Джеймс Паттерсон – Президент пропал (страница 62)

– Господин президент, – окликает меня Девин.

Я оборачиваюсь, он указывает на экран: несколько окон со свойствами файлов.

– Нулей нет, – констатирую я.

– Нет, – подтверждает Девин. – Все файлы успешно восстановлены, и вирус их больше не трогает!

– Ура! – Кейси вскидывает вверх кулак. – Обманули поганца!

Все принимаются обнимать друг друга и бурно радоваться, высвобождая накопившийся за последние часы стресс.

– Вот, я же говорил: отличная идея, – смеется Девин.

У меня в кармане вибрирует телефон.

– Готовьтесь к настоящему запуску! – кричу я Девину, Кейси и остальным. – Подключайте ребят в Пентагоне и работайте.

– Так точно, сэр!

– Сколько вам нужно? В минутах.

– Немного, – отвечает Кейси. – Минут двадцать-тридцать. Не так все это быстро…

– Поторапливайтесь. Зовите, когда будете готовы.

Я выхожу из комнаты, чтобы ответить на звонок.

С момента разговора прошло двадцать девять минут. По всей видимости, наш предатель держался до последнего.

Достаю телефон из кармана и смотрю на экран:

«Лиз ФБР».

Глава 93

Я выхожу из штаба в коридор и принимаю вызов от человека, в невиновности которого не сомневаюсь.

– Господин президент.

– Директор Гринфилд.

– Мы только что разблокировали второй телефон Нины, – сообщает Лиз.

– Хорошие новости есть?

– Будем надеяться. Сейчас извлекаем содержимое карты памяти. Скоро направлю вам отчет.

И все-таки, зачем Нине два телефона?.. Непонятно.

– Там должно быть что-то очень важное, Лиз.

– Такое вполне возможно, сэр.

– Не «возможно», а «должно».

Я смотрю на часы. С моего предложения о помиловании прошла тридцать одна минута. Никто до сих пор не сознался.

Глава 94

Бах сидит среди сосновых ветвей и ждет. Перекрестье прицела наведено на заднюю часть дома.

«Где же вертолет?»

Какая была возможность!.. Теперь она уверена – тот тощий растрепанный парень, который вошел в домик вслед за президентом, и есть ее мишень. Еще несколько секунд, и дело было бы кончено – здравствуй, новая жизнь…

Однако в голове всплыло наставление Ранко: «Лучше вообще не стрелять, чем промахнуться».

Осторожность превыше всего. За прошедшие несколько часов парень вполне мог выйти еще раз, и уж тогда бы она не мешкала. В любом случае первоначальное решение – не ошибка.

В наушниках тихо играет гавот из третьей сюиты ре-мажор в исполнении Вильгельма Фридемана Херцога. Запись сделана двенадцать лет назад на мастер-классе для детей-скрипачей, обучающихся по методу Судзуки. Сама по себе композиция далеко не самая ее любимая в творчестве немецкого композитора: по правде говоря, сюиту лучше слушать целиком в исполнении оркестра, а не только лишь скрипичное соло. Однако пьеса не отпускает. Бах помнит, как разучивала ее на маминой скрипке: сначала неуклюже, но со временем, когда набор звуков превратился в нечто плавное и даже лиричное, – намного увереннее. Она помнит, как мама стояла рядом и ненавязчиво подсказывала ей или поправляла смычок.

– Следи за смычком!.. Слишком широко!.. Сначала сильно-сильно, теперь чуть-чуть… Еще раз… ровнее, драга, ровнее… медленнее пальцами, а вот смычком – быстрее, быстрее!.. Давай, драга моя, покажу.

Вот мама забирает у нее скрипку и играет гавот по памяти, уверенно и страстно, полностью растворяясь в музыке. Мелодия мягко обволакивает дом, заглушая грохот разрывающихся снаружи снарядов.

У брата куда больше таланта к скрипке, и не потому, что он на два года старше и на два года опытнее, а потому, что играть у него выходило легко и непринужденно, как будто инструмент был продолжением его тела, а музыка – чем-то естественным, сродни дыханию или речи.

Что ж, для него – скрипка, для нее – винтовка.

Последний раз.

Бах смотрит на часы. Назначенный срок прошел, и давно.

Почему ничего не происходит?

Где же вертолет?

Глава 95

– Я перед вами в неоплатном долгу, канцлер Рихтер.

– Какое там. После берлинского провала…

– Это не ваша вина. Просто он все предусмотрел. Юрген, – очень непривычно обращаться к нему по имени, учитывая, как официально он себя держит, – если катастрофа все-таки произойдет, ваше влияние в НАТО будет как нельзя кстати.

– Я понял, – он медленно кивает.

Рихтер прекрасно понимает, что я пригласил его именно за этим: чтобы он лично, глядя мне в глаза, пообещал, что в случае военного конфликта альянс поддержит США. Наши партнеры должны быть готовы применить Пятую статью, один из столпов НАТО, даже под угрозой Третьей мировой. И защищать им придется ни много ни мало ведущую мировую сверхдержаву.

Затем я крепко обнимаю Нойю, чувствуя в ответ ее тепло.

– Может, мне остаться, Джонни? – шепчет она мне на ухо.

– Нет. – Я отстраняюсь. – Уже восьмой час; вы и так задержались больше, чем нужно. Если все-таки… случится худшее… я не хочу, чтобы вы пострадали. Да и вам нужно быть со своим народом.

Нойя не спорит – знает, что я прав. Если вирус сработает и наши худшие опасения сбудутся, последствия коснутся всего мира. Чтобы решать проблемы, лидеры должны быть дома.

– Тогда оставь хотя бы моих специалистов, – предлагает она.

– Нет; они и так сделали все, что могли. Сейчас работы ведутся на сервере Пентагона и, сама понимаешь, присутствие посторонних нежелательно.

– Ясно.

Я встряхиваю плечами:

– К тому же больше ничего не поделаешь. Либо мы сейчас остановим вирус, либо все пропало.

Я протягиваю ей руку; Нойя сжимает ее в своих тонких, шершавых ладонях.

– У Израиля и у меня лично нет друга лучше, – произносит она.

Пригласить Нойю – лучшее решение за сегодняшний день. Своей поддержкой и советами она заменила мне десяток помощников. Но, как бы то ни было, решать проблему в конечном счете придется мне одному. Я – главный, и я несу ответственность за свою страну.

– Господин премьер-министр. – Я пожимаю руку Ивану Волкову.

– Господин президент. Надеюсь, наши специалисты были вам полезны.

– Безусловно. Передайте мою благодарность президенту Чернокову.