Джеймс Олдридж – Спортивное предложение (страница 26)

— Нет, но я думаю все-таки…

— А вы когда-нибудь измеряли рост пони мисс Эйр? — перебил его отец.

— Этого не требовалось.

— Значит, вы не можете утверждать — по способу, принятому в зоотехнических лабораториях, — что пони, находящийся сейчас в полиции, есть пони мисс Эйр?

— Таким способом не берусь доказывать. Но есть другие способы.

— Какие же другие способы? — поинтересовался отец. — Если руководствоваться методом, применяемым в науке, то вы должны предъявить записи об общих размерах лошади, о ее росте, цвете, особых приметах и т. д. Разве не так?

— Да, но не с этими пони. Они все как один.

— Но если вы хотите доказать что-то в суде, вы должны иметь эти данные, мистер Уотерс. Иначе, как вы можете утверждать, что пони, о котором идет речь, есть именно тот, а не другой?

— Очень вы все усложняете, — недовольно сказал Блю.

— Возможно. Но, к сожалению, мистер Уотерс, одного вашего слова недостаточно, чтобы суд удостоверился, что этот пони — Бо. Потому что я могу представить несколько заслуживающих доверия свидетелей, которые скажут, что это Тэфф.

— И они здорово ошибутся, черт возьми! — сказал Блю.

Но отец уже покончил с его допросом. Теперь я окончательно уяснил себе его тактику: не только нейтрализовать все, что говорит Стрэпп и его свидетели, но и настойчиво показывать, что такие же точно доказательства он может привести в пользу Скотти. Я недоумевал. Зачем выпячивать этот мотив равенства сейчас? Не лучше ли было просто подорвать позицию той стороны и всячески отстаивать правоту Скотти?

Я видел, что Стрэпп явно обескуражен, да и Эллисон Эйр тоже. Даже судья надел на нос пенсне и серьезно, молча глядел на отца, словно стараясь разгадать его дальнейшие намерения.

Единственными реальными доказательствами, которыми располагал Стрэпп, были неподкованные копыта, две мозольные отметины на задних ногах пони, оттенок его масти, а также его привязанность к Джози. Это подтверждали два свидетеля — Блю и скотник Скиттер Биндл, который тоже имел дело с обоими пони, но ни тот ни другой не могли представить требуемые моим отцом научные доказательства, что пони, содержащийся в полиции, — это Бо.

Последней была вызвана Стрэппом сама Джози. Эллисон Эйр перенес ее на свидетельскую скамью.

Судья спросил, не желает ли она сесть в кресло на возвышение, рядом с судьями.

— Нет, я хочу сидеть здесь, — ответила она.

— Так вот, Джози, — начал Стрэпп, — позволь мне спросить тебя: ты уверена, что пони в полицейском загоне есть именно Бо, твой пони?

— Да, мистер Стрэпп.

— Откуда ты это знаешь? — продолжал Стрэпп.

Джози прикусила губу.

— Ну, я ведь знаю моего отца и мою мать. Я знаю, что моя мать — это моя мать. И знаю, что Бо есть Бо. Я не могу вам сказать, откуда я знаю.

Это был очень хороший ответ, он понравился присутствующим, даже мой отец поднял брови, видимо, оценив его.

— Какой он, твой пони?

— Он упрямый и умный, иногда хитрый. Он не любит, когда кто-нибудь, кроме меня, трогает его руками, и не любит еще сорок, которые ищут червей в его стойле. Он их ненавидит.

Даже судью проняло.

— А что пони, который содержится в полицейском загоне, делает так же, как твой Бо?

— Ну, он вскидывает голову вот так, — она показала как, — когда подходят к нему близко. Он позволяет мне чистить его шею скребком, а многие пони моего отца терпеть этого не могут. Он тихонько подталкивает меня, когда я глажу его, а еще наклоняет голову, когда я хочу его причесать и не достаю до него.

— Он действительно все это делает? — спросил судья, словно впервые услышав что-то интересное.

— Да. И еще много другого.

— А как зовут твоего пони? — спросил Стрэпп.

— Бо, конечно. Вы это знаете, мистер Стрэпп.

— Конечно, Джози. Я только хотел узнать: когда ты в полицейском загоне кричишь ему «Бо!», он подходит к тебе?

— Да.

— Сразу подходит?

— Да.

— Он когда-нибудь кусал тебя? Я имею в виду пони, что в этом загоне.

— Нет. Конечно, нет.

— А валлийские пони с вашей фермы склонны брыкаться или кусаться?

— Они любят бить друг друга копытами, а людей не бьют. Но кусаются очень часто.

— А ты видела, чтобы пони, который в полицейском загоне, кусал кого-нибудь?

— Да.

— Кого же?

— Его!

Джози показала пальцем на Скотти, и оба они на несколько мгновений уставились друг на друга. Джози сглотнула слюну.

Скотти, и без того подавленный непонятными подробностями судебной процедуры, покраснел до ушей. Он смотрел на нее расширенными глазами и, словно они были близнецы, сжал губы в точности так, как это делала Джози.

— Протестую! — мягко сказал отец, не вставая с места.

— Хорошо, — сказал Стрэпп, — не будем об этом. Два последних вопроса, Джози. Ты любишь своего пони?

— Конечно.

— Что бы ты сделала, если бы потеряла его навсегда?

— Я бы умерла, — с неистовой страстностью сказала Джози.

Судья улыбнулся, а мой отец нахмурился. Он всегда возражал против того, чтобы детям задавали в суде вопросы, возбуждающие чрезмерные эмоции.

— Я вынужден заявить протест, — сказал отец, — исходя из интересов самой же мисс Эйр.

Судья кивнул и что-то пометил огрызком карандаша у себя в блокноте.

Но я-то понимал, что Джози ответила правильно, и большинство женщин в зале готовы были аплодировать ей.

— Это все, Джози, — сказал Стрэпп. — Впрочем, мистер Квэйл, вероятно, тоже пожелает задать тебе несколько вопросов, поэтому останься пока здесь, если не возражаешь.

— Я не возражаю, — сказала Джози тоном королевы.

Мой отец встал.

— Мисс Эйр… — начал он.

Он вежливо подождал ее ответа, и Джози это понравилось.

— Да, мистер Квэйл, — сказала она.

— Мисс Эйр, вы сказали, что пони в полицейском загоне подходил к вам, когда вы называли его «Бо».

— Да, я так сказала.

— Он подходил каждый раз, когда вы его звали?

Джози заколебалась.