Джеймс Прескотт – Обратный отсчет (страница 9)

– Джек, я же не говорю нет. Но мы должны проверять все возможные пути решения.

Джек бессознательно потер заболевший висок.

– Скажите мне, что вами не движет исключительно желание спасти дочь.

– Как вы можете это говорить?

– Простите, я не это имел в виду. Знаю, что вам трудно: у всех теперь кто-то страдает от Зальцбурга. Вы нужны миллионам. У меня Горд, который смотрит за моей фермой, упал тут с лестницы и сломал руку и пару ребер. Не могу сказать, потерял ли он костную массу, как Грант, или что, но теперь сидит в бесконечных очередях в больнице. И везде так, и даже хуже.

– Джек, через две недели этот корабль будет здесь. Я бы могла запереться с дочерью и ждать конца, но я не буду. Лечу в город, где есть, может быть, шанс найти решение. Для всех.

Джек как-то вдруг успокоился.

– Может, вы правы. Мы не знаем на сто процентов, что ждет нас в Гренландии. Может, одни помехи и сбои оборудования, – он посмотрел на распечатку последних данных, полученных час назад. Среди волнистых линий и пустот подо льдом просматривалась знакомая форма в виде треугольника. – Но все-таки, похоже, там что-то есть. Спутники установили точку, откуда пошла взрывная волна, – это там.

– Вот еще что учтите, Джек. Если мне удастся полностью прочесть хромосому Зальцбурга и установить все восемь генов, мы сможем их секвенировать и передать информацию Анне. В Зальцбурге, как и во взрывной волне, зашифровано сообщение. Это даст нам шанс остановить уничтожение жизни на Земле. Не очевидно, конечно, но и шанс не хуже, чем в Гренландии. А про спасение дочери вместо спасения других людей скажу только: почему одно мешает другому?

– Я очень на вас надеюсь, – сказал Джек совершенно искренне. – Берегите себя.

Джек еще был весь поглощен разговором с Мией, когда появился адмирал Старк. На этот раз он был облачен в белый морской китель. Старк был привлекательного вида мужчина около пятидесяти пяти лет с коротко стриженными светлыми волосами. При улыбке на его щеках появлялись ямочки. Потомок нескольких поколений морских офицеров, уходящих корнями еще во времена Гражданской войны, он был частью семейного древа с крепкими ветвями и мощным стволом и с достоинством нес груз надежд и ожиданий, неизбежный при таком происхождении. Единственное, что могло его смутить, – это риск запятнать гордый семейный герб.

Со Старком прибыл еще один военный в синем морском камуфляже. Он был начищен и наглажен, фуражка на его голове размещалась в соответствии со строгими законами симметрии. Широкое бледное лицо с тонкими губами не допускало даже мысли о том, что этот человек может, например, смеяться.

– Капитан Рик Муллинз, – представил его Старк. – Он будет руководить экспедицией.

– И вы нас бросаете? – спросил Джек упавшим голосом.

– Я буду контролировать ситуацию из Центрального командного пункта. Не беспокойтесь, Джек: Муллинз – профессионал.

– Это-то меня и пугает, – Джек вымученно улыбнулся.

– Делайте, как я сказал, и никаких проблем не будет, – отрезал Муллинз.

Напыщенный осел, подумал Джек, но вслух этого не сказал. Случается, что люди при первой встрече сразу же пытаются взять вас под контроль, но, познакомившись поближе и научившись уважать, ослабляют хватку. Так было со Старком. Только после того, как Джек, пойдя на шантаж, заставил его допустить команду ученых на корабль пришельцев, адмирал оказался способен на нормальные человеческие отношения.

Старк увел Муллинза знакомиться с остальной группой, а к Джеку подошел молоденький лейтенант.

– Доктор Грир?

– Это я. Вы тоже с нами?

– Вам звонок по открытой линии.

– Да?

Кто бы это был, подумал Джек. Вряд ли Миа передумала и хочет сказать, что возвращается. Или вездесущие журналисты?

– Не знаете, кто это?

– Нет. Сказали только, что очень важно.

Джек проследовал за лейтенантом по длинному коридору и попал в комнату, где одна стена была занята компьютерами, а другая – телефонными аппаратами, по которым мужчины и женщины в морской форме говорили со своими близкими.

– Десятая линия, – лейтенант показал на выгородку, где настольный телефон мигал красным огоньком.

Джек снял трубку и нажал клавишу:

– Доктор Грир.

– Здравствуй, сынок.

Повисла пауза.

– Кто это?

– Отец твой, Айк Грир, плоть, как говорится, и кровь. Увидел тебя вчера в новостях и навел справки. Ну, кое-кому пришлось приплатить. Не сердись: знаю, сейчас не время, но я хотел бы перемолвиться с тобой, прежде чем мир накроется медным тазом.

– Перемолвились. Это все?

– Не будь злюкой – мне тоже нелегко.

– Мать сказала, что ты умер, – Джек чувствовал, как жила на виске наливается кровью. – Я тоже навел справки и узнал, что ты жив и проводишь время в тюрьме в Техасе.

– Именно так, – голос на том конце стал мягче. – Вышел неделю назад, чтобы, так сказать, встать на путь исправления. А тут обнаружилось, что всей малине осталось две недели, – Айк хмыкнул. – И вдруг увидел, что сынок мой суперкрут и прославился на весь мир. Яблоко, как говорится, от яблони…

– Не это яблоко, – отрезал Джек и шлепнул трубку на аппарат с такой силой, что в помещении на секунду все притихло. Ощущая себя в центре внимания, Джек встал и стремительно вышел из комнаты.

Глава 10

Калькутта, Индия

Несмотря на вовсю тарахтящий кондиционер, температура внутри Ola (индийский Uber) приближалась к сорока градусам цельсия. На переднем пассажирском сиденье теснился агент Рамирес, сзади, рядом с Мией, сидел агент Чок с вечной зубочисткой во рту. Помимо манипуляций с зубочисткой он был занят тем, что постоянно крутил головой, стараясь понять, что их так задерживает.

– Зачем вы оба в костюмы вырядились? – бранила их Миа, хотя в данной ситуации поделать все равно ничего было нельзя.

Рамирес тянул пальцем галстук, чтобы сделать петлю посвободнее. Оба нещадно потели.

Они ехали по главной дороге, направляясь в Институт медицинских исследований. Виды и запахи здесь, в Калькутте, были даже более яркими и выразительными, чем в Катманду. На трапе самолета вас сразу принимал в свои объятия влажный аромат сточных канав. Затем за пределами аэропорта вы попадали в плотную толпу, движущуюся вдоль шести-семиэтажных жилых домов от магазина к магазину с их кричащими желто-красно-зелеными вывесками.

Дороги были чудовищны, пробки – перманентны; их по бокам обтекали пешеходы и мотоциклисты под непрекращающуюся какофонию гудков разной степени пронзительности. Миа пыталась вообразить, как бы это выглядело дома. Чтобы устроить нечто подобное в Америке, все граждане должны были бы одновременно выехать на своих автомобилях на улицы, с которых были бы убраны все светофоры, а также дорожные знаки и разметка.

Госдепартамент хотел было организовать для них автомобильный эскорт, но Миа решительно отказалась: зачем привлекать лишнее внимание, да и в таких пробках проку от него не было бы никакого.

– Что тут, черт возьми, творится? Мы стоим уже минут десять, – Чок просунул свою лысую потную голову между спинками передних сидений.

Впереди, за скоплением машин, Мии удалось разглядеть двух человек, переводивших через улицу стадо. Миа поморгала и показала пальцем.

– Вот почему, я полагаю.

– Это еще что? – заинтересовался Рамирес.

– Это – козы, – пояснил несведущему водитель, усмехаясь в густую белую бороду. – Мы же в Калькутте. Жизнь здесь сумбурная, но и прекрасная тоже.

Через тридцать минут они прибыли на место. Их встречала одна из помощниц Янссон, молодая, приятного вида индианка по имени Адити.

– Ну что, познакомились с особенностями нашего трафика? – весело спросила она, пожимая им руки. – Прохлада и питье ждут вас внутри. А вас, доктор Вард, доктор Янссон просила провести сразу к ней.

Адити и Миа поднялись на лифте на третий этаж и, миновав короткий коридор, оказались в лаборатории в окружении многочисленных сотрудников.

При виде пришедших доктор Янссон заулыбалась и сняла латексные перчатки. Они поздоровались.

– Вижу, вы вся в работе, – прокомментировала ситуацию Миа, разглядывая длинные столы с пробирками, чашками Петри и микроскопами. – Да, людей у вас здесь побольше.

Когда Янссон улыбалась, она выглядела не на свои пятьдесят, а лет на десять моложе. Кроме того, несмотря на возраст и заслуги, выражение ее лица было удивительно приветливым, без каких-либо признаков важности.

– Это только малая часть. В обычных условиях я бы устроила вам ознакомительную экскурсию и предложила бы не сильно напрягаться в первый день. Но, сами знаете, сейчас у нас режим свистать всех наверх. Пойдемте, вы должны это увидеть.

В небольшой комнате без окон Янссон включила подвешенный к потолку проектор, и на экране появилось изображение полной хромосомы, снятое электронным микроскопом.

– Это то, что было закодировано во взрывной волне, – возбужденно воскликнула Миа. – Откуда это у вас?

Результаты работы Анны по расшифровке наверняка были переданы вверх по инстанции, но Миа не думала, что их так быстро распространят по всему свету.

– Обнаружили у нашего пациента с Зальцбургом.

– Сколько пациентов имеют полную хромосому? – в голосе Мии были удивление и тревога. Генетические изменения происходили быстрее, чем она полагала.

– Все. Еще проверили некоторое количество домашних животных – картина идентичная.