Джеймс Роллинс – Кровь Люцифера (страница 20)
Он перевернул камень, чтобы показать символ, виднеющийся на кристалле:
Эрин склонилась ниже, обводя линии символа указательным пальцем. Они выглядели так, словно рисунок был вплавлен в алмаз.
– Странно, да? – сказал Джордан, заметив ее внимание к символу. – Такое ощущение, что он всегда был частью камня, а не был вырезан впоследствии.
Грейнджер нахмурилась.
– Я слышала об изъянах и различных включениях в драгоценных камнях, но трудно поверить, что такой четкий и симметричный рисунок образовался естественным путем.
– Согласен, – кивнул Христиан.
Она выпрямилась.
– К тому же я видела такой символ раньше.
Потрясенное выражение их лиц отчасти даже позабавило ее.
– Где? – спросил Бернард.
Эрин указала на книжный шкаф кардинала:
– Вот здесь.
В доказательство своих слов Эрин подошла к шкафу и извлекла маленький томик в кожаном переплете. Она сама передала эту ужасную книгу кардиналу, найдя ее в снегу в Стокгольме после того, как ее обронила Элисабета Батори. Это был личный дневник Кровавой Графини, перечень ее злодейств и жутких экспериментов.
Эрин отошла обратно к столу и открыла ломкую обложку дневника. Ему уже исполнилось несколько столетий, но женщина могла поклясться, что чувствует запах крови, все еще исходящий от его страниц. Она пролистала страницы с изображениями лекарственных трав, прежде чем добралась до описания поздних опытов Батори, где содержались подробные рисунки человеческой и стригойской анатомии. Глаза Эрин скользили по аккуратным строкам, где рассказывалось о страшных экспериментах над смертными женщинами и стригоями, о кошмарных способах воздействия, причиняющих подопытным невероятные страдания и заканчивающихся смертью.
Она поспешно пролистала и их.
В самом конце дневника Грейнджер нашла то, что искала. На последней странице был грубо, словно в большой спешке, нацарапан символ:
Он в точности совпадал с тем, что был виден на камне.
– Что это значит? – спросил Бернард.
– Поинтересуйтесь у той женщины, которая его нарисовала, – ответила Эрин.
Джордан застонал.
– Что-то мне подсказывает, что она не захочет нам содействовать, особенно после того, что сделал с нею Рун. Она не из тех, кто легко прощает что бы то ни было.
– И все же, – не сдавалась Эрин, – возможно, только Рун и сможет убедить ее.
Джордан вздохнул.
– Другими словами, пора снова собирать всех воедино.
Вид у него был недовольный, но Эрин почувствовала некоторое облегчение при мысли о том, что все они снова будут вместе, что
Она представила бледное лицо Руна, его мрачные темные глаза и повернулась к Бернарду:
– И где именно сейчас находится наш Рыцарь Христов?
Глава 8
«Еще одно, последнее дело, и я волен буду вернуться в Рим».
Хотя на самом деле Рун не особо спешил с этим. После возвращения из Египта он остановился отдохнуть в летней резиденции папы, в одном из сельских пригородов Кастель-Гандольфо. Понтифик редко навещал эту резиденцию, и она напоминала скорее деревенское поместье. Жизнь здесь шла неспешно и размеренно, определяясь лишь сменой времен года.
Рун стоял у окна и смотрел через весенние поля на залитые лунным светом воды озера Альбано. Он и сам не осознавал, как соскучился по виду воды после проведенных в пустыне месяцев. И сейчас он глубоко вдыхал воздух, наполненный ароматами влаги, зелени и рыбы.
Потом его пятку пронзила острая боль, и он перевел взгляд на каменный пол – и на озорного звереныша, жующего задник ботинка Руна. Белый львенок распростерся на полу, вытянув перед собой передние лапы, точно сфинкс. Разве что сфинксы не имеют обыкновения склонять голову набок и запускать клыки в кожаную обувь.
– Довольно, друг мой. – Рун стряхнул с ноги решительно настроенного львенка.
Детеныш отлично перенес перелет из Египта в Италию. Перед полетом он плотно позавтракал молоком и мясом и всю дорогу крепко спал, свернувшись в ящике.
«Очевидно, ты снова не прочь поесть… обувной кожи».
Стук в дверь заставил обоих взглянуть в ту сторону. Рун поспешил открыть, надеясь, что это человек, которого он тайно просил встретиться с ним в этом удаленном уголке папской резиденции. Когда Корца отворил дверь, за нею обнаружился низкорослый священнослужитель, в седых волосах которого была выбрита монашеская тонзура. Макушка его едва достигала плеча Руна.
– Брат Патрик, спасибо, что пришел.
Собрат-сангвинист проигнорировал формальное приветствие Руна и, протиснувшись в комнату, взял того за обе руки.
– Когда мне сказали, что ты прибыл повидать меня, я даже не поверил в это. Так много лет прошло!
Рун улыбнулся его восторгу.
– Брат Патрик, ты меня пристыдил. Неужели миновало столько времени?
Монах задумчиво нахмурился.
– Кажется, мы беседовали последний раз в тот год, когда люди только совершили полет на Луну. Я знаю, что ты недавно побывал здесь, но ты приехал и уехал так быстро… – Он погрозил Руну пальцем. – Ты должен был задержаться.
Рун кивнул. Он был занят в тот раз, расследуя вероятность того, что в ордене завелся предатель, но объяснять это было бы слишком долго. К счастью, брат Патрик быстро переключил внимание на другого гостя резиденции.
– О боже! – Патрик опустился на колени и протянул руку к львенку, почесывая кончиками пальцев его мягкие уши. – Это полностью искупает твое долгое отсутствие. Я много лет не видел столь великолепного зверя.
Монах долгое время присматривал за папским зверинцем – еще с тех пор, как в резиденции обитали лошади, крупный и мелкий скот, голуби и соколы. Несмотря на свой маленький рост и упитанность, он быстрее любого другого мог запрячь коней в карету. Более века назад Рун работал вместе с ним в конюшне. Никто так хорошо не понимал божьих тварей, как брат Патрик.
– Малыш выглядит голодным, – произнес монах, явив уже упомянутое понимание бессловесных созданий.
– Но я не так давно скормил ему добрую порцию мяса!
– Это юное, растущее существо, – хмыкнул Патрик, потом поднялся и двинулся к двери. – Пойдем со мной. Я уже подыскал для него уютное местечко. После того как ты сообщил о том, что с тобой приедет такой очаровательный спутник, я сделал все, чтобы подготовиться к его прибытию.
Львенок радостно затопал за ними. Патрик повел Руна вниз по ступеням и прочь из здания на открытый воздух. Они прошли через задний двор туда, где находились старые конюшни.
Как только Рун вошел туда, запах конского пота, седельной кожи и сена словно перенес его на сотню лет назад. Медленное, мощное сердцебиение лошадей звучало вокруг него, точно музыка. Сейчас в конюшне обитало лишь несколько животных, гораздо меньше, чем в давние времена, когда для путешествий обязательно требовался одр о четырех ногах.
Лошади зафыркали, едва завидев Патрика, а тот извлек из своих карманов по куску сахара для каждой из них и обошел стойла, ласково поглаживая по носу их обитателей.
Рун подхватил преисполненного любопытства львенка, чтобы помешать ему кинуться прямиком в какое-нибудь стойло.
Наконец Патрик дошел до дверей своего кабинета и пригласил гостей внутрь. Стены были увешаны изображениями лошадей – и фотографиями, и карандашными рисунками. Рун узнал коня, которого в свое время видел вживую, чемпиона, взращенного Патриком.
Монах проследил за его взглядом.
– Помнишь Благодатного, а? Что за чемпион это был! Клянусь, появившись из чрева матери, он сразу же уверенно встал на ноги.
Обойдя свой захламленный рабочий стол, Патрик просеменил к маленькому холодильнику в углу. Оттуда он извлек металлический кувшин с молоком, с полки снял большую керамическую миску, а потом до края наполнил ее из кувшина.
Едва он поставил миску на стол, как львенок метнулся прямиком к ней, погрузил морду в белую жидкость и начал лакать. Комнату наполнило громкое мурлыканье.
На краткий миг Руну показалось, что он находится вне своего тела. Он обнаружил, что смотрит в белое озерцо прямо под носом и чувствует, как холодное молоко течет в горло. Потом он вдруг вновь оказался в собственном теле и в изумлении сделал шаг назад, слегка покачнувшись.
Патрик пристально и озабоченно посмотрел на него.
– Рун, ты что?
Тот лишь покачал головой, приходя в себя и все еще не совсем понимая, что случилось. Он посмотрел на львенка, потом снова на Патрика и решил списать странную иллюзию на последствия усталости. Сейчас у него были куда более приземленные дела.
– Спасибо, что согласился присмотреть за ним. Я знаю, что львенок будет обузой, но прошу тебя держать его здесь так долго, как сможешь.
– С радостью это сделаю, но я не смогу вечно держать здесь льва – лошади, сам понимаешь. В конце концов его придется передать в зоопарк, куда-нибудь, где у него будет достаточно места и надлежащий присмотр. – Патрик взглянул на Руна и погладил львенка по боку. – Не могу не признать, что он очарователен, но это совсем не похоже на тебя – подбирать потерявшихся зверушек. Что такого необычного в этом малыше?
Рун не был готов рассказывать о рождении львенка от