Джеймс Паттерсон – Факел смерти (страница 5)
— Ты сделал бы для меня то же самое, — отозвался Найт.
— Я позвоню Джеку и расскажу, как ты спас мне жизнь.
— Не надо.
— Нет, надо, — возразил Лансер и после колебания добавил: — Я хотел бы чем-то отплатить тебе.
Найт покачал головой:
— Оргкомитет — клиент «Прайвит», стало быть, ты тоже наш клиент, Майк. Услуга входит в реестр.
— Нет, ты… — Лансер, помолчав закончил: — Позволь пригласить тебя на завтрашнюю церемонию открытия.
Приглашение застало Найта врасплох. Билет на открытие Олимпиады — все равно что приглашение на свадьбу принца Уильяма и Кейт.
— Если нянька меня прикроет, так и быть, приду.
Лансер просиял:
— Утром секретарша пришлет тебе билеты и пропуск. — Он похлопал Найта по здоровому плечу, улыбнулся Поттерсфилд и отошел к ямайцу-таксисту, которого еще мурыжил дорожный патруль.
— Мне нужно официальное заявление от тебя, — напомнила Поттерсфилд.
— Ничего не буду делать, пока не поговорю с матерью.
ГЛАВА 10
Двадцатью минутами позже патрульная машина высадила Найта перед домом Аманды на Милнер-стрит в Найтсбридже. Врачи предложили обезболивающее на основе морфия, но Найт отказался. Он выбрался из такси, кряхтя и думая о красивой беременной женщине, гулявшей на закате по вересковой пустоши.
У самых дверей ему удалось прогнать воспоминание. Позвонив, Найт сразу вспомнил, что его костюм грязен и порван.
Аманда этого не одобрит, а уж…
Дверь открылась, и Гэри Босс, личный помощник Аманды, тощий человечек лет тридцати пяти, прилизанный и безукоризненно одетый, увидев Найта, заморгал за стеклами очков в черепаховой оправе и едва заметно потянул носом.
— Не знал, что у вас сегодня встреча, Питер.
— Единственному сыну не нужно записываться, чтобы повидать мать, — сказал Найт. — Особенно сегодня.
— Она очень, очень занята, — настаивал Босс. — Вам лучше…
— Дентон мертв, Гэри, — негромко сказал Найт.
— Что? — переспросил Босс и снисходительно засмеялся: — Это невозможно. Они вчера были…
— Его убили, — повторил Найт, входя. — Я приехал прямо с осмотра места преступления. Надо ей сообщить.
— Убили? — У Босса приоткрылся рот. Вдруг он зажмурил глаза, словно в ожидании боли. — Господи, Аманда будет…
— Знаю, — отозвался Найт, обходя Босса. — Где она?
— В библиотеке, выбирает ткань.
Найт вздрогнул. Мать терпеть не могла, когда ее отвлекали от подбора образчиков.
— Ничего не поделаешь. — Он пошел через холл к библиотеке, готовясь сказать матери, что она второй раз овдовела.
Когда Найту было три года, его отец Гарри погиб в нелепой аварии на заводе, оставив молодой вдове и сыну мизерную страховку. Аманда страшно переживала потерю, но заглушила горе работой. Она всегда любила шить и разбиралась в моде, поэтому благодаря страховке мужа создала компанию по выпуску одежды, назвав ее в свою честь.
«Аманда дизайнс» начиналась на кухне. Деловая женщина, Аманда воспринимала жизнь и работу как нескончаемую перебранку. Впрочем, ее воинственный стиль себя оправдал: когда Найту исполнилось пятнадцать, «Аманда дизайнс» превратилась в процветающую компанию с именем. Правда, сама Аманда забыла о счастье, постоянно требуя, чтобы окружающие работали лучше. Вскоре после окончания Найтом оксфордского колледжа Святого Креста она продала концерн за десять миллионов фунтов и тут же запустила четыре еще более успешные линии одежды.
За все это время Аманда ни разу не позволила себе влюбиться снова. У нее были друзья, партнеры и, как подозревал Найт, несколько легких увлечений, но со дня смерти мужа Аманда воздвигла вокруг своего сердца высокую стену, которую никому, кроме сына, не удавалось пробить.
Пока в ее жизни не появился Дентон Маршалл.
Они познакомились на благотворительном вечере, сбор от которого предназначался на борьбу с раком. Как любила повторять Аманда, «все произошло с первого взгляда». В один вечер ледяная бизнесвумен превратилась во влюбленную по уши школьницу. Сэр Маршалл стал ее близким другом, лучшим приятелем, источником забытого счастья.
Снова отогнав воспоминание о красивой беременной женщине, Найт постучал и вошел в библиотеку.
Элегантная женщина лет пятидесяти восьми, изящная, как балерина, красивая, как стареющая кинозвезда, держащаяся с достоинством милостивой королевы, Аманда Найт стояла над огромным столом с десятками разложенных на нем образчиков тканей.
— Гэри, — с оттенком недовольства сказала она, не поднимая головы, — я же просила меня не…
— Мама, это я.
Обернувшись, Аманда смерила его взглядом серо-стальных глаз и нахмурилась.
— Питер, разве Гэри не сказал тебе, что я выбираю… — Она остановилась, уловив что-то в лице сына, и поморщилась: — Понятно. Твои детки свели с ума очередную няньку?
— Нет, — ответил Найт. — Хотел бы я, чтобы все было так просто.
И приготовился разбить счастье матери на тысячу острых осколков.
ГЛАВА 11
Если вы хотите убивать чудовищ, научитесь думать как чудовище.
Я не знал этого взрыва фугаса, от которого моя голова треснула во второй раз, через девятнадцать лет после того как меня побили камнями.
Я уехал из Лондона, когда сорвался мой первый план, имеющий цель доказать, что я не просто иной, но бесконечно выше остальных людей.
Монстры выиграли войну против меня хитростью и вредительством, и в результате, когда в конце весны 1995 года я оказался на Балканах в составе миротворческой миссии НАТО, моя ненависть была беспредельна и безгранична.
После того, что со мной сделали, я не хотел мира.
Я хотел жестокости. Я хотел гекатомбы. Я хотел крови.
Поэтому сама судьба вмешалась в мою жизнь через пять недель моего пребывания на раздробленных войной, переходящих из рук в руки и очень взрывоопасных полях сражений Сербии, Хорватии, Боснии и Герцеговины.
В июльский день на пыльной дороге в восемнадцати милях от долины Дрины и осажденного города Сребреницы я ехал в каске и бронежилете на пассажирском сиденье камуфлированной «тойоты-лендкрузера», поглядывая в окно.
Я читал греческие мифы в подобранной где-то книге и думал, что балканские пейзажи вполне подошли бы для декорации к какому-нибудь темному, жестокому, запутанному мифу: повсюду цвели дикие розы, даже вокруг обезображенных трупов, часто попадавшихся по дороге, — то были жертвы зверств противоборствующих сторон.
Фугас взорвался совершенно неожиданно.
Я не помню звука взрыва, уничтожившего водителя, «лендкрузер» и остальных пассажиров. Но до сих пор помню запах кордита, горящего дизельного топлива и ощущение толчка, когда меня будто ударом невидимого кулака выбросило через лобовое стекло, подняв в голове электрическую бурю эпических масштабов.
На землю уже спустились сумерки, когда я очнулся со звоном в ушах, мучимый дурнотой, не понимая, где нахожусь. Помню первую мысль, что мне еще десять лет и меня оглушили камнями. Но затем круговерть в голове улеглась, и я понял, что вижу обгоревший остов «лендкрузера» с превратившимися в головешки трупами. Рядом лежали «стерлинг» и «беретта», выброшенные взрывом из автомобиля.
Было уже темно, когда мне удалось удержаться на ногах и даже идти с оружием.
Я спотыкался и падал, несколько миль пробираясь по полям и лесам, пока не дошел до безвестной деревушки к юго-западу от Сребреницы. Идя по деревенской улице с автоматом и пистолетом в руках, я расслышал сквозь звон в ушах, как впереди в темноте сердито кричат мужчины.
Их злые голоса притягивали меня, и я двинулся вперед, чувствуя, как во мне растет знакомая ненависть, иррациональное желание кого-нибудь убить.
Кого угодно.
ГЛАВА 12
Семеро мужчин-боснийцев, вооруженных одноствольными дробовиками и ржавыми винтовками, гнали перед собой трех девчонок-подростков в наручниках, словно скот на ферму.
Один из них увидел меня, закричал, и они направили свое хилое оружие на меня. По причинам, которые мне удалось осознать гораздо позже, я не открыл огонь и не убил их на месте, мужчин и девчонок.
Вместо этого я сказал им правду: что я член миссии НАТО, что мы напоролись на мину и мне надо позвонить на базу. Это их отчасти успокоило; они опустили свои пукалки, оставив мне пистолет и автомат.
Один из боснийцев на ломаном английском сказал, что я могу позвонить из полицейского участка, куда они как раз идут.
Я спросил, за что арестовали девушек, и тот, кто кое-как говорил по-английски, ответил: