Джеймс Освальд – Книга душ (страница 9)

– Понятия не имею. Может, кто-то и мог. Вот только какой смысл? Спалив здание, его не сохранишь. Я видел повреждения, по правде говоря, теперь фабрику можно только снести. Начать с нуля.

– Именно это вы бы и предпочли сделать, мистер Рэндольф?

– А, вижу, к чему вы клоните. – Рэндольф снова выбрался из кресла, и Маклин явственно услышал облегченный вздох кожаной обивки – или ему показалось? Рэндольф сделал Маклину и Робертсону знак следовать за ним, выскочил из кабинета, куда они зашли всего минуту назад, и зашагал к дальнему концу офиса, где на нескольких столах были установлены тщательно выполненные макеты зданий, над которыми работала «Рэндольф Девелопментс».

– Наши нынешние проекты, – объявил Рэндольф. – Шесть – в Эдинбурге, по одному – в Пиблсе и Биггаре и три площадки в Глазго – в процессе разработки. Это если не считать кузнечного производства по соседству. На него у меня особые планы. Но вот это здание… – Рэндольф нагнулся над столом и бережно снял крышу с макета фабричного здания, сгоревшего вчера вечером на глазах у Маклина. Взгляду открылись столь же тщательные макеты двух больших квартир. Ниже были еще два жилых этажа, а первый этаж занимали заботливо выполненные в миниатюре бассейн и спортзал. Маклин обратил внимание на усаженную деревьями парковку на заднем дворе, где стояли модельки «порше», БМВ и «мерседесов». Ни одной «Альфа-Ромео» он не заметил.

– Это наш флагманский проект, инспектор. Я заплатил два миллиона только за участок. Тот пентхаус, что позади, я собирался оставить себе под городскую квартиру. По-вашему, мне могло прийти в голову спалить такое здание, чтобы натыкать на его месте бетонных коробок?

– Я пока ничего об этом не знаю, мистер Рэндольф. Потому-то мы и здесь. Это вполне мог быть и случайный пожар, только за последние месяцы что-то многовато подобных случайностей. Включая две – на ваших объектах. Насколько я в курсе, строительный бизнес сейчас дышит на ладан. А страховка вряд ли помешает тому, кто испытывает проблемы с наличностью.

– Понимаю, к чему вы клоните инспектор, но тут вы ошиблись. Да, здание было застраховано, и деньги эти нам отнюдь не помешают, врать не буду. Но у нас ведь не какая-нибудь шарашкина контора, мы специализируемся на элитной недвижимости. Наших клиентов финансовый кризис не особенно затронул, и у «Рэндольф Девелопментс» тоже с финансами все в порядке. Готов показать бухгалтерскую отчетность, если хотите. – Рэндольф принялся не спеша собирать макет, ласково пройдясь миниатюрными пальчиками по квартире на верхнем этаже, ее стальному решетчатому балкону, выходящему на задний двор – оттуда, должно быть, виден холм Артура.

Маклину было совершенно очевидно, что поджигать свой собственный дом ради страховки Рэндольф не стал бы.

– А насколько далеко успели зайти работы? – спросил он Рэндольфа.

– Мы полностью провели подготовку, укрепили фундамент и стены, разобрались с водопроводом и канализацией. Думали уже снимать старые перекрытия. И очень жаль, что так и не успели.

– Почему, сэр? – вмешался Робертсон. Маклин заметил, что он что-то записывает в блокнот.

– Да потому что гореть было бы нечему. Остался бы бетонный пол первого этажа да каменные стены. А вот половицы и балки – это все хоть и старинное, но дерево.

– Больше там вчера ничего не было? – уточнил Маклин. Он вспомнил клубы дыма и яростное рыжее пламя. И все это – от половиц с балками?

– Абсолютно пусто. Я сам там все осматривал вчера днем, со мной была еще пара ребят. – Рэндольф махнул рукой в сторону двух молодых сотрудников, склонившихся над экранами, и повысил голос: – Пэт, Гэри! Насчет фабрики «Вудбэри». Когда мы были там вчера, оттуда ведь уже все вывезли?

Пэт – или, возможно, Гэри – оторвал взгляд от монитора и кивнул.

– Вот именно. Вчера утром туда должны были завезти кое-какое оборудование, но от подрядчика позвонили, что смогут только сегодня. Черт побери, надеюсь, хоть это-то отменить догадались? – Рэндольф вытащил телефон и принялся набирать номер.

– Кто-нибудь еще мог попасть вчера в здание? После того, как там побывали вы? – спросил Маклин.

– Только Джордж Макгрегор. Он вроде коменданта. Я так понимаю, он там работал, еще когда это была мебельная фабрика. Старик совсем выжил из ума, но на него можно положиться. Обожает рассказывать всяческие байки об этом здании – заслушаешься.

– Обязательно послушаю, – кивнул Маклин. – Только скажите, как нам его найти.

12

Джордж Макгрегор жил в крохотной полуподвальной квартирке неподалеку от сгоревшей «Вудбэри». Когда Робертсон постучал, он приотворил дверь, битый час разглядывал удостоверения обоих полицейских сквозь грязные, исцарапанные стекла очков и наконец с явной неохотой пропустил их внутрь. Через узкий коридор с низким потолком они проследовали за стариком до открытой двери. Единственным источником скудного освещения в гостиной оказалось давно не мытое окно, смотревшее прямо на серую бетонную стену; улицу сквозь него можно было разглядеть, только вывернув шею. С провода под потолком свисала лампочка без абажура, но старик не озаботился тем, чтобы ее включить. Он прошаркал через всю комнату, огибая стопки книг и заклеенные лентой картонные коробки, которыми был уставлен пол, и плюхнулся в старое, разболтанное кресло. Потертая обивка исторгла клубы пыли, в комнате запахло кошкой, которая, очевидно, некогда здесь жила.

– Ну, и что вам нужно? – Сесть Макгрегор им не предложил и, обведя взглядом комнату, Маклин сообразил, что сделать это было бы не так просто. Правда, в углу обнаружился диванчик, но весь заваленный стопками старых газет.

– Мы насчет вчерашнего пожара, – начал он. – Уильям Рэндольф сообщил мне, что вы – комендант здания фабрики.

– И что? Я ее не поджигал.

– Я и не говорил, что это были вы, мистер Макгрегор. Не вижу в этом никакой для вас выгоды. Я просто хотел выяснить, в котором часу вы вчера заперли фабрику…

– Она сама сожглась. Как и все остальные.

– Прошу прощения?

– Мне двенадцать было, когда я поступил на фабрику. Лучший день в моей жизни. Меня сам старик Вудбэри у входа встречал. Руку пожал и пропуск выдал. Шесть лет я ходил в подмастерьях. Шесть лет, вы хоть представляете? Тогда профессии еще было принято учиться. Не то что сейчас. Неудивительно, что страна катится в тартарары.

Маклин вздохнул. Разговор принимал слишком знакомый оборот.

– Мистер Макгрегор, вы ведь собирались сообщить, во сколько вчера заперли фабрику.

– Ничего подобного. Я что, похож на маразматика?

На этот вопрос Маклин предпочел не отвечать.

– Так во сколько?

– После четырех. Может, в полпятого.

– Почему так рано?

– После полудня никаких работ не было. Я б подольше остался, если бы привезли оборудование или еще чего. Только доставку перенесли на день.

– А когда уехал мистер Рэндольф?

– Может, в четыре или раньше. То есть если и раньше, то только чуть-чуть.

– И вы после этого не слишком задержались?

– Нет, конечно. Когда стемнеет, там не слишком уютно. Воспоминания. И тени.

– Тени?

– Ну да, тени. – Макгрегор вновь оседлал своего конька. – Знаете, что фабрику построили в 1842 году? А до того там стояло с десяток мастерских помельче. Здешним производствам уже лет пятьсот как минимум. Это место со своей историей. Земля насквозь по́том пропитана.

– Так, по-вашему, сэр, здание поджег призрак? – В тоне констебля Робертсона не было ни грамма сарказма, но Маклин все же поморщился. Опыт общения со старикашками наподобие Макгрегора у него имелся, и он подсказывал другое направление беседы.

– Ты, сынок, вроде не совсем дурачок, а? Призраков не бывает. Хотя по телевизору тебе и не такое покажут. – Макгрегор кивнул на предмет, напоминавший деревянный ящик, к которому спереди зачем-то прилепили стеклянное блюдо. Конец шестидесятых, еще черно-белый, если Маклин не ошибался. Коллекционеры сейчас платят за такие приличные деньги. А старик, скорее всего, купил его еще новым.

– Но вы же сами сказали… – начал Робертсон, но Макгрегор гневно перебил его:

– Вот только не надо мне рассказывать, сынок, что я сам сказал. Мне восемьдесят четыре года, и я больничного ни разу не брал, ясно тебе? Я на войне был!

– Прошу прощения, сэр, я не хотел вас обидеть. Мы просто стараемся разобраться…

– А ведь ты из Файфа, парень, а? По акценту чувствуется. С побережья, если меня слух не подводит.

– Да, сэр. Из Питтенвима.

– Моя Эсме была из Струтера, – сообщил Макгрегор. Выражение его лица изменилось, глаза за толстыми, заляпанными стеклами очков словно смотрели куда-то вдаль.

Как давно умерла его жена, спросил себя Маклин. И знают ли социальные службы о полубезумном старике, живущем в зарастающей грязью квартире?

– Мистер Макгрегор, – он присел на корточки посередине комнаты, чтобы их глаза были на одном уровне, – как, по-вашему, загорелась фабрика? Вы ушли последним. Могли вы оставить включенным свет или что-то в этом роде?

– Нет там никакого света. Проводку сняли неделю назад. Поэтому я и не хотел там оставаться после заката.

Маклин осторожно потянул носом воздух и сразу пожалел об этом. Квартирка пропиталась сложным букетом малоприятных ароматов – лучше не задаваться вопросом, каких именно, – однако табачного дыма среди них не было.

– Вы ведь не курите, мистер Макгрегор?