Джеймс Паттерсон – 7-е небо (страница 34)

Поставив на подставку большую фотографию Майкла Кэмпиона, Юки повернула ее к жюри и помолчала, давая каждому из них вглядеться в лицо мальчика, которого любили и поминали в вечерних молитвах люди разных стран.

Напомнив, таким образом, присяжным, что это процесс по поводу смерти Майкла Кэмпиона, а не печальная история проститутки, которая дала ему умереть, Юки взялась за бортики кафедры обеими руками и начала вдохновенную речь.

ГЛАВА 86

— Леди и джентльмены, Джуни Мун — проститутка. Всякий раз, приступая к работе, она нарушает закон. Ее клиентура в основном состоит из старшеклассников, не достигших возраста правомочности согласия на половые отношения. Но то, чем она зарабатывает себе на жизнь, не делает ее виновной в предъявленных нами обвинениях. Судите ее как любого другого человека. Перед законом мы все равны. Так работает система.

Мисс Мун обвиняется в сокрытии доказательств и убийстве второй степени.

Перед началом процесса я уже говорила, что для доказательства убийства нам достаточно доказать злой умысел, то есть когда поведение и действия человека продиктованы черствым или злым сердцем.

Как понимать, что такое черствое или злое сердце?

Мисс Мун сказала полиции, что проигнорировала мольбы Майкла Кэмпиона о помощи, оставила его умирать, а затем скрыла преступление, расчленив тело молодого человека и избавившись от него.

Вы в состоянии разрезать человека на куски? — спросила Юки у присяжных. — Вы представляете себе, что такое расчленить труп? Мне и цыпленка нелегко разделать. Каково же кромсать на части человека, жившего, дышавшего, говорившего всего несколько часов назад, того, с кем вы делили постель? Какую душу, какой характер, какое сердце надо иметь, чтобы так поступить, кем надо быть? Разве эти действия не подходят под определение черствого и злого сердца? Подсудимая сделала признание, когда считала, что запись допроса не ведется и она выйдет сухой из воды. Но Джуни Мун рассчитала неправильно. Признание есть признание, леди и джентльмены, будь то на пленке или нет. Мы твердо придерживаемся мнения, что подсудимая искренне признала свою вину.

Обвинение поставило себе цель доказать нашу правоту. У вас могли остаться вопросы без ответов — это нормально, так устроен человек, — но ваша задача признать подсудимую виновной в отсутствие обоснованных, а не всяческих сомнений.

Голос Юки зазвенел, когда она произнесла:

— Мы не знаем, где находится тело Майкла Кэмпиона. Все, что нам известно, — последний человек, видевший его живым, сидит на этом стуле. Повторяю еще и еще раз: Джуни Мун призналась, и это, леди и джентльмены, все, что вам нужно, чтобы признать ее виновной и воздать справедливость Майклу Кэмпиону и его семье.

ГЛАВА 87

Еще никому не удалось узнать, что за «Л.» у Дианы Л. Дэвис. Строили догадки, что это нечто экзотическое — Лорелея или Летиция, но поговаривали, что Дэвис прибавила несуществующий инициал, чтобы добавить себе таинственности.

Юки казалось, что «Л.» означает «летальная».

Произносить заключительную речь Дэвис вышла в розовом с черной отделкой костюме от «Шанель», вызывавшем воспоминания о Джеки Кеннеди, однако пронзительный, жесткий голос Дэвис разрушал иллюзию.

— Леди и джентльмены, вы помните, о чем я спрашивала в начале процесса? — скорее потребовала ответа, чем спросила Дэвис. — А где же мясо? Вот самое важное. Где тело? Где ДНК? Где признание? Где доказательства? Обвинение пытается убедить нас, что человек признался в преступлении, полиция берет его под стражу, но не записывают на видео его признание, и что, все это просто так? Нам говорят, что нет следов крови, нет тела — и это тоже ничего не значит? Простите, но здесь что-то не то. — Дэвис положила руки на барьер, отделяющий скамью присяжных. — Неладно что-то в датском королевстве. Выдающийся психиатр мисс Пейдж, выступая на процессе, высказывала мнение, что Джуни Мун оговорила себя из-за рекордно низкой самооценки — ей просто хотелось порадовать полицию. Доктор Пейдж отметила, что мисс Мун страдает чувством вины, поскольку занимается проституцией и подсознательно пытается обелить себя в глазах окружающих.

Леди и джентльмены, позвольте рассказать вам секрет самооговоров. Всякий раз, когда совершается громкое преступление, специалистам, работающим на «горячих линиях», приходится выслушивать множество ложных признаний. В похищении ребенка Линдберга признались сотни людей, десятки заявляли детективам, что убил Черный Георгин.[19] Может, вы помните вызвавшее международную сенсацию признание Джона Марка Карра в убийстве Джонбенэ́ Рэмси[20] через десять лет после ее смерти. А ведь он этого не делал!

Люди берут на себя вину, даже когда их оправдывает экспертиза ДНК, представляете? Причины такого поведения трудно понять нам с вами, но хороший следователь должен уметь отличить самооговор от признания.

Признание Джуни Мун было ложным.

В этом деле примечательно отсутствие доказательств. Если бы так называемую жертву звали, скажем, Джо Блоу, не было бы, пожалуй, даже обвинительного заключения, не говоря уже о судебном процессе. Но Майкл Кэмпион — политическая знаменитость, а мисс Мун находится в самом низу социального тотемного столба, и шоу началось. Но здесь не шоу-биз, леди и джентльмены. Мы находимся в суде-е-е! — взревела Дэвис. — Поэтому я прошу вас призвать на помощь здравый смысл и обратиться к фактам и доказательствам. Тогда вы признаете Джуни Мун невиновной в выдвинутых против нее обвинениях. Точка.

ГЛАВА 88

В «Сьюзи» я попала уже в восьмом часу, когда веселье в баре достигло кульминации. Я не узнала сопровождаемую ритмичным позвякиванием песню, которую наигрывал ансамбль, но пелось там о солнце и сверкающем Карибском море.

На секунду мне захотелось переехать на Ямайку и открыть там лавочку на пару с Джо. Будем пить знойный фруктовый май тай и лакомиться на пляже жаренной на гриле рыбой.

Подойдя к столику, я едва не столкнулась с Лоррейн, уже уносившей блюдо с куриными косточками. Она приняла у меня заказ на «Корону» и бросила на стол меню. Клэр заняла длинную сторону стола — это у нее называлось сидеть за двоих, — а Синди и Юки примостились напротив. Юки прижималась к стене как раздавленная букашка.

Она выглядела проигравшей.

Я подтянула стул и спросила:

— Что я пропустила?

— Юки сказала прекрасную речь, — похвасталась Синди.

— Дэвис от нее камня на камне не оставила, — пробубнила Юки.

— Балда! Ты сказала лучшую заключительную речь, ты великолепно справилась, — возразила Синди.

Мне даже просить не пришлось. Едва мы заказали ужин, Юки пустилась очень точно передразнивать Диану Л. Дэвис с ее дурацким: «А где же мясо, где же мясо?»

Когда Юки задохнулась и остановилась, Синди сказала:

— Начинай опровержение, Юки. И говори как с трибуны.

Юки засмеялась — с истерическими нотками, вытерла слезы салфеткой, осушила бокал с «Маргаритой».

— Ненавижу ждать вердикт, — сказала она.

Мы засмеялись. Синди уговаривала Юки, пока та не сдалась и вскоре тоже увлеклась рассказом: глаза блестят, руки летают — в общем, снова прежняя Юки.

— Имело ли место преступление? Леди и джентльмены, именно по этой причине подсудимая находится здесь. Обвинительное заключение ей вынесло Большое жюри не из-за ее социального положения в сравнении с покойным. Полиция, знаете, не дротик бросает в телефонный справочник. Джуни Мун не сама вызвала представителей закона, чтобы сделать ложное признание; отрабатывая поступившую информацию, следователи вышли на последнего человека, видевшего Майкла Кэмпиона живым. Тем человеком была Джуни Мун, и она призналась в этом!

— Хорошо, детка, — промурлыкала Клэр.

Юки улыбнулась и продолжила:

— У нас нет тела Майкла Кэмпиона, но за месяцы, прошедшие после его встречи с мисс Мун, он ни разу не позвонил домой, ни разу не воспользовался кредиткой или сотовым, не подал весточки родителям или друзьям, что с ним все в порядке. Майкл бы так не поступил, не таким он был юношей. Так где же Майкл Кэмпион? Джуни Мун нам все сказала: он умер, его тело расчленили и выбросили в мусорные контейнеры. И сделала это она, Джуни Мун. Точка.

— Видите? — улыбнулась Синди. — Она была великолепна.

ГЛАВА 89

Поздним вечером после вылазки в «Сьюзи» мы с Клэр сидели у нее на кровати, устроив вечеринку в пижамах. Эдмунд был на гастролях с симфоническим оркестром Сан-Франциско, а Клэр заявила, что меньше всего хочет рожать одна.

Я смотрела на нее, лежавшую на огромном блине, в который превратился суперматрац из пены, «запоминающей» форму тела, под полновесными 260 фунтами Клэр.

— Мне уже некуда увеличиваться, — говорила она. — Это невозможно. Я с двумя мальчишками такой огромной не становилась, отчего же эта мелкая девчушка превратила меня в пузатое чудовище, проглотившее планету?

Я засмеялась, подумав, что двадцать лет назад, родив первенца, Клэр носила одежду на несколько размеров меньше, чем когда зачинала Руби Роуз. Но озвучивать догадку не стала.

— Что тебе принести? — спросила я.

— Что-нибудь из морозилки.

— Вас понял, — улыбнулась я и через минуту вернулась с упаковкой «Чанки манки» и двумя ложками.

— Жестоко называть мороженое «Чанки манки»,[21] если после него в это самое и превращаешься, — приговаривала я, забираясь на кровать.