Джеймс Нельсон – Викинги. Ирландская сага (страница 58)

Фланн недовольно фыркнул.

— Очень хорошо, — проворчал он.

Повернувшись, он стал спускаться по грубо сколоченной лестнице вниз, на землю, и Морриган двинулась за ним. К тому моменту, как она сошла с последней ступеньки, Фланн уже стоял во главе колонны пехотинцев, готовых выступить по первому сигналу. Это были не те легковооруженные стражники, что сопровождали их в качестве почетного эскорта, когда они вышли из крепости навстречу захватчикам. Здесь собрались воины, готовые сражаться, вооруженные мечами, копьями и щитами, в кольчугах и шлемах.

Позади них виднелись упряжки лошадей, нервно прядающих ушами и перебирающих копытами. Они не привыкли к работе в столь поздний час и потому понимали, что грядет нечто необычное. Лошади были запряжены в пустые повозки, предназначенные для мужчин, которые не смогут передвигаться самостоятельно. На дне повозок грудой были свалены ножные кандалы и кожаные ремни для рук.

— Вперед! — крикнул Фланн, и в голосе его прозвучала властность, которая так нравилась Морриган.

Она знала, что сейчас он был готов заняться тем, что любил больше всего на свете и в чем преуспел. Его с души воротило от хитростей, обмана и интриг. Зато вдвоем Морриган и Фланн представляли собой команду настоящего полновластного правления.

По приказу Фланна большие дубовые створки главных ворот Тары распахнулись и колонна двинулась вперед. Семьдесят пар ног зашагали по мягкой земле, и вслед за их топотом послышался скрип повозок и перезвон лошадиной упряжи. Морриган хотелось встать во главе колонны, рядом с Флэнном, но она понимала, что не может себе этого позволить, и потому двинулась рядом с первой пустой телегой. Быть может, возглавить колонну ей не дадут, но и оставаться в стороне она не желала. Она знала фин галл лучше кого бы то ни было в Таре, как знала и то, что нужно сделать, чтобы справиться с ними.

В конце колонны ее поджидали Доннел и Патрик. Когда воины двинулись вперед, они пристроились рядом, приотстав на несколько шагов. Они тоже надели кольчуги и вооружились мечами и ножами, хотя формально не являлись членами дружины Фланна. Они вообще не были воинами. Большую часть своей жизни оба пасли овец, и потому их навыки в обращении с оружием, мягко говоря, оставляли желать лучшего. Они были людьми Морриган, и она прекрасно знала, как с наибольшей выгодой использовать их Богом данные таланты.

Они быстро продвигались вперед. Часовые, которых толстяк с бородой столь нарочито расположил подле ворот крепости, лежали, скорчившись, на земле. Кто-то даже смог проползти немного, но все прочие лежали там же, где и упали. По приказу Морриган им связали запястья и швырнули в самую последнюю повозку. Они стали первым уловом.

Из лагеря не донеслось ни сигналов тревоги, ни криков, вообще никаких звуков, которые свидетельствовали бы о том, что его обитатели вооружаются, готовясь оказать им достойную встречу. Стихли даже стоны и звуки рвотных спазмов, так что, помимо тележного скрипа и топота шагающих ирландцев, ничего слышно не было. В воздухе повис резкий запах рвоты.

Фланн остановил колонну.

— Слушать мою команду, солдаты, — обратился он к своим людям. — Начинаем облаву. Гоните или тащите их сюда, если в том возникнет необходимость, а уж мы закуем их в кандалы и свяжем. — В его голосе прозвучали едва заметные нотки отвращения.

Морриган поспешила в голову колонны. Доннел и Патрик последовали за нею.

— Фланн! Первым делом надо найти и обезвредить Торгри- ма, он очень опасен. Прошу тебя, позволь взять с собой четырех пехотинцев.

Фланн огляделся. Она знала, что он прибегает к этому приему, когда ему нужно время, чтобы принять решение. Затем он взглянул на Доннела и Патрика с таким видом, словно хотел сказать: «У тебя уже есть люди, неужели тебе их мало?»

Но вслух он не произнес ни слова, поскольку знал, что братья — отнюдь не солдаты.

— Хорошо. Вы четверо, — он указал на воинов, стоявших позади, один из которых держал в руке шипящий и плюющийся искрами факел. — Ступайте с Морриган. Делайте все, что она скажет.

Морриган, не оглядываясь, шагнула в сторону, с радостью услышав шаги за спиной — значит, солдаты последовали за нею. Ее обогнал Доннел, и она поспешила за ним вдоль ряда палаток. Они с Патриком были в числе рабов, оставленных здесь для того, чтобы прибраться после окончания пиршества, но они лишь делали вид, что убирают, а на самом деле наблюдали и запоминали.

Доннел остановился у палатки, которую занимали Торгрим и Харальд. Морриган повернулась к четырем пехотинцам.

— Войдите и свяжите- всех, кого найдете внутри, — приказала она. Если у Торгима и Харальда сохранились хотя бы остатки сил, то взять их в плен — задача для настоящих воинов.

Четыре меча с легким шорохом выскользнули из ножен, и первый из пехотинцев откинул полог палатки и ворвался внутрь. За ним по пятам последовали остальные, включая и того, кто держал факел. Морриган застыла в ожидании, прислушиваясь. Внутри переворачивали постели, а по стенам плясали жутковатые тени людей, отбрасываемые светом факела. Прошло не более полминуты, и все четверо вышли наружу.

— Там никого нет, — доложил солдат с факелом.

«Проклятье», — подумала Морриган.

— Очень хорошо. Следуйте за мной.

И они всемером — четверка воинов, Доннел, Патрик и Морриган — принялись обыскивать лагерь. Они заглядывали в каждый шатер и палатку, переворачивали стонущих фин галл, которые валялись по всему полю, и подносили факел к их лицам. Но Торгрима и Харальда среди них не было.

Пока они занимались своим делом, люди Фланна методично вылавливали остальных фин галл, волоча тех, кто уже не мог идти сам, к тому месту, где ранее стояли столы для банкета, защелкивая на лодыжках ножные кандалы и связывая им запястья кожаными шнурками. Норманны не оказывали ни малейшего сопротивления, разве что изредка кто-либо из них пробовал неловко отмахнуться ножом или ударить кулаком. Цикута оказалась самым могучим воином из всех, которых когда-либо знала Морриган.

Через час после полуночи Фланн приказал в последний раз обыскать лагерь, но больше его люди никого не нашли. Все, кто в нем находился, уже лежали в повозках. Победа оказалась бескровной и полной. Ну или почти полной.

Морриган вооружилась факелом и стала обходить телеги одну за другой, вглядываясь в лица лежащих в них людей. Ни Торгрима, ни Харальда среди них не было.

— Фланн, — негромко обратилась она к брату с плохо скрытым беспокойством. — Торгрима здесь нет. Каким-то образом ему удалось бежать.

Фланн пожал плечами.

— Он один. Одним больше, одним меньше — какая разница?

— С ним его сын. И бог знает кто еще.

— Даже если с ним ушла целая дюжина, это не имеет никакого значения. Мы взяли в плен почти всю армию фин галл. И теперь остальные ри туата, узнав о нашей победе, придут нам на помощь.

Но Морриган лишь покачала головой.

— Мы не можем позволить Торгриму оставаться на свободе. Он слишком опасен.

Фланн в упор взглянул на нее, и Морриган не понравилось выражение его лица.

— Кто он такой, этот Торгрим? — спросил он. — Почему ты так беспокоишься из-за одного-единственного мужчины?

Морриган густо покраснела, надеясь, что в темноте этого никто не заметит. Однажды, в момент слабости, она отдалась Торгриму, еще давно, на борту его корабля. Он обладал силой, в которой она черпала утешение и защиту, а еще достоинством и порядочностью, которых она никак не ожидала встретить в норманне. Но так оно и было. Торгрим очень любил своего сына, готов был отдать за него жизнь, и уже одно это многое сказало ей о том, каким человеком он является на самом деле.

Кроме того, нельзя было отрицать, что он был привлекателен. Очень привлекателен. Она вспомнила, какое нервное возбуждение охватило ее, когда сегодня днем он снял с головы шлем и она впервые увидела его спустя столько времени. Она вспомнила свои ощущения и смешалась.

«Но все это, — сказала она себе мгновением позже, — нисколько не повлияет на то, что я должна сделать».

— Я знаю Торгрима достаточно хорошо, чтобы понимать: его ни в коем случае нельзя оставлять на свободе, — со вновь обретенной решимостью жестко ответила она. — Мы должны найти его. Нужно пустить по его следу собак.

Глава тридцать четвертая

Пусть мечи сверкают!

Мы порою летней

Подвигов немало

Совершим, о воины!

Они шли по открытой местности, Торгрим и его небольшой отряд, хотя передвигаться по дороге было бы удобнее. Она прямиком привела бы их туда, куда и хотел попасть Торгрим. Но они не могли выбрать ее. Уж это было ясно с самого начала. На открытой местности у них еще был шанс ускользнуть. Если только у ирландцев не окажется собак.

Правая рука Харальда была заброшена на шею Торгрима слева, а викинг по имени Освив, служивший в хирде Арнбьерна и сидевший на веслах на борту «Черного Ворона» напротив Харальда, положил ему руку на шею с правой стороны. В двадцати шагах позади, поминутно спотыкаясь, плелся Старри Бессмертный вместе с четырьмя другими викингами. Здесь были все, кого Торгриму удалось заставить подняться на ноги.

Хотя он приказывал взяться за оружие всем мужчинам в лагере. Он кричал на них, осыпал пинками, упрашивал и умолял, но только эти семеро откликнулись на его призыв.

Харальд настолько привык беспрекословно повиноваться Торгриму, что поднялся без слов, пусть и едва переставляя ноги. Старри тоже подчинился, но, встав на колени, заявил, что дальше никуда не пойдет и что у него просто нет на это сил. Торгрим присел рядом с ним на корточки и негромко заговорил. Ему удалось описать берсерку картину смерти, которая его ожидает: он будет стоять на коленях перед своими врагами, в луже рвоты на траве, обессилевший настолько, что не сможет поднять меч, не говоря уже о том, чтобы сражаться.