой.
Когда ускорение начало ослабевать, она заорала: «Пошли, пошли!», но в этом уже не было нужды. Тяга погасла, а её группа захвата уже выпрыгнула из амортизаторов. Джиллиан бросилась к стенной панели рядом со шлюзом и рванула рукоятку запуска вышибных зарядов. Герметичный рукав выстрелил в сторону транспортника, палуба завибрировала от удара. Спустя две секунды, кумулятивные заряды внутри рукава пробили оба корпуса грузовика Транспортного союза, а дверь шлюза распахнулась.