Джеймс Нельсон – Сторожевой корабль (страница 34)
Таким образом, правительство было очень заинтересовано в том, чтобы все прошло нормально.
С этой целью «Плимутский приз» с чистым и плотным днищем, свежим такелажем, новыми парусами и полным энтузиазма экипажем спустился с мыса Пойнт-Комфорт и занял свое место, став на якорь с наветренной стороны флота. Он будет сопровождать корабли с табаком на расстоянии ста морских лиг от суши, от кордона морских стервятников, парящих вокруг мысов, в глубокие воды, где они будут защищены бескрайним океаном.
В сотне лиг от Лендс-Энда в Англии, по другую сторону Атлантики, другой корабль Королевского флота должен будет встретиться с флотом и сопроводить его в Лондон, защищая от опасностей, таящихся в Ла-Манше. Таким образом, огромные богатства, Королевских колоний, хлынут в Старую Англию, а налоги с этих богатств хлынут правительству, организовавшему все это дело.
А военно-морским представителем Его Величества в колонии, человеком, обладавшим высшей властью над флотом после того, как он вышел за пределы компетенции губернатора Николсона, был некто Томас Марлоу, эсквайр, капитан «Плимутского приза» ВМС Королевского Флота
Он чуть ли не смеялся от предвкушения, взбираясь на борт «Братьев Уилкенсонов» .
«Братья Уилкенсоны» были торговым судном, принадлежавшим Уилкенсонам, одной из немногих семей, достаточно богатых, чтобы перевозить табак на собственном корабле. Немногие плантаторы владели судами. Большинству приходилось нанимать независимых торговцев для перевозки своего урожая.
«Братья Уилкенсоны» были большим кораблем для торгового судна и хорошо вооружены. Что касается размеров и огневой мощи, он во много раз превосходил «Плимутский приз», и он вполне мог бы позаботиться о своей собственной защите, если бы Уилкенсоны наняли достаточное количество матросов, чтобы одновременно управлять судном и охранять его.
Но они этого не сделали, потому что им не хотелось тратить лишних денег, и к тому же они никогда не нашли бы столько моряков, даже если захотели. В Колонии не хватало опытных моряков, и на каждое судно их нанимали столько, чтобы можно было только управлять им, и ни на одного человека больше.
Марлоу шагнул через трап на палубу, отошел в сторону, уступая место Бикерстаффу, стоявшему прямо за ним, и примерно дюжине вооруженных и угрожающих на вид мужчин с «Плимутского приза», следовавших за ним.
Джордж Уилкенсон был на борту, как и его отец, как и надеялся Марлоу. Он устраивал представление только для них. Они совещались с капитаном судна, пока не заметили направляющуюся к ним длинную лодку «Плимутского приза». Теперь трое мужчин встали у главной ограды с ранним морозом в глазах, скрестив руки на груди, ожидая объяснений столь нежелательного вторжения.
— Что это означает? Вас никто не приглашал на борт этого корабля, сэр, и вам здесь не рады, — произнес Джейкоб Уилкенсон. Он выглядел так, будто вот-вот взорвется.
— Я все понимаю, сэр, — ответил Марлоу, — и я бы не осмелился сюда явиться, если бы этого не требовали мои обязанности.
— Обязанность? Какие у вас здесь обязанности?
— Как капитан морской стражи, я обязан следить за соблюдением законов Его Величества, касающихся торговли и мореплавания, поэтому я провожу инспекцию флота.
— Инспекцию флота? Вы вторглись на борт моего корабля, а не на флот. Это какая-то уловка, какое-то мелкое вымогательство?
— Ничего подобного. Я осмотрю все суда, если позволит время. Я просто начинаю с вашего. А теперь, пожалуйста, откройте люки и вытащите несколько бочек для осмотра.
— Откройте… — пробормотал капитан, впервые заговорив. — Мы только что все уложили, а люк задраили, закупорили и опечатали.
— Ничего страшного, сэр, — сказал Марлоу, — просто сломайте печати, раскупорьте и откройте люк.
— Ничего подобного мы делать не будем, — решительно сказал Уилкенсон.
— Хорошо, тогда я сделаю это сам. Он указал команде «Плимутского приза», и они принялись отпирать люк, выбивая клинья, чтобы освободить брезент.
— Нет, нет, на это нет времени, — сказал Марлоу. — Принесите топоры, и просто прорубите его. Потом прорежьте брезент и решетку.
Четыре человека из прибывшей с ним группы, которым Марлоу приказал принести топоры, вскочили на люк и подняли лезвия над головами.
— Нет, нет, не ломайте ничего! — закричал хозяин всего этого хозяйства за несколько секунд до того, как люди Марло собрались уничтожить его брезент и решетки люков. — Боцман, открой люк!
Солдаты морской стражи стояли в тишине, пока боцман «Братьев Уилкенсонов» и его бригада разбирали утреннюю работу, оттягивая назад брезент и снимая решетки. Стяжка была отпущена и перекинута через зияющий люк, и трое матросов с помощью стропов спустились в темный трюм, чтобы обойти бочки.
Джордж Уилкенсон, его отец и боцман смотрели с угрюмыми лицами, скрестив руки на груди. Они не сказали ни слова, но Марлоу знал, что их молчание будет недолгим.
Двадцать минут спустя матросы «Плимутского приза» выволокли полдюжины бочек на палубу. Марлоу оглядел их, медленно идя между ними и качая головой. — Боюсь, это выглядит не очень хорошо. Бикерстафф, будьте добры, измерьте их.
Бикерстафф положил свою мерную линейку на горлышко бочки, потом на ее бок и тоже покачал головой. — Тридцать шесть дюймов по крышке, пятьдесят два дюйма в высоту.
— Тридцать шесть… — сказал Марлоу. — И все они такие?
Бикерстафф двинулся вдоль линии, измеряя каждую. — Да, я боюсь, они все одинаковы.
— Что ж, сэр, — сказал Марлоу, поворачиваясь к Уилкенсону, — небольшая проблема. Бочка законного размера составляет тридцать два дюйма на сорок восемь дюймов. Я мог бы не заметить, знаете ли, если хотя бы одна или две из них были немного больше, но сейчас нам придется их все измерить.
Рот Джорджа Уилкенсона открылся, глаза Джейкоба сузились от ярости. — Измерить их все? Джордж успел сказать. — Ты хочешь, чтобы мы их все вытащили чтобы измерить?
— Я не вижу другого пути, как это можно было бы сделать.
— Да к черту вас с вашими мелкими домогательствами! — закричал Джейкоб Уилкенсон. — Вы не обманете меня, вы просто пытаетесь отомстить нам за ликвидацию вашего мусорного табака. Но это был настоящий мусор, сэр, и мы имели законное право его сжечь! Таков был наш долг!
— И я также имею право осмотреть ваши бочки, и это также мой долг. И из того, что я видел до сих пор, вы нарушаете закон.
Уилкенсоны и капитан их корабля долго смотрели на Марлоу, но промолчали.
Важным фактом было то, и каждый человек на борту это знал, что Марлоу был абсолютно прав. Бочки превышали допустимый размер.
Они также знали, хотя едва ли стоило упоминать, что каждая бочка во флоте превышала допустимый размер. Поскольку пошлины и сборы за погрузочно-разгрузочные работы устанавливались в расчете за бочку, а не за фунт содержащегося в ней табака, для плантаторов была большая экономия, если они немного завысят размер своих бочек. Они все так делали, и именно поэтому Марлоу знал, что поймает Уилкенсона на таком преступлении. Но все, что они делали, было законным.
— Будь проклята твоя наглость, кем ты себя возомнил? - Молчание нарушил Джейкоб Уилкенсон. — Ты уж точно не проверишь весь наш груз!
— Верно? И кто меня остановит? — матросы «Плимутского приза» встали полукругом позади своего капитана, со всех сторон напоминая банду кровожадных головорезов с засунутыми за пояс пистолетами, абордажными саблями, с топорами и мушкетами в руках и головами, обмотанными яркой цветной тканью.
— Вы нас не запугаете, вы и ваша банда злодейских пиратов, — проворчал хозяин.
— Мы не заинтересованы в том, чтобы запугать вас, сэр, только в том, чтобы обеспечить соблюдение закона. И похоже, что нужно приложить кое-какие усилия.
— Послушайте, Марлоу, — сказал Джордж Уилкенсон. Голос у него был низкий, тон разумный. — Если мы нарушили закон, по какой-то досадной ошибке, то прошу прощения за это. Наложите штраф, мы его заплатим и покончим с этим. Ведь конвой отплывает через два дня.
— Конвой, сэр, отплывет, когда я скажу, чтобы он отплыл. А что касается…
— Послушайте, капитан Марлоу? - Бикерстафф выглянул из трюма, куда он спустился для осмотра. — Иди сюда, посмотри. Он вылез из люка, и в его руке была щепоть ароматного коричневого табака. — Я обнаружил рассыпной табак. Огромные кучи, забитые в каждый угол корабля. Табак лежит вразброс, который, видимо, доставлялся в мешках или россыпью, а не в бочках. Это было строго запрещено актом Парламента 1698 года, также, как и в случае с завышенными размерами бочек. Так что. ни одно судно в конвое не имеет право его так везти, поскольку он может быть приготовлен для подпольной продажи.
— Почему, сэр, вы так сделали? — обратился Марлоу к Уилкенсонам и капитану, — я потрясен, потрясен, обнаружив это. Это ведь похоже на контрабанду, черт меня побери, а вы одна из ведущих семей в колонии. Мне очень жаль, но я не могу оставить это без внимания.
— Просто наложите чертов штраф и убирайтесь с моего корабля! - Джейкоб Уилкенсон почти кричал.
— Это выше штрафа, сэр. Либо вы упакуете этот табак в бочки законного размера, и уберете тот, что россыпью лежит в трюме, либо не поплывете.
— Не поплывем? — прорычал капитан. — И как вы сможете удержать нас от отплытия?