Джеймс Нельсон – Сторожевой корабль (страница 26)

Трапы были снесены, и большая часть прекрасной отделки исчезла, и только голые участки дерева указывали на то, где она когда-то была. Исходная носовая фигура тоже исчезла, ее заменила какая-то пиратская  резьба . Бикерстафф не мог даже предположить, какой должна была быть новая голова.

Он услышал скрип весел в уключинах  и, выглянув за борт, увидел, как подплывает  шлюпка  «Плимутского приза»  с Марлоу на корме.  Мгновение спустя он перешагнул через трап.

— Ах, Марлоу, — позвал он, — мне еще предстоит составить опись, но на борту мало. Они собирались кренговаться, как и мы и все вывезли  на берег.

— Ты обнаружил, что это за корабль?  Или кому он принадлежал?

— Да. Иди, взгляни на это.

Бикерстафф направился на корму к тому месту, что когда-то было большой каютой, а теперь стало квартердеком. Вся открытая палуба, от носа до кормы, была усеяна пустыми бутылками из-под вина, некоторые из которых были  разбиты, различными предметами одежды, брошенными костями и разбросанными саблями или пистолетами. Справа от нактоузного ящика стояла небольшая бочка с порохом, куча пуль и еще одна куча гильз. Рядом лежал журнал в кожаном переплете, из которого пират, изготовлявший патроны, рвал для этого бумагу.  Бикерстафф поднял его и передал Марлоу.

— Как оказалось, это корабельный журнал. Злодей начал с задней части, поэтому название корабля и перечень команды здесь остались.

Марлоу открыл обложку, удерживая ее так, чтобы оба мужчины могли прочитать. Там аккуратным почерком было написано:  « Корабельный журнал  «Патриции Кларк», Бостон. Мистер Пол Мак Каун, Мастер».  - Он перевернул журнал. Последние двадцать или около того страниц исчезли. Последняя запись гласила: — «Ветер дует с Ю-Ю-В. Подняли галантные реи, поставили  брамтовые паруса».

Никаких сведений о том, что стало с экипажем «Патриции Кларк».

Несомненно, некоторые из них присоединились к пиратам и теперь были закованы в кандалы в трюме «Плимутского приза» или растерзаны воронами на берегу. Что касается других, Бикерстафф надеялся, что они отделались все же легко, но он полагал, что это не так.

Боже, помилуй их души, подумал он. Море было опасным местом, он слишком хорошо это знал. Опасное место, как для воров, так и для честных людей.

Глава 13

Леруа, шатаясь, шел по покрытой пылью и гравием улице, которая составляла большую часть Норфолка. Убывающей луны и нескольких звезд, виднеющихся сквозь тонкую дымку, было достаточно, чтобы разглядеть полдюжины новых зданий, возведенных с момента его последнего визита в этот порт более года назад. Норфолк быстро рос, потому что, хотя он и находился в колонии Виргиния, он служил перевалочным пунктом для процветающей торговли Северной Каролины, колонии, не имевшей естественной гавани, кроме далекого Чарльстона.

Воздух был наполнен звуками поздней ночи в портовом городе, пьяным смехом из какого-то из одного из нескольких трактиров, приглушенным за закрытыми дверями, спорами, редкими криками, пистолетными выстрелами. А за всем этим стояло постоянное жужжание насекомых, лягушек и птиц, обитавших в болотистых местностях, окружавших это место.

«Возмездие» стояло на якоре у мыса Уиллоби, сразу за мысом Генри и входом в Чесапикский залив. Джентльмену, чью жену Леруа задержал на борту, потребовалось не более двух дней, чтобы добраться до Уильямсбурга, доставить сообщение Леруа и вернуться. Его поспешность была продиктована, несомненно, мыслью о том, что может произойти  с женой во время его отсутствия, что случится с ней, если он не вернется.

В течение этих двух дней прекрасная молодая жена этого человека была заперта в камбузе большой каюты, где ее плач, молитвы и поведение почти довели Леруа до безумия. Когда он больше не мог терпеть, он колотил в дверь и кричал: — La ferme! La ferme! — и это успокаивало ее примерно на час, а потом начиналось снова.

В прошлом Леруа поступил бы с ней по-своему, просто из принципа, несмотря на обещание, данное ее мужу. Но уже несколько лет он не испытывал достаточного возбуждения, лежа с женщиной.  Это беспокоило его, и приводило в мрачное настроение, когда он думал об этом, но он винил в этом выпивку и знал, что ничего не может поделать.

Он не отдал ее экипажу. Она должна остаться  нетронутой, когда ее муж вернется. Более того, пираты сочли забавным наблюдать, как ее муж очень удивится, обнаружив ее невредимой, и еще больше удивится тому, что их отпустят, как и обещали.

Наконец Леруа подошел к таверне  «Королевский герб»  низкому темному зданию, выходившему не на главную улицу, а в переулок. Одно из наименее привлекательных  заведений в Новом Свете. Он толкнул дверь и вошел внутрь. Его шляпа задела грубо обтесанные балки над головой. Над верхней третью комнаты висело облако дыма, похожее на туман. За тусклым светом трех фонарей, освещавших это место, не просматривалось  никаких цветов, кроме серого, черного и коричневого.

«Королевский герб»  (Royal Arms) был грубым заведением, убежищем для тех моряков и рабочих, которым не были рады в других трактирах, и шлюх, слишком старых или уродливых, чтобы привлечь более благородную клиентуру. Кроме того, это была одна из старейших таверн в городе, место, которое Леруа хорошо знал и часто посещал, когда был в этой части мира. Никто в «Королевском гербе» не интересовался чужими делами. Это ему нравилось в этом месте.

Он стоял неподвижно, осматривая комнату. Он обливался потом и чувствовал смутный ужас в животе, опасаясь, что его тщательно продуманный план рухнет, и что крики начнутся снова.

Проклятие сорвалось с его губ, как только он увидел человека, которого искал.

Этим человеком был Иезекииль Рипли. Он сидел, сгорбившись, над столом, маленький, похожий на крысу, с большим носом и торчащими зубами, с бегающими черными глазками и с трубкой во рту.

Рипли был бывшим квартирмейстером  «Возмездия». Он много лет плавал с Леруа и дослужился до квартирмейстера после ухода Барретта. Один только взгляд на этого человека вызывал в памяти образы того дня, Барретта, пытавшегося попрощаться, Рипли, назвавшего его трусом, и последовавшей за всем этим  стычкой.  Леруа вздрогнул, отбросив воспоминание.

Теперь Рипли командовал небольшим речным шлюпом, законным транспортным судном, курсировавшим по Чесапику. Тот факт, что такой человек, как Рипли,  получил такую работу, свидетельствовал об острой нехватке опытных моряков в водах пролива.

Год назад они снова случайно встретились в этой самой таверне и за многочисленными чашками пунша придумали план, который сделает их всех богатыми:  Леруа, Рипли и людей с «Возмездия».

На самом деле это был не самый лучший план, но он устранял одно из самых важных препятствий, с которыми, в конце концов, столкнулись мужчины. Хотя самым желанным товаром на борту разграбленного судна была звонкая монета, золото и серебро в любой форме, теперь они попадались  все реже  и реже. Чаще всего пираты забирали груз табака, тканей, различных товаров, обручей для бочек, и все это приходилось продавать, чтобы принести пиратам хоть какую-то пользу.

Торговцы в Чарльстоне и Саванне были готовы предоставить им свой рынком, но у них было мало денег, и скопился избыток краденого.  У них покупали товары  только  за часть стоимости груза, чтобы они не задавали лишних  вопросов.

Но Рипли считал себя провидцем, который мог предвидеть возможности, считая себя большим человеком. Увидел новый способ импорта товаров для продажи в богатую колонию, жаждущую их.  Имея своих  важных людей на берегу, они могли добиться успеха.

Все это было  merde (дерьмо), конечно;  Рипли был лживой свиньей, взъерошенной крысой. Леруа знал это, но это не имело значения, если он действительно мог продать добычу с «Возмездия» за золото. Он сказал, что может, и был слишком умен и слишком труслив, чтобы идти против Леруа.

Таков был план во всей его полноте.  Грузы, награбленные «Возмездием», будут направляться на рынок через Рипли, и Рипли будет платить пиратам золотом. Леруа не знал, с кем будет работать Рипли, и ему было все равно. Его собственная часть была достаточно простой, настолько простой, что он мог держать ее в голове в течение года, который потребовался для ее организации. Требовалось  сотрудничества лишь нескольких сторон. Потенциал прибыли был огромен.

Леруа знал, что этот план представляет собой его последний шанс.  Экипаж «Возмездия» ворчал, и они могут скоро лишить его должности капитана, если он не проявит себя на этом посту.  Но прежде чем он покинет пост, он убьет стольких из них, сколько сможет, а затем они убьют его, а это будет конец.

Он подошел к столу. Крысиные глаза Рипли метнулись к нему: — Леруа, — произнес он.

— О-о, bonsoir, квартирмейстер, — проворчал Леруа. Он никогда не мог произнести имя Рипли. Он посмотрел на другого человека за столом. Он никогда не встречался с ним, но знал, кто он такой.

— Присаживайся, капитан, — сказала Рипли, подобострастно, но пытаясь взять себя в руки.

— Пойдем,  в заднюю комнату, — сказал Леруа, указав на  путь кивком головы.

Он протиснулся сквозь толпу и дым по узкому коридору, ведущему к задней части помещения, где была небольшая комната для всех, у кого были частные дела. Случилось так, что в данный момент комната была занята шлюхой и ее клиентом, занятыми каким-то весьма личным делом. Леруа толкнул дверь. Тусклый свет коридора упал на испуганного мужчину и его даму.