Джеймс Паттерсон – Президент пропал (страница 12)
– Что думаете, Эрика? – спрашиваю ее.
– Монтехо играет на руку Чернокову. Тот положил глаз на Центральную Америку с тех самых пор, как стал президентом. Лучшей возможности закрепиться там у него пока еще не было. Монтехо превращается в фашиста; на его фоне «Патриотас» выглядят борцами за свободу, а не марионетками России. Он «от и до» следует сценарию Чернокова. Монтехо – трус и болван.
– Тем не менее это наш трусливый болван, – напоминает Кэти.
Она права. Нельзя пускать в Гондурас марионеток «Патриотас». Россия будет только рада закрепиться в Центральной Америке.
– Годные варианты вообще есть? – спрашиваю я.
Все молчат.
– Тогда переходим к Саудовской Аравии. Какого хрена там происходит?
Слово берет Эрика Битти:
– Саудовцы арестовали несколько десятков человек, обвинив их в заговоре: мол, покушались на короля Саада ибн Сауда. Вроде бы, нашли оружие и взрывчатку. До покушения дело не дошло. Саудовцы сообщают, что убийцы «вышли на финальную стадию» подготовки, но «Аль Мабахит» устроил облавы и массовые аресты.
Сааду ибн Сауду всего тридцать пять, он младший сын бывшего короля. Год назад его отец перетасовал правительство и немало поразил всех, объявив кронпринцем и наследником престола Саада. Тогда многие саудиты огорчились. Не прошло и трех месяцев после возвышения Саада ибн Сауда, как его отец преставился, сделав парня самым молодым королем Саудовской Аравии.
До сих пор ему приходилось нелегко. Он переусердствовал, используя государственную полицию «Аль Мабахит» – несколько месяцев назад за одну ночь казнил больше десятка инакомыслящих. Неприятно. Однако что я мог поделать? Он нужен мне на престоле страны. В нестабильной Саудовской Аравии наше влияние сильно ослабнет.
– Кто стоит за покушением, Эрика? Иран? Йемен? Или это внутренние дела?
– Никто не знает, сэр. Неправительственные правозащитные организации твердят, что не было никакого заговора, что это лишь предлог для короля избавиться от соперников. Под раздачу попали менее влиятельные члены монаршей семьи. В ближайшее время там будет жарко.
– Наше участие?
– Мы предложили поддержку, но до сих пор нас в дела не посвятили. Ситуация… напряженная.
Беспорядок в самом стабильном регионе Ближнего Востока. А мне приходится решать свои задачи… Только этого не хватало.
В половине третьего я снова в Овальном кабинете и говорю по телефону:
– Миссис Копецки, ваш сын был героем. Мы благодарны ему за службу на благо родине. Я молюсь за вас и вашу семью.
– Он любил… любил свою страну, президент Данкан, – дрожащим голосом отвечают мне. – И он верил в свою миссию.
– Я не сомневаюсь…
Потолочные огни быстро мигают. Да что у нас со светом?
– Я понимаю, миссис Копецки.
– Зовите меня Маргарет, как все. Можно называть вас Джон?
– Маргарет, – обращаюсь я к матери, которая только что потеряла девятнадцатилетнего сына, – зовите меня как вам угодно.
– Я знаю, что вы планируете уйти из Ирака, Джон. Так не пора ли прекратить планировать и просто уйти к черту оттуда?
В четвертом часу, по-прежнему в Овальном кабинете, встречаюсь с Дэнни Эйкерсом и Дженни Брикман, советником по вопросам политики.
Входит Кэролайн и в ответ на немой вопрос коротко и сдержанно кивает: новостей по-прежнему нет, все без изменений.
Сосредоточиться на обычных делах тяжело, а приходится. Мир не перестанет вращаться из-за нависшей над нами угрозы.
– По поводу запроса из Министерства здравоохранения и социальных служб, – начинает Дэнни. Настроения для презентации министра здравоохранения и соцслужб у меня сегодня нет, не хочу тратить время на несущественные вопросы, поэтому я попросил заняться этим делом Дэнни, чтобы тот потом все мне пояснил.
– Насчет программы «Медикейд»[14], – напоминает он, – в Алабаме. Вы же помните, что Алабама – один из штатов, которые не приняли расширение программы в рамках реформы здравоохранения и защиты пациентов?
– Разумеется.
Тут Кэролайн вскакивает с места и устремляется к двери. Не успевает она добежать, как дверь открывается, и мой секретарь Джо-Энн вручает ей записку.
Дэнни, видно, прочел выражение на моем лице и замолкает.
Кэролайн, просмотрев записку, поднимает на меня взгляд.
– Вас ждут в Зале оперативных совещаний, сэр.
Если – если! – это то, чего мы боялись, то об этом впервые узнао́ют и все остальные.
Глава 11
Спустя семь минут мы с Кэролайн входим в Зал оперативных совещаний.
Сразу же становится ясно: дело в другом. Теракт пока не состоялся. Сердце замедляет бег. Мы тут, конечно, не в игры играем, но с кошмаром пока не столкнулись. Пока.
Нас встречают вице-президент Кэти Брандт, советник по национальной безопасности Брэндан Моэн, председатель Объединенного кабинета начальников штабов адмирал Родриго Санчес, министр обороны Доминик Дэйтон, а также Сэм Гэбер, министр внутренней безопасности, и директор ЦРУ Эрика Битти.
– Они в Центральном Йемене, в городке под названием Эль-Байда, – докладывает адмирал Санчес. – Вдали от эпицентра боевых действий. Возглавляемая саудовцами коалиция – в сотне километров от них.
– Зачем эти две стороны встречаются? – спрашиваю я.
Отвечает Эрика Битти, директор ЦРУ:
– Мы не знаем, господин президент. Абу-Дик – глава военных операций «Аш-Шабаба»[15], а аль-Фадли – военачальник «Аль-Каиды» на Аравийском полуострове. – Она выразительно замолкает.
Высшие военные чины сомалийских террористов и «Аль-Каиды» на Аравийском полуострове решили встретиться.
– Кого еще там заметили?
– Абу-Дик привел с собой небольшую свиту. Зато аль-Фадли с семьей. Как обычно.
И то верно. Он вечно таскает с собой близких, чтобы не стать для нас легкой мишенью.
– Сколько их?
– Семеро детей: пять мальчиков и две девочки, в возрасте от двух до шестнадцати. И еще жена.
– Где они? В смысле, на каком объекте?
– Встречаются в медресе, – отвечает Эрика и спешит добавить: – Детей поблизости нет. Не забывайте, у нас с ними разница восемь часов, там сейчас ночь.
– Никаких детей, – уточняю я, – кроме пятерых сыновей и двух дочерей аль-Фадли.
– Так точно, сэр.
Эта сволочь прикрывается семьей, как живым щитом. Дразнит нас: мол, убейте и их, если хотите достать меня. Что за трус такой!
– Можно как-то разделить аль-Фадли и его близких?
– Ну, он и дети в разных частях медресе, – сообщает Санчес. – Взрослые собрались в одном из классов, а дети спят в большом помещении. Скорее всего, в спортивном или актовом зале.
– Вот только ракета разнесет здание целиком, – бормочу я.
– Надо полагать, что да, сэр.
– Генерал Бёрк, – произношу я в микрофон. – Комментарии?
Бёрк – генерал-полковник и глава Центрального командования вооруженных сил – на связи с нами из Катара.
– Господин президент, я прекрасно знаю, что эти двое – приоритетные цели. В своих организациях они – лучшие военные умы. Абу-Дик – это Дуглас Макартур «Аш-Шабаба», а аль-Фадли – лучший стратег «Аль-Каиды». Такой возможности может больше не представиться.
Все относительно. Убитых заменят, и тем больше придет людей им на смену, чем больше мы погубим невинных. Однако если ударим сейчас, то нанесем террористам ощутимый урон. Пусть не обманываются: за спинами своих семей им от нас не спрятаться.
– Господин президент, – говорит Эрика Битти, – мы не знаем, сколько продлится встреча. Вдруг уже сейчас заканчивается? Эти два командира явно хотят сказать друг другу нечто важное, поделиться некими сведениями, которые не передашь через курьера или по электронной почте. Причем очень скоро они разъедутся.