Джеймс Паттерсон – 6-я мишень (страница 25)

Паризи усмехнулся.

— Ты прямо-таки бульдог, Дэвид. Молодец. Все помните дело Родни Кинга? — спросил он, ослабляя галстук. — Родни Кинг, чернокожий, с условным сроком, отказался выйти из машины, когда его остановили за превышение скорости. Четверо белых полицейских вытащили его и отделали дубинками. Нанесли пятьдесят шесть ударов. Все было снято на видеопленку. Дело дошло до суда. Полицейских оправдали, и именно с этого в Лос-Анджелесе начались беспорядки. Так что даже наличие видеозаписи не означает, что дело автоматически попадает в категорию верных. Увидев пленку с избиением Родни Кинга в первый раз, вы будете шокированы. Посмотрите второй раз — возмутитесь. Но если показать вам запись двадцать раз, ваш мозг просто обойдет все острые углы. Да, вы запомните сцену. Несомненно. Но шока уже не будет. И возмущения тоже. Все в этой стране, у кого есть телевизор, видели сделанную Джеком Руни запись. Все видели, как Альфред Бринкли убил четырех человек. Все видели это много-много раз. И шокирующий эффект утратил силу. Понятно? Идем дальше. У нас есть запись. Мы обязаны выиграть дело. И мы приложим все силы, чтобы отправить Бринкли в камеру смертников.

— У нас умный, ловкий и цепкий противник — Барбара Бланко. — Паризи откинулся на спинку кресла. — Общественным защитником она работает не из-за денег. Она верит своему клиенту, и присяжные это почувствуют. А потому мы должны быть готовы ко всему. Все, лекция окончена.

В конференц-зале воцарилось почтительное молчание.

— Юки, мы что-нибудь упустили?

— Думаю, закрыли все пункты, сэр.

— Как самочувствие?

— Отличное, Лен. Я готова. Даже не терпится.

— Понятно. Вам ведь двадцать восемь. Но моя красавица должна прежде всего хорошенько выспаться. Встречаемся завтра, в половине восьмого, здесь же. Всем остальным быть начеку. После полудня у нас вскрытие.

Юки попрощалась с коллегами и вышла из зала, чувствуя приятное возбуждение. Как же ей повезло! Завтра в суде она будет представлять сторону обвинения вместе с самим Леонардом Паризи!

И что бы там ни говорил Лен насчет того, что верняков в их деле не бывает, как бы ни предостерегал, Юки была уверена в успехе. Бринкли — не О. Джей Симпсон и даже не Роберт Дарст. Он не «звезда», ему не симпатизирует пресса. Еще совсем недавно он спал на улице с заряженным револьвером в кармане. Он убил четырех совершенно не знакомых ему людей.

Никакое жюри присяжных не позволит такому маньяку выйти на свободу и снова разгуливать по улицам Сан-Франциско. Ведь так?

Часть четвертая

Народ против Альфреда Бримкли

Глава 62

Перед входом Юки поставила свой кейс на стол рядом с кейсом Леонарда. Они прошли через металлодетектор, затем через первые двойные двери в маленький вестибюль и уже потом, через вторые двойные двери, непосредственно в зал заседаний.

Публика отозвалась на появление приглушенным гулом голосов: рядом с рослым (шесть футов и два дюйма) и массивным Рыжим Псом по центральному проходу шагала невысокая — пять и три с каблуками! — миниатюрная женщина в сером с жемчужным отливом костюме. Распахнув калитку, Леонард галантно пропустил помощницу вперед, затем проследовал за ней и по-хозяйски устроился за столом.

Радостное возбуждение моментально сменилось нервным волнением. Приготовления закончились, и ожидание только натягивало нервы. Юки поправила лацканы костюма, выровняла стопку бумаг на столе и бросила взгляд на часы. До начала заседания оставалось пять минут, а за столом защиты все еще никого не было.

В зале снова зашумели, и Юки, оглянувшись, увидела то, от чего ее сердце почти остановилось. Она толкнула локтем Леонарда, и он тоже повернулся.

По проходу шел Альфред Бринкли. Без бороды, гладко выбритый и коротко подстриженный, в дешевом синем костюме и при галстуке он выглядел не более опасным, чем рисовый пудинг.

Но не Бринкли был причиной того, что у нее похолодело в груди и отвисла челюсть.

Рядом с ним не было Барбары Бланко. Ее место занимал мужчина лет сорока, с ранней сединой в густых волосах, в темно-сером костюме от Бриони и желтым галстуком от Армани. Юки моментально узнала нового защитника Бринкли.

Впрочем, его знали все.

— А, черт! — криво улыбаясь, выругался Паризи. — Микки Шерман. Вы ведь его знаете?

— Еще бы. Несколько месяцев назад вместе защищали одну мою подругу.

— Да, помню. Лейтенант из отдела убийств. Ее, кажется, обвиняли в превышении полномочий? — Паризи снял очки, аккуратно протер платком стекла. — Что я говорил вчера вечером?

— Что нужно быть готовым к любым неожиданностям.

— И к сожалению, оказался прав. Что можете рассказать о нем? О том, что Шерман никогда не отворачивается от камеры, я и сам знаю.

— Играет только первые роли. Мелочами не занимается. Предоставляет другим затыкать щели.

Некоторое время назад Микки Шерман ушел с должности заместителя юридического советника городского муниципалитета и занялся частной практикой, открыв собственное небольшое бюро. Защищать Бринкли он взялся, конечно, не из-за денег, а с тем расчетом, что поднятая прессой шумиха станет прекрасной рекламой для «Шерман и ассошиэйтед». При условии, что он выиграет.

— Что ж, большого штата у него больше нет, — сказал Паризи. — Будем надеяться, что все щели он не прикроет, а наше дело — найти их и разворотить. Если понадобится, ломом. Впрочем, его первую большую проблему я вижу уже сейчас.

— Да, — кивнула Юки. — Альфред Бринкли вовсе не выглядит сумасшедшим. Но, Лен, Микки Шерман тоже это понимает.

Глава 63

Юки вытянулась по стойке «смирно» — свое место на возвышении занял судья Норман Мур. Справа — «Олд глори», государственный флаг Соединенных Штатов, слева — флаг штата Калифорния, прямо перед ним — термос с кофе и лэптоп.

Заседание началось. Двести человек в зале получили разрешение садиться.

Судья Морган считался человеком справедливым, не склонным вмешиваться в прения сторон и прибегающим к молотку только тогда, когда эти прения заходили слишком далеко и превращались в перебранку.

Неспешно и детально проинструктировав присяжных — на это ушло добрых пятнадцать минут, — он повернулся наконец к Леонарду Паризи:

— Сторона обвинения готова?

— Мы готовы, ваша честь.

Паризи поднялся, застегнул среднюю пуговицу пиджака, вышел к скамье присяжных и почтительно поклонился. Выглядел Рыжий Пес представительно — грузный, плотный, широкоплечий, с копной пушистых волос и грубоватым, изъеденным оспинками лицом.

Леонард Паризи не был красавчиком, один взгляд которого заставляет учащенно биться женское сердце, но, когда он начинал говорить, в нем просыпался сценический дар характерного актера, великого мастера калибра Рода Стайгера или Джина Хэкмена.

И тогда от него нельзя было оторвать глаз.

— Леди и джентльмены, когда вас отбирали для этого жюри, вы все сказали, что видели так называемую «пленку Руни», запечатлевшую трагедию на пароме «Дель-Норте». Вы сказали, что беспристрастно выслушаете доводы как обвинения, так и защиты. И вы обещали судить мистера Бринкли по тому, что будет представлено и доказано в ходе этого процесса, в этом зале.

Он окинул взглядом публику.

— Вот почему я хочу рассказать вам, как все было в тот день, первого ноября, на борту парома, чтобы вы посмотрели на произошедшее свежим взглядом. Денек для морской прогулки выдался чудесный. Около шестидесяти градусов, временами солнце. Многие отдыхающие были в шортах, потому что Сан-Франциско, оно ведь как-никак в Калифорнии, верно?

По залу рассыпались смешки — Паризи разогревался перед тем, как перейти к главному:

— И вот этот чудесный день превратился в кошмар из-за того, что на борту парома оказался сегодняшний подсудимый, Альфред Бринкли. Денег у мистера Бринкли не было, но он нашел на рынке утерянный кем-то билет и решил прокатиться. На прогулку он отправился с заряженным револьвером. Шесть патронов в барабане. До Лакспура мистер Бринкли добрался без приключений, но на обратном пути, когда паром уже подходил к пристани, на глаза подсудимому попалась Андреа Канелло, спорившая о чем-то со своим сыном, девятилетним Тони. По причине, известной только мистеру Бринкли, он достал оружие и выстрелил тридцатилетней женщине в грудь. Она умерла почти мгновенно, на глазах у маленького мальчика, — продолжил Паризи. — Сын Андреа Канелло повернулся и посмотрел на человека, убившего его мать, огромными, полными ужаса глазами. И что же сделал мистер Бринкли? Он выстрелил в Тони Канелло, мальчугана, вооруженного всего лишь стаканчиком клубничного мороженого. Тони ходил в четвертый класс и с нетерпением ждал День благодарения, на который мечтал получить в подарок горный велосипед. Тони хотел вырасти и стать мужчиной. Мистер Бринкли не дал ему такого шанса. Мистер Бринкли отнял у него все. Вечером того же дня Тони Канелло умер в больнице.

Судя по лицам членов жюри, Паризи тронул их за живое. Одна из присяжных, молодая женщина с волосами жгучего пурпурного цвета, закусила губы, пытаясь сдержать слезы, уже покатившиеся по щекам.

Леонард Паризи опустил голову в знак почтения к ее чувствам и сделал паузу — пусть поплачет.

Глава 64

Судья Мур повернулся к присяжным, шести мужчинам и шести женщинам:

— Как насчет небольшого перерыва? Есть необходимость? Нет? Хорошо. Продолжайте, мистер Паризи.