Джеймс Нельсон – Сторожевой корабль (страница 52)

— Томас, я не позволю тебе рисковать своим положением из-за меня, — сказала Элизабет.

— И я больше не позволю, чтобы тебя использовали в качестве пешки, — сказал Марлоу тоном, не признающим протеста.

— Мне… Может быть, мне лучше не показываться, — предложила Элизабет.

Марлоу оторвал взгляд от далекой лодки и посмотрел на нее, затем протянул руку и взял ее за руку. — У меня нет никаких опасений по поводу того, что я забрал тебя из тюрьмы. Я не позволю держать тебя, как преступнику. Преступление было в том, что они заперли тебя. С тобой они ужасно обошлись, и теперь настало время воздать тебе по справедливости, и если они не захотят ее воздать, то ответят мне лично.

Он держал ее за руку и смотрел ей в глаза, пока не услышал крик рулевого — Поднять весла — и шлюпка не оказалась рядом.

— Пошли со мной, — сказал он. — Мы должны пойти и встретить наших гостей. Он провел ее вниз по трапу квартердека и через палубу, где по обеим сторонам трапа в два ряда выстроились матросы «Плимутского приза», держа абордажные пики вертикально, образуя прямой, хотя и несколько пугающий коридор для тех, кто поднимался на борт.

Марлоу занял свое место рядом с Рейкстроу как раз в тот момент, когда над планширом показалась голова губернатора. Николсон поднялся с некоторым усилием и осторожно огляделся, когда ступил на палубу.  Марлоу пришло в голову, что губернатор не больше уверен в статусе Марлоу, чем Марлоу в статусе губернатора.

«Великолепно, — подумал он, —   мы будем подобны двум пьяным слепым, держащимся друг за друга».

Николсон быстрым шагом прошел мимо шеренги мужчин, и Марлоу шагнул ему навстречу, протянув руку: — Губернатор, как приятно снова вас видеть, — сказал Марлоу.

Николсон пожал ее: — А, это ты, Марлоу, — сказал он. Его глаза метнулись в сторону Марлоу. — Миссис Тинлинг, надеюсь, с вами все в порядке.

— Все очень хорошо, спасибо, губернатор, — сказала Элизабет сделав реверанс. Немногие были более любезны и дипломатичны, чем губернатор Николсон. Именно поэтому он так хорошо справлялся со своей работой.

Но, то же самое нельзя было сказать о президенте Финче, который стоял позади Николсона, и одаривал Элизабет неприятным взглядом. Он сказал: — Марлоу, нам нужно многое обсудить.

— Я тоже так думаю, господин президент, — сказал Марлоу. Николсон не слишком заботился о Финче, и Марлоу вообразил, что Городской Совет навязал ему этого человека, опасаясь, что, оставшись один Николсон будет слишком снисходителен к своему своенравному капитану морской стражи.

Он указал на кормовые каюты. — Пожалуйста, господа, не присоединитесь ли вы ко мне в моей каюте, где мы выпьем по стаканчику, и все обсудим?

Пять минут спустя четверо мужчин - Марлоу, Николсон, Финч и секретарь сидели за столом в большой каюте, поставив перед собой наполненные до краев бокалы с вином.

— Ну, Марлоу, кажется, у нас есть некоторые проблемы, которые нужно решить? — сказал Николсон. — Теперь я знаю о ваших отношениях с миссис Тинлинг, но я думаю, вам лучше понять, что ее обвиняют в преступлении, караемом смертной казнью.

— С ней ужасно обращались, в течение нескольких лет сначала этот муж-скотина, а затем весь вонючий выводок Уилкенсонов, и я не позволю ей больше страдать.

— Что ж, сэр, — вмешался Финч прежде, чем Николсон успел заговорить. — Что касается ее семейного положения, я думаю, мы все знаем правду. Он продолжил сквозь гневный взгляд губернатора. — Однако это не вызывает особого беспокойства. Более важное значение имеет предъявленное ей обвинение в убийстве.

— Обвинения в убийстве не было, сэр. Обвинение в соучастии, а этому нет ни малейшего доказательства. Я читал заявление Люси, что она ни в малейшей степени не имеет отношения к Элизабет. Наоборот. Это все вымысел, подстроенный против нее ублюдками Уилкенсонами, и сделано это ради мести, не более того.

— Вы не имеете права говорить в такой манере о главенствующей семье в этой колонии, — сказал Финч.

— Господа, господа. — Николс поднял руки, и Марлоу и  Финч замолчали. — Пожалуйста, капитан Марлоу, несмотря ни на что, Джейкоб Уилкенсон является членом Палаты горожан и выдвинул обвинения, которые могут быть сняты только в суде, прошу вас понять, что миссис Тинлинг все еще должна считаться заключенной до суда.

— Я это понимаю.

— Тогда вы позволите нам снова взять ее под стражу?

— Нет не позволю.

— Тогда, сэр, — громко сказал Финч, — мы все равно ее арестуем, и ваши собственные низменные желания будут прокляты.

— И как, сэр, — спросил Марлоу, — вы собираетесь это сделать?

— Ну, Марлоу, — снова попытался вмешаться Николсон, — это будет считаться как укрывательство беглеца, знаете ли, и так не годится.

— Я все это понимаю, губернатор.

— И поймите также, — вмешался Финч, — что ваш собственный статус тоже под вопросом, под очень большим вопросом. Есть основания полагать, что вы не тот, за кого себя выдаете, сэр, и вполне можете быть разыскиваемы по закону вместе с этой маленькой шлюхой.

Марлоу перевел взгляд на Финча, и его холодный взгляд остановил президента на середине буйства. Он уселся на свое место и прочистил горло.

— Люди умирают и не за такие слова, сэр, — сказал Марлоу. — От моей собственной руки.

— Вы угрожаете мне, сэр?

— Да.

Финч не находил слов, ошеломленный прямотой этого ответа, и Николсон стал искать компромисса.

— Теперь, господа, я думаю, в этом нет необходимости. Ведь мы все на одной стороне? Не будим ссорится, как кучка голландцев. Но послушайте, Марлоу, это правда, что были подняты такие вопросы.  Лично я не хотел бы освобождать вас от вашего командования.

— Мне бы тоже не хотелось, чтобы вы попытались.

— Как бы то ни было… — Николсон был слишком опытным дипломатом, чтобы его сбила с толку эта подразумеваемая угроза. — Я признаю, что против миссис Тинлинг нет улик, что ее арест — дело рук Уилкенсона. Я думаю, возможно, мы можем забыть обо всем этом, обвинениях и тому подобном, принимая во внимание хорошую работу, которую вы проделали, и службу, которую, я надеюсь, вы продолжите выполнять.

— Послушайте, губернатор, — снова встрял Финч, — не начинайте давать обещания, которые вы не в состоянии сдержать. Мы договорились, что, возможно, мы могли бы уступить в некоторых вопросах.  Но отношения этого человека невыносимы, и это его укрывательство…

— Что это за долг, который, как вы надеетесь, я буду продолжать выполнять? — Марлоу откинулся на спинку стула. Николсон не сказал бы этого, если бы не имел в виду что-то конкретное.  Он не был бы так великодушен в своем прощении, если бы ему все еще не требовались услуги Марлоу.

— Что ж.— Николсон прочистил горло, и впервые ему стало не по себе. — с многих мест поступают сообщения о том, что в бухте находится пират. Я получил известие из Норфолка. Они там в состоянии, я бы сказал, чертовски близком к панике.  Хэмптон-Роудс в страхе, пираты наверняка разграбят все загородные дома, как злодеи сделали это на Тиндаллс-Пойнт в 82-м. Имеются даже некоторые мысли, что они, возможно, захватили «Братьев Уилкенсон»

— И я могу добавить, — вмешался Финч, — судно не захватили бы если бы не вы.

— Судно не захватили бы, сэр, если бы Джейкоб Уилкенсон соблюдал закон.

— Джейкоб Уилкенсон, о котором вам приятно говорить так дурно, по крайней мере радеет о защите от этого злодея. Он реквизировал огромное количество военного снаряжения у ополченцев, собирает порох, дробь, стрелковое оружие и намерен привлечь своих соседей. Я надеюсь, сэр, что вы тоже окажете такую же помощь.

— Да, да, — сказал Николсон, — а теперь послушайте, Марлоу, могу ли я рассчитывать, что вы разберетесь с этим пиратом? Это значительно улучшит ваше положение среди горожан, которое, должен сказать, несколько ослабло.

Марлоу посмотрел на красное и сердитое лицо Финча и на безучастное лицо губернатора, лицо прирожденного переговорщика.

Ему предложили выбор, расставленный перед ним, как блюда на фуршетном столе. Он мог уйти в отставку, сдать корабль Рейкстроу, сдать Элизабет шерифу и направить пистолет себе в голову.  Или он мог бы продолжить свой прежний путь, по которому шел, забрать «Плимутский приз» на Карибы, и открыть новый счет. Попрощаться с Томасом Марлоу и всем, кем он стал. Это был бесчестный путь, но, по крайней мере, он спас бы своей жизнью.

Или он мог пойти и сразиться с Жан-Пьером Леруа, поскольку был уверен, что пират, сеющий ужас в нижнем заливе, действительно был Леруа. Злобный, жестокий человек, у него людей, вероятно, вдвое больше, чем на борту «Плимутского приза». Леруа мечтает отомстить морской страже, которые обманули его и так жестоко расправились с его экипажем. Он не хотел даже думать о том, что произойдет, когда Леруа узнает, кто командует этим кораблем. И он не думал, что его люди смогут одержать победу над Леруа. Но это был почетный путь, путь к ужасной, но почетной смерти.

Смерть или позор, из этого он должен был что-то выбрать

— Я все еще капитан морской стражи, — сказал он наконец, — и поэтому мне надо выполнить свой долг.

Глава 28

Два корабля вели сражение где-то внизу по течению от Джеймстауна. Марлоу не нужно было видеть этот бой, чтобы знать, что он уже идет.  Звук пальбы сказал ему об этом. Перестрелка эхом отдавалась от берегов реки Джеймса.  Облако серого дыма, похожее на маленькое облачко изредка появлялось на другой стороне длинного низкого полуострова.