Джеймс Паттерсон – Алекс Кросс. Территория смерти (страница 55)

Ответа не последовало.

Я терпел сколько мог, но мочевой пузырь не выдержал, и у меня по ногам потекла горячая жидкость.

Никакой реакции на это не последовало.

Может, я и вправду здесь один?

Где-то я читал, что некоторые американские официальные лица ничего не имеют против такой техники воздействия на человека, как «стояние у стены», и что пытки подобного рода применяются по отношению к подозреваемым в терроризме.

Выходит, меня подозревают в терроризме? Но почему? Что я такого сделал? И кто эти люди, считающие меня террористом и подвергающие в этой связи пыткам? Кто меня истязает?!

Теперь руки онемели совершенно, и я не чувствовал их. Кроме того, меня начало клонить ко сну. Я подумал, что готов на все, лишь бы мне позволили лечь на пол и вытянуться в полный рост. Но в следующую секунду решил, что не могу позволить себе даже малейшей слабости.

Значит, «стояние у стены»? Что ж, я выдержу это. Должен выдержать.

Несколько минут я размышлял о том, что будет, если отойду от стены или как-либо изменю положение своего тела в пространстве. Тот, кто отдавал мне команды, сказал, что в таком случае меня пристрелят. Или все-таки не пристрелят? А если пристрелят, то чего этим добьются?

Результатом размышлений стало то, что я повернулся боком и начал опираться о стену лишь одной рукой. Интересно, это допускается? Или я уже нарушил правило и расправы не избежать?

Как только я подумал об этом, мне нанесли сильнейший удар сзади в области колен. Я рухнул на пол, ощутив в полной мере, насколько он холоден и тверд. Интересно: это бетон или камень? Впрочем, не столь уж это и важно. Какая-никакая — а постель. Наконец-то!

Не успел я вытянуться на полу, как меня снова подхватили под руки, заставили принять вертикальное положение и толчком швырнули к стене — дескать, стой как стоял. При этом палачи хранили молчание, мне же пришлось принять прежнее положение.

Теперь у меня дрожали от напряжения не только ноги — сотрясалось все тело, весь мой измученный организм.

Но все-таки: кто еще находится со мной в комнате?

И что этому человеку — или людям — от меня надо?

Глава сто сорок девятая

А потом я разговаривал с Дженни. Обнимал ее, радовался тому, что с ней ничего не случилось.

— А где Али? Где Нана? — вопрошал я взволнованным шепотом. — Ты в порядке, дорогая?

В следующее мгновение я очнулся и понял, что заснул, стоя у стены. Дженни рядом со мной, разумеется, не было.

Как и прежде, я находился в одиночестве. По крайней мере думал так.

Хотя утверждать что-либо я не мог, мне почему-то казалось, что пошли уже вторые сутки с момента моего похищения. Или, быть может, третьи?

Неожиданно я почувствовал, что кто-то слегка приподнял надетый мне на голову капюшон, но так, чтобы я по-прежнему ничего не видел.

— Что такое? — пробормотал я. — Кто вы такой?

Лишь заговорив, я осознал, как пересохло у меня во рту и как мне хочется пить.

В следующее мгновение почувствовал на губах и во рту благодатную влагу. По-видимому, воду в меня вливали из бутылки, хотя прикосновения горлышка к губам я поначалу не ощутил. «Может, льют из шланга?» — подумал я, когда вода потекла по лицу.

— Не надо жадничать, — произнес кто-то и хмыкнул. — А то, не дай Бог, захлебнетесь.

Видимо, это был один из моих похитителей и палачей, обладавший к тому же своеобразным чувством юмора.

В качестве средства для поддержания физических сил мне предложили три крекера, которые протолкнули в рот один за другим без перерыва. Но я не поперхнулся и моментально сжевал все три, после чего начал опасаться, что меня вырвет и крекеры так же быстро покинут мой организм, как и оказались в нем.

— Можно еще воды? — сказал я, чувствуя, что после крекеров у меня снова пересохло в горле.

Прошло не меньше минуты. Должно быть, мой похититель раздумывал, достоин ли я такой поблажки. Но в конце концов расщедрился и довольно грубо воткнул мне в рот горлышко бутылки. Я снова с жадностью сделал несколько больших глотков.

— Слишком много пьешь, — произнес неизвестный, отбирая у меня драгоценный сосуд. — А у тебя, как я заметил, довольно слабый мочевой пузырь. Опять хочешь ощутить неловкость?

С этими словами он помог мне принять прежнее положение.

И «стояние у стены» возобновилось.

Глава сто пятидесятая

Через некоторое время после этого я почувствовал, что у меня начались галлюцинации, и подумал, не подмешали ли эти люди что-нибудь в воду — или даже в крекеры, которые я съел с такой поразительной быстротой.

Потом пришло странное убеждение, что я вновь нахожусь в Африке среди необозримых просторов какой-то пустыни. Я знал, что скоро умру от жары и жажды, и подобный исход уже не казался мне ужасным. Более того, я торопил приход смерти в тайной надежде, что в том измерении, где окажусь, когда меня настигнет физический конец, встречусь с Наной, Дженни и Али. Интересно, Марию я тоже там встречу? И других близких мне людей, которых потерял, когда они ушли в лучший мир?

Из этого состояния меня вывел сильный удар по ногам, и я вновь упал на колени.

— Вы позволили себе отключиться — иначе говоря, заснули, стоя у стены, а это не разрешается.

— Мне очень жаль, что все так получилось…

— Понятное дело, что вам очень жаль. Знаете ведь, чем чреваты подобные нарушения, не так ли? Кстати сказать, а вам не хотелось бы, чтобы все это кончилось и вы могли принять горизонтальное положение и нормально поспать? Готов держать пари, что хотелось бы!

Более чем чего-либо другого в жизни, подумал я.

— Где… — начал я.

— Все ясно — «где моя семья?». Вы ведь об этом хотели спросить, не так ли? Какое, однако, поразительное упорство… Что это: психоз, развившийся на почве потери родственников, присущее вам врожденное упрямство — или просто тупость? Итак, слушайте меня внимательно. Я позволю вам поспать и расскажу, где находится ваша семья… Эй, вы меня слышите? Понимаете, что я говорю?

— Да.

— Что — «да»? Повторите членораздельно мое предложение.

— Вы расскажете, где находится моя семья, позволите мне поспать…

— Все верно. Но что вы для этого должны сделать? Уже подумали об этом? При каком условии все это станет возможно?

«С каким бы удовольствием я перегрыз бы тебе глотку, ублюдок, если бы ты не пообещал мне рассказать о семье…»

— При условии, что я отвечу на ваши вопросы.

— Молодчага. Оказывается, вы все еще в своем уме. Кстати, хотите воды?

— Да.

Кто-то приподнял край закрывавшего мне голову черного капюшона, и я снова ощутил прикосновение горлышка бутылки к губам. На этот раз меня никто не ограничивал, и я пил, сколько хотел. Но наступившее затем молчание испугало меня. Неужели человек, обещавший рассказать мне о семье, ушел? Похоже, только он один и знал, что случилось с моими близкими. Больше никто со мной об этом не заговаривал…

— Я видел в Африке ужасное. Особенно в Судане, — произнес я. — Но сомневаюсь, что это заинтересует вас. Кроме того, я видел трупы членов семейства Танзи. Их убили в Лагосе. Возможно, из-за того, что они разговаривали со мной. Или из-за того, что писала Аданна в своих репортажах… Вы можете найти ее статьи в газетах «Гардиан» или «Лондон таймс». Эй, вы еще здесь? Кажется, вы хотели, чтобы я сообщил вам кое-какую информацию, не так ли? Ну вот: я начал говорить… Вы меня слушаете? Короче говоря, меня и Аданну Танзи схватили и бросили в тюрьму, — продолжил я свое повествование. — В этой тюрьме ее и убили. Прямо у меня на глазах. И убил ее Тигр. Не знаю, кто были другие люди, принимавшие во всем этом участие.

«А самое главное, я не знаю, кто ты!»

— Прежде чем мы оказались в тюрьме, Аданна рассказала мне о большом репортаже, который писала… Он должен был появиться в лондонской «Таймс». Или просто в «Таймс»… или какой-нибудь другой газете… я точно не знаю. Аданна установила, что представители Соединенных Штатов пытались манипулировать различными вооруженными группировками, действовавшими в районе Дельты, чтобы находящиеся там нефтяные поля достались нужным людям. У нее хранились записанные на пленку многочисленные интервью на эту тему. Полагаю, их у нее изъяли. Полагаю, сейчас эти записи находятся у людей, спровоцировавших наш арест… Уж не у вас ли? Я лично думаю, что у вас.

Я замолчал и стал вслушиваться в тишину в надежде услышать ответ. Хоть какой-нибудь.

Но никто ничего не сказал. Даже не хмыкнул. Возможно, в этом и заключалась техника допроса. Коли так, она сработала. Потому что я продолжал говорить:

— Аданна также рассказала мне, что человека, известного под прозвищем Тигр, спонсировало наше правительство. Не знаю, так ли это. Но вы, возможно, знаете, не правда ли?

Я с минуту помолчал, чтобы отдышаться, потом продолжил:

— Впрочем, Тигра могло финансировать и ЦРУ. Или нефтяные компании. Или кто-то из политических или финансовых воротил, обитающих здесь, в Вашингтоне. Как бы то ни было, Аданна писала исследование на эту тему и передала часть известной ей информации другой писательнице и исследовательнице по имени Элли Кокс. Элли убили из-за того, что она завладела этой информацией. Вот то, что мне удалось узнать. Как я уже говорил, это результаты исследований Аданны. А больше я ничего не знаю.

Я снова сделал паузу. Тот, кто находился в комнате, если в ней действительно кто-то находился, все так же хранил молчание, не отреагировав на мой рассказ ни единым словом.