Джеймс Паттерсон – Президент пропал (страница 49)
Бах отклоняется влево, пробираясь сквозь мутную зеленоватую воду, полную рыбы и водорослей. GPS-локатор на панели показывает пункт назначения зеленой мигающей точкой, а ниже идет отсчет расстояния в метрах.
1800…
1500…
– Лыжник справа. Остановись. Стой.
Она видит над собой и справа катер, который молотит воду лопастями, а за ним – пенный след, оставленный водными лыжами. Однако не останавливается. Слишком глубоко, ее не заметят. Поэтому она поддает мощности и проносится мимо, под катером.
Обязательно надо будет прикупить себе такую игрушку.
1100…
Бах притормаживает. Озеро достигает пятидесяти метров в глубину, но ближе к берегу дно резко поднимается. Не хватало еще врезаться в него на полном ходу.
– Медленнее. Стой. Замри. Держись глубже. Охрана. Охрана.
В девятистах метрах от берега она резко останавливается и замирает, едва не выпустив скутер из рук, затем погружается глубже. Видимо, где-то на берегу в чаще леса охрана – оперативник из США, а может, из Германии или Израиля.
Впрочем, едва ли там много народа. Чтобы патрулировать больше тысячи акров густого непролазного леса, нужны несколько сотен человек, а подразделения охраны, как правило, небольшие.
Накануне вечером, перед приездом президента, агенты, без сомнения, обшарили территорию до последнего клочка. Однако теперь патрулировать лес некому. Почти вся охрана наверняка сосредоточена вокруг домика, плюс несколько человек на пристани и на заднем дворе, на опушке.
Наконец голос сообщает:
– Чисто.
На всякий случай Бах выжидает еще минуту и только потом плывет дальше. В трехстах метрах от берега она полностью отключает двигатель и дает игрушке всплыть на поверхность. Течение относит ее к берегу, как брошенную доску для серфинга. Сама Бах, насколько позволяют баллон, винтовка и сумка на спине, держится под водой. В конце концов ее выносит на небольшой участок песка.
Она снимает маску и вдыхает ночной воздух. Оглядывается: никого. Берег делает изгиб, так что с пристани ее не видно. Секретная служба даже не заподозрит, что здесь кто-то есть.
Бах выбирается на сушу и находит место, куда можно спрятать скутер и водолазное снаряжение. Быстро проделав это, она скидывает гидрокостюм и переодевается в сухой боевой комбинезон. Отжимает волосы полотенцем, насухо вытирает лицо и шею, после чего наносит камуфляжный грим.
Достает винтовку из футляра и закидывает на плечо. Проверяет пистолет.
Все, можно начинать. Работу она выполнит в одиночку. Как всегда.
Глава 67
Лес – отличное укрытие. Густой полог листвы почти не пропускает света, но видимость плохая не только поэтому: из-за темноты редкие лучи солнца слепят глаза и дезориентируют.
Бах двигается перебежками, скрываясь в складках местности, будто снова оказалась на склонах горы Требевич, сразу после того как убила Ранко – рыжеволосого сербского боевика, который то ли из жалости, то ли за секс, то ли по обеим причинам сразу учил ее обращаться с винтовкой.
Она двигается осторожно. Сначала ставит ступню, потом переносит на нее вес. Краем глаза улавливает справа какое-то движение. Сердце на миг замирает, рука тянется к пистолету. Нет, всего лишь зверушка: то ли кролик, то ли белка, она не разглядела. Бах останавливается, ожидая, пока сердце перестанет колотиться.
– Два километра точно на север, – звучит в наушнике.
Она продолжает тихо продвигаться вперед. Инстинкт требует как можно быстрее добраться до позиции, но дисциплина важнее. Бах не знает этот лес. Обычно перед заданием она изучает местность, но сейчас такой возможности не было. Земля бугристая, вокруг темно, густой кустарник скрывает ветки и корни, которые так и норовят попасть под ноги.
Шаг, перенести вес, замереть, прислушаться. Шаг, перенести вес, замереть, прислушаться. Шаг, пере…
Опять шевеление.
Впереди, за деревом.
В поле зрения возникает зверь размером с крупного пса, с густой бледно-серой шерстью. Уши торчком, вытянутая морда ходит из стороны в сторону, черные глаза размером с большие бусины уставились на нее.
Волки здесь не водятся. Значит, скорее всего, койот.
И этот койот стоит у нее на пути.
Неподалеку высовывает голову еще один зверь почти такого же размера. Слева выходит третий, чуть меньше ростом и темнее. Он тоже не сводит глаз с Бах, изо рта у него капает что-то красновато-вязкое. Справа – четвертый. Они становятся полукругом, словно в оборонительном построении.
Или атакующем.
Скорее, последнее.
Четыре пары блестящих глаз глядят в упор на Бах.
Она делает шаг вперед и слышит утробный рык; первый зверь раздувает ноздри и показывает зазубренные клыки. Остальные, подбодренные поведением вожака, тоже начинают скалиться и рычать.
Точно ли это койоты? Они же вроде как боятся людей.
Значит, дело в еде. Видимо, где-то их ждет пожива – что-то большое и вкусное, например, туша оленя, а Бах им мешает. Они боятся, что она отберет у них ужин.
Если только они не считают ужином ее.
Сворачивать нельзя. Менять маршрут слишком опасно, да и требует времени. Так что кому-то придется уступить, и уж точно не ей.
Не шевелясь, Бах вынимает из кобуры пистолет – «ЗИГ-Зауэр» с длинным глушителем. Вожак опускает голову и скрежещет зубами; рык становится громче.
Она наводит пистолет между глаз зверя, затем решает перевести прицел на ухо. Нажимает на спусковой крючок; пистолет издает тихий цыкающий звук.
Зверь взвизгивает и, развернувшись, стремглав устремляется прочь, хотя ему разве что поцарапало ухо. Остальные тоже скрываются из виду.
Напади они все вместе, да еще с разных сторон, ей несдобровать. Пришлось бы избавиться от всех, а значит, тратить патроны и шуметь.
Легче сразу же убрать вожака.
Пожалуй, единственный полезный урок из истории: большинство людей, как и всякие животные, вне зависимости от уровня развития, хотят быть ведомыми. Стоит избавиться от предводителя, и остальные в панике разбегаются.
Глава 68
Наш мини-саммит продолжается в самой большой комнате лесного домика, которую я привык называть гостиной.
– Лучше, если предложение будет исходить от вас, – обращаюсь я к канцлеру Рихтеру. – Остальные лидеры стран Евросоюза прислушиваются к вашему мнению.
– Хорошо, допустим.
Рихтер ставит чашку кофе на блюдце и оглядывается в поисках места, куда ее деть, тем самым выигрывая время на раздумья. Среди европейских лидеров он пробыл на руководящем посту дольше всех; я не преувеличил бы, сказав, что он еще и самый влиятельный из них. Тем не менее потешить самолюбие лишним никогда не бывает.
Понятное дело, если вирус сработает и придется объявлять войну России или другой державе, я, конечно же, обращусь за помощью к лидерам Франции, Великобритании, Испании, Италии и других членов НАТО. Однако, когда дело касается Статьи 5, лучше, если предложение будет исходить не от США. А еще лучше, если, как в 2001 году, после теракта одиннадцатого сентября, это будет единодушное решение всех стран-участниц. И совсем хорошо, если все будет выглядеть как самостоятельная инициатива, а не как мольба поверженной сверхдержавы.
С ответом канцлер не торопится, что вполне ожидаемо. И все равно я не припомню, чтобы Юргену Рихтеру приходилось подбирать слова.
В углу гостиной на экране телевизора фоново прокручивается нескончаемая череда плохих новостей. Авария на водоочистных сооружениях в Лос-Анджелесе – предположительно теракт. Северная Корея заявляет, что проведет очередные испытания баллистических ракет в ответ на наши учения в Японии. В Гондурасе отставка половины кабинета министров вылилась в массовые народные волнения. Вскрылись новые подробности заговора с целью убийства короля Саудовской Аравии. Но главная новость, конечно же, – грядущее слушание в специальном комитете Конгресса. По милости моего вице-президента, журналисты теперь гадают, случился ли со мной «нервный срыв» или же я «в панике бежал из столицы».
Звонок «Лиз ФБР» прерывает затянувшееся неловкое молчание.
– Прошу прощения, – говорю я и выхожу на кухню.
Смотрю на задний двор, черную палатку, бесконечную гряду деревьев за ней и принимаю вызов.