Джеймс Паттерсон – Четвертое июля (страница 34)

Юки замолчала, и на мгновение мне показалось, что она забыла свою речь. Но, рассеянно потрогав висевшее на шее ожерелье, девушка опять повернулась к скамье присяжных, и я поняла, что моя защитница просто собиралась с мыслями.

— Обычно, когда полицейских привлекают к суду, получается что-то вроде дела Родни Кинга или Эбнера Лойма: коп или слишком быстро спустил курок, или избил подозреваемого, или нарушил чьи-нибудь права. Но Линдси Боксер обвиняют в противоположном. Она убрала оружие в кобуру, поскольку дети Кэйбот казались беспомощными, и им угрожала реальная опасность. И что же — обвинение пытается превратить ее добрые человеческие чувства в халатное отношение к работе! Простите, но это полная чепуха. Лейтенант точно следовала правилам, когда приблизилась к машине с оружием в руках. И только потом, увидев, что дети пострадали от аварии, решила оказать им помощь. По-моему, это хороший поступок. Детектив Джейкоби — еще один опытный работник, коп с двадцатипятилетним стажем — последовал ее примеру. Вы сами слышали его. Вместе с лейтенантом он вытащил подростков из машины и попытался вызвать «скорую помощь». Скажите, разве не такого поведения мы ждем от наших полицейских? А если бы кто-нибудь из вас попал в подобный инцидент? Если бы это были ваши дети? Но вместо того чтобы поблагодарить офицеров, Кэйботы вытащили оружие и попытались убить их. Выстрелив в Джейкоби, Сэм пнул его ботинком в голову. Почему они были так злы и агрессивны? Может, из-за наркотиков? Или им просто нравилось убивать? Не знаю. Зато мы знаем, что лейтенант Боксер была тяжело ранена и открыла огонь для самозащиты. Это факт. А защищать себя обязан каждый полицейский. Дамы и господа, вы слышали слова Линдси Боксер: она отдала бы все на свете, лишь бы Сара Кэйбот осталась жива, и никто бы из детей не пострадал. Но правда в том, что трагедия десятого мая случилась вовсе не из-за ее ошибки. Наоборот, подзащитная сделала все, чтобы ее предотвратить.

На мои глаза навернулись слезы благодарности. Какое красноречие, сколько искренности и чувства! Я прикусила нижнюю губу и дослушала концовку речи.

— Дамы и господа, уважаемые присяжные! За эту неделю вы терпеливо выслушали множество показаний и свидетельств, выдержали тяжелый натиск прессы. Вам было нелегко. Мы просим признать лейтенанта Линдси Боксера виновной — но только в том, что она является хорошим полицейским; мы все должны гордиться милосердным, преданным и самоотверженным служителем закона. И мы просим признать ее невиновной в тех вопиющих и несправедливых обвинениях, которые были выдвинуты против нее.

ГЛАВА 102

— Как насчет того, чтобы показаться перед публикой? — спросил Микки, взяв меня под руку. — Сегодня пятница, заседание отложат до понедельника. По-моему, сейчас самое подходящее время, чтобы поболтать с прессой.

Я протиснулась между адвокатами в коридор и спустилась по мраморной лестнице к выходу на Макаллистер-стрит. Помещение суда находилось под углом к соседним зданиям и выходило на просторный перекресток, обрамленный миниатюрным парком.

После царившего внутри полумрака меня ослепило яркое солнце. Как и в прежние дни, улица была заполнена людьми, и вдоль обочины сплошным рядом стояли фургоны с телевизионщиками и спутниковыми тарелками. Мне показалось, что я попала на площадь в день суда над О’Джей Симпсоном. Собравшаяся вокруг толпа была так же раздражена и взбудоражена, а в воздухе носилось ощущение скандала. Очевидно, мой процесс не был таким уж выдающимся событием, чтобы включать его в мировые сводки новостей, но на фоне котировок акций или местных выборов я вполне могла сойти за хит сезона.

Пресса накинулась на нас, как гончие на зайца. Микки уже приготовил заявление, но ему не дали его озвучить.

— Мистер Шерман, как долго продлится совещание присяжных?

— Не знаю, но я уверен, что в любом случае с лейтенанта Боксер снимут все обвинения.

— Лейтенант Боксер, если присяжные проголосуют против вас…

— Это очень маловероятно, — вмешалась Юки.

— Мисс Кастеллано, вы впервые выступаете в таком громком деле. Как, по-вашему, вы хорошо справились?

В пятнадцати шагах от нас такая же толпа окружила Мейсона Бройлза, его помощников и их клиентов. Камеры снимали, как сиделка поднимает Сэма Кэйбота на деревянный трап и завозит его в фургон. Репортеры кинулись к ним, забрасывая вопросами Сэма и отмахиваясь от его отца, который пытался защитить мальчика.

Я заметила в толпе Клэр. Она с трудом проталкивалась ко мне сквозь плотный строй зевак. Глядя на нее, я не обратила внимания, что у Микки звонит мобильник. Его рука легла мне на плечо. Лицо Шермана стало серым.

— Есть новости от судебного секретаря, — прошептал он мне в ухо. — У присяжных появилась пара вопросов.

Мы начали пробиваться сквозь толпу, прокладывая путь к машине Микки. Юки и я сели на заднее сиденье, а Шерман занял место рядом с водителем.

— Что они желают узнать? — спросила Юки, как только захлопнулась дверь.

Автомобиль медленно тронулся по улице, направляясь к Редвуд-стрит.

— Присяжные просили уточнить, сколько алкоголя было в крови Линдси, — промолвил Микки.

— О Господи, — простонала Юки. — Неужели они на это клюнули?

— А еще? — насторожилась я. — Ты говорил про пару вопросов.

Микки заколебался. Ему явно не хотелось отвечать, но деться было некуда.

— Они спросили, есть ли какие-нибудь ограничения по сумме, которую следует взыскать с ответчицы.

ГЛАВА 103

Мне показалось, что на меня обрушился чудовищный удар. В животе все перевернулось, а к горлу подкатила желчь. Я не раз воображала, что со мной будет в случае поражения в суде: скучная работа в частном секторе, чтение книжек на песчаном пляже… Но я не ожидала, что само известие об этом поразит, мня как гром. Юки пробормотала:

— Господи, это моя вина. Не надо было говорить: «Признайте ее виновной в том, что она хороший коп». Что за дурацкая идея! Мне представлялось, что это ловкий ход, но я ошиблась.

— Ты отлично справилась, — глухо произнесла я. — Твое выступление тут ни при чем.

Я съежилась в углу, обхватив себя за плечи и опустив голову. Шерман и Юки продолжали беседовать. Микки пытался уверить ее в том, что не все потеряно, но его голос хрипел у меня в ушах, как заезженная пластинка.

Все, что я могла, это мысленно повторять одну фразу: «Как же так? Как же так?»

ГЛАВА 104

Когда я снова сосредоточилась на их разговоре, Шерман объяснял что-то Юки:

— Судья передала им справку из больницы и записи, сделанные приемной медсестрой. Насчет ограничений суммы сказала, что они могут не беспокоиться. Это ее прерогатива, и она сама вынесет решение.

Микки устало провел ладонью по лицу.

— Юки, ты проделала отличную работу, я серьезно. Не верю, что присяжные купились на штучки Бройлза, — пробормотал он. — Просто невероятно. Мы сделали все, что сумели.

У Кастеллано зазвонил телефон.

— Присяжные вернулись в зал, — сообщила она. — Они готовы огласить вердикт.

Я похолодела. Слово «вердикт» всплыло у меня перед глазами, и я впилась в него взглядом, надеясь найти что-нибудь обнадеживающее в каждой букве. Еще во время учебы в университете нам объяснили, что «вердикт» происходит от латинского «говорить правду». Но станет ли он правдой, на сей раз? По крайней мере, все в городе подумают именно так.

Микки попросил водителя развернуться, и через несколько минут мы опять пробивались сквозь толпу и бежали по ступенькам в здание суда, выкрикивая на ходу:

— Без комментариев, без комментариев!

Шерман, Юки и я заняли свои места в зале Б, а представители обвинения устроились напротив.

В этот момент я услышала свое имя, донесшееся до меня словно из другого мира. Я оглянулась через плечо.

— Джо!

— Я только что прилетел, Линдси. Прямо из аэропорта.

Мы потянулись друг к другу и сплели пальцы между сидевшими сзади зрителями. Потом мне пришлось отпустить его руку и отвернуться.

Телевизионщики приготовили камеры, и судья вместе с присяжными появился в зале. Миновал час с тех пор, как они ушли на перерыв.

Судебный пристав объявил, что заседание открыто.

ГЛАВА 105

Присяжные долго поправляли свою одежду, раскладывали сумки и устраивались на местах. Наконец все успокоились. Я заметила, что лишь двое из двенадцати посмотрели в мою сторону.

Я тупо слушала, как судья спрашивает присяжных, пришли ли они к какому-нибудь решению. Старшина, пожилой афроамериканец, Арнольд Бенуа, одернул пиджак и объявил:

— Да, ваша честь.

— Пожалуйста, передайте его приставу.

Я услышала, что дыхание Сэма Кэйбота участилось, и сама с колотящимся сердцем наблюдала, как судья просматривает полученный листок.

— Прошу всех присутствующих соблюдать порядок и спокойствие, независимо от того, что скажет старшина, — произнесла судья. — Итак, мистер Бенуа, огласите приговор.

Бенуа вытащил очки из кармана пиджака, раскрыл их и аккуратно посадил на нос. Потом он стал читать:

— «Мы, присяжные по вышеуказанному делу, признаем подсудимую лейтенанта Линдси Боксер невиновной по всем пунктам обвинения».

— Решение единогласно?

— Да.

Я была так поражена, что не верила своим ушам. Мысленно повторяя слова старшины, я почти не сомневалась, что судья вот-вот аннулирует вердикт. Но Юки крепко схватила меня за руку, и, увидев ее сияющее лицо, я поняла, что мне это не померещилось. Меня действительно оправдали.