Джеймс Паттерсон – Мэри, Мэри (страница 34)
— Фу, зелень, — проворчала Эшли, когда она поставила тарелку на столик.
— Пустяки, — улыбнулась Мэри и смахнула с блюда листочки орегано. — Видишь, зелень улетела.
— Она тут, под сыром. Мам, я не хочу это есть. Я умираю с голоду!
— Милая, мы должны перекусить. Пока не вернемся домой, не будет больше никакой еды.
— Мне плевать.
— Эшли…
— Отстань!
Мэри глубоко вздохнула и досчитала до пяти. Она изо всех сил старалась держать себя в руках.
— Посмотри на брата. Ему нравится. Это очень вкусно.
Брендан послушно улыбнулся и откусил еще. Но Эшли нахохлилась и опустила голову.
Мэри почувствовала, как у нее напряглись шея и спина.
— Эшли, дорогая, попробуй хоть кусочек. Слышишь, что я говорю? Эшли! Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.
Она прекрасно знала, что не надо на нее давить. Пусть не ест, если не хочет. В конце концов, это проблемы Эшли, а не ее.
— Ты знаешь, сколько это стоит? — вырвалось у нее. — Ты хоть представляешь, во что мне обошлась эта «страна чудес»?
Брендан попытался вмешаться:
— Мама, не надо. Мам, перестань!
— Ты знаешь? — повторила она. — Хоть приблизительно?
— Мне плевать! — огрызнулась Эшли.
Грязная, мерзкая девчонка.
Плечи Мэри словно окаменели, напряжение пошло вниз, проникая до кончиков пальцев. Она вдруг ощутила, как у нее покалывает в мышцах. Потом все прошло.
Эшли не нравится еда? Прекрасно. Просто замечательно.
Она ударила кулаком по столу.
— Мама! — вскрикнул Брендан.
Бумажные тарелки и кусочки пиццы полетели на пол. Бутылка с содовой опрокинулась, и ее содержимое выплеснулось на стульчик Адама. Тот зашелся в плаче. Мэри заорала во весь голос:
— Видишь? Видишь, что ты натворила?
Она почти не слышала своего крика — точно кричал кто-то другой, за глухой дверью, крепко запертой на все замки.
Господи, ну почему, почему так вышло? Ведь они приехали отдохнуть, повеселиться. А теперь то, ради чего она так старалась, пошло прахом. Кошмар! Ужасно, невыносимо! Хуже некуда.
Глава 85
Если верить последнему письму Мэри Смит, у нас было не более сорока восьми часов, чтобы предотвратить убийство. И без того трудную ситуацию осложняло то, что мы не могли одновременно находиться во всех местах, даже бросив в бой значительные силы. Вскоре у следствия появилась зацепка, с которой следовало хорошенько поработать. По крайней мере, так нам сказал Фрэд ван Олсбург. Я сомневался, что ради этого стоит устраивать еще одно совещание, но все-таки приехал и не пожалел об этом.
Несмотря на противодействие Мэддокса Филдинга, нам удалось наладить контакты с лос-анджелесской полицией, и когда я вошел в зал, на телефоне как раз был один из их людей, занимавшихся синим «шевроле».
Копы создали специальную группу, куда входили два ведущих детектива, около двадцати агентов и ключевой координатор, Меррид Снайдер, регулярно державший с нами связь.
Снайдер начал с общего обзора результатов следствия. Легкий акцент выдавал в нем уроженца Новой Англии.
— Как известно, отделы транспортных средств не отслеживают автомобили по их цвету. Между тем это единственная примета, которую мы знаем о «шевроле» Мэри Смит, — напомнил он. — В районе Лос-Анджелеса таких машин более двух тысяч. Чтобы ускорить поиски, мы уделяем много внимания звонкам граждан. За день их поступает несколько десятков: кто-то сам ездит на синем «шевроле» и спрашивает, что ему теперь делать; кто-то видел такую машину, или думает, что видел, или знает человека, который ее видел. Проблема в том, как выловить одну тысячную долю полезной информации из девятисот девяноста девяти тысячных никчемной шелухи.
— А почему вы зацепились именно за этот звонок? — спросил я.
Снайдер ответил, что его привлекла комбинация разных факторов. В других случаях подозрительным были лишь один или два момента, а тут они имели дело с целой связкой.
— Парень рассказал нам о своей соседке, снимающей у него жилье. Она ездит на синем «шевроле», и ее зовут Мэри Вагнер.
По залу прокатился легкий ропот. Совпадение скорее не в нашу пользу, хотя я бы не удивился, если бы наша подозреваемая — при ее любви к публичности — действительно носила имя Мэри.
— Она неуловима, как Джейн Доу,[12] — продолжил Снайдер. — У нее нет зарегистрированных водительских прав, ни в нашем, ни в других штатах. Номера на автомобиле калифорнийские, но попробуйте угадать, что с ними не так.
— Они ворованные, — пробормотал кто-то с задних рядов.
— Верно, они ворованные, — подтвердил Снайдер. — И проследить их невозможно. Вероятно, она сняла их с какой-нибудь брошенной развалюхи. И наконец, ее адрес. Мамонт-авеню, Ван-Нуйс. Это в десяти кварталах от интернет-кафе, где было найдено неотправленное письмо.
— А что мы знаем о самой женщине? — спросил ван Олсбург. — За ней установили слежку?
Сидевший впереди агент постучал по клавиатуре ноутбука, и на экране появился новый слайд.
Я увидел высокую белую женщину средних лет, сфотографированную из наблюдательного пункта в противоположном конце автостоянки. На ней было что-то вроде розовой униформы горничной. Тело выглядело не худым и не толстым, платье сидело хорошо, но все-таки казалось слишком маленьким для ее плечистой фигуры. На вид лет сорок пять.
— Снимок сделан сегодня утром, — пояснил Фрэд. — Она работает горничной в отеле «Беверли-Хиллз», занимается уборкой номеров.
— Подождите. Уборкой номеров? Вы сказали — уборкой номеров?
Все взгляды обратились к агенту Пейджу, который сидел высоко на подоконнике.
— А в чем дело? — спросил ван Олсбург.
— Наверное, это дурацкая мысль…
— Выкладывайте.
— Просто я вспомнил отчет доктора Кросса. В номере, где убили Сьюзи Картулис и Брайана Конвера, была заправлена кровать. Очень аккуратно. — Он пожал плечами. — Разумеется, это ерунда, но все-таки… Горничная в номерах…
Молчание окончательно смутило Пейджа, и он умолк. Будь у него побольше опыта, он бы догадался, что реакция зала была заинтересованной, а не скептичной. Все приняли к сведению его слова, и ван Олсбург перешел к следующему слайду.
Мэри Вагнер крупным планом.
Вблизи стало заметно, что в ее темных волосах, собранных на затылке в старомодный узел, пробивается седина. Лицо круглое, невыразительное и отчужденное, словно ее мысли витали где-то далеко.
Агент с заднего ряда произнес:
— Внешность неброская.
И он был прав. Никогда не заметишь эту женщину на улице.
Она почти невидимка.
Глава 86
В тот же день около семи вечера я припарковал свою машину в квартале от дома, где жила Мэри Вагнер. Наша зацепка вполне могла «выстрелить», и мы это понимали. Слава Богу, пресса еще ничего не пронюхала.
Вторая группа обошла дом сзади, а третья следовала за подозреваемой, которая возвращалась с работы в отеле «Беверли-Хиллз». Агенты сообщили, что она заехала в бакалейную лавку и вот-вот появится у нас.
Через пару минут на улице показался синий автомобиль и, дымя выхлопной трубой, подъехал к зданию. Мэри Вагнер достала из багажника два больших пластиковых пакета и вошла в подъезд. Судя по всему, она была сильной женщиной. Мне показалось, что она бормочет что-то себе под нос.
Как только подозреваемая исчезла в доме, мы подобрались поближе.
Моим напарником в этот вечер был Мэнни Баркер, агент примерно моих лет. Он пользовался хорошей репутацией, но на все мои попытки поддерживать вежливую беседу отвечал лишь односложным хмыканьем, которое скоро перешло в молчание. Поэтому мы просто торчали в машине и наблюдали за погружавшейся в сумерки улицей.
Бунгало, которое снимала Мэри Вагнер, выглядело невзрачно даже по меркам этого небогатого района. Ворот на сетчатой ограде не было. Заросшая травой лужайка почти поглотила остатки кирпичного бордюрчика у мощеной дорожки. Прилегающая территория была чуть шире самого здания, в ней хватало места только для подъездной аллеи с южной стороны. Поворачивая к дому, «шевроле» Вагнер едва не задел за стену соседнего участка.
Джереми Килборн, сообщивший о синем «шевроле», жил рядом и владел обоими домами. Он рассказал, что бунгало Вагнер раньше принадлежало его матери, но она умерла четырнадцать месяцев назад. Вскоре после этого его сняла Мэри Вагнер и с тех пор исправно платила деньги за аренду. Килборн считал ее слегка чокнутой, но вполне дружелюбной и говорил, что она держится особняком.