Джеймс Нельсон – Хозяин форта. Возвращение викинга (страница 56)
— Ой, Харальд, это ты! — воскликнул Сутар. Наверное, решил Харальд, он сменил ночью Вани.
— Я, — ответил Харальд.
Он взглянул направо. Конандиль пряталась под одеялом, она была такой маленькой, что казалось, ее вообще там нет. Он протянул руку, но не нащупал ее. Отшвырнув в сторону одеяло, он увидел только медвежью шкуру. Конандиль исчезла.
Глава тридцатая
Сколько горит костров
Здесь пред тобою в покое.
Столько зим проживет, —
Биль покрывала сказала, —
Здесь на земле владыка
Браги врагов Тора.
Торгрим проснулся незадолго до Харальда, чувствуя себя по-прежнему изможденным и растерянным, и, спотыкаясь, подошел к костру, разведенному под носом «Скитальца». Обычный для этой местности утренний туман был все же не слишком густым. Виднелись утесы, вздымающиеся на пляже в двухстах метрах, и лишь дальше они тонули в серой неизвестности.
Неспешно подошел Харальд, неся на плече медвежью шкуру и шерстяное одеяло и внимательно оглядывая окрестный пляж. Моряки вокруг готовили еду, умывались, расчесывали волосы, перевязывали раны, но, казалось, Харальд искал кого-то другого.
«Интересный поворот», — подумал Торгрим, когда Харальд наконец прекратил тщетные поиски и подошел к отцу, сбросив свою постель на галечный пляж.
— Харальд, доброе утро, — приветствовал Торгрим. — Хорошо спал?
Он сидел на почти выбеленном солнцем и морем бревне, которое столько раз выбрасывало на скалы, что оно стало почти гладким и похожим на бедренную кость какого-то огромного животного. Рядом с ним сидел Старри, помешивая кашу в большом железном котле, висевшем надогнем. Метрах в трех под шкурами продолжал спать Орнольф Неугомонный. Храп его был таким же ритмичным и хриплым, как прибой, разбивающийся о скалистый берег.
— Доброе утро, отец, — поздоровался Харальд. — Спасибо, спал я хорошо. А ты? Раны сильно болят?
— Не очень.
Торгрим расправил плечи в подтверждение своих слов. Он чувствовал, как натягивается кожа на ранах, ощутил острую боль, когда дернулся слишком резко, но в общем не солгал — было вполне терпимо.
— Боги быстро его излечивают, — заметил Старри, не отрывая взгляда от котла. Он улыбнулся. — Хотят, чтобы он вновь встал на ноги, чтобы затем опять сбить его с ног. Они играют с ним, как ребенок с игрушкой.
— Спасибо, Старри! Утешил, — сказал Торгрим. — Мне казалось, раньше ты говорил, что я любимец богов.
— Ты и есть один из их любимцев, — подтвердил Старри, но не стал развивать эту мысль.
— Отец… — начал Харальд. — Ты не видел… Конандиль? Сегодня утром?
Торгрим сел прямо. Как он и подозревал, разговор становился все интереснее.
— Нет, — ответил он. — Но я удивлен, что ее не видел ты. Она же ходила за тобой, как… — Он попытался подобрать подходящее сравнение.
— Как корабль за парусом, — подсказал Старри.
— Да, как корабль за парусом, именно это я и хотел сказать.
— Или подобно кораблю, взятому на абордаж другим, — продолжил Старри. — Когда команда одного собирается взойти на борт другого.
— А может быть, и так, — согласился Торгрим.
— А как тебе сравнение с ножнами и мечом? — не унимался Старри.
— Старри, пусть парень расскажет, что произошло, — остановил его Торгрим.
— Понимаешь… — Харальд стал запинаться, совершенно не оценив их потуги. — Понимаешь… ты прости меня, отец, но она сбежала. Я присматривал за ней, а теперь она исчезла.
«Присматривал за ней… Могу себе представать…» — подумал Торгрим.
— И что случилось? — уточнил он.
— Ночью она пришла ко мне… пожаловалась, что боится спать, когда рядом столько мужчин. Я успокоил ее, сказал, что бояться нечего. Она не поверила. Поэтому мы отошли от других подальше. Чтобы поспать. Я чертовски устал, как и вся команда. А ночью… она, должно быть, сбежала. Если бы ее кто-то украл, я бы проснулся, не сомневаюсь.
«Умная девица… — подумал Торгрим. — Разве есть лучший способ миновать стражей, чем в компании Харальда?» Но вслух он этого говорить не стал, потому что не хотел унижать сына. Позже с глазу на глаз он объяснит Харальду, как его одурачили, и это станет для него уроком.
Вместо этого Торгрим сказал:
— А чего ты хотел? Она же ирландка. Конечно, она только и ждала возможности вернуться к своим.
— Но… — возразил Харальд, как будто не желая так легко сдаваться, — она же единственная, кто знает, где спрятаны сокровища Ферны. Мы никогда их не найдем.
Торгрим отмахнулся от сына.
— Сомневаюсь, что она знает, а если бы и знала, то разве согласилась бы показать это место… как они нас называют?
— Фин галл, — подсказал Харальд. — И по-другому тоже, но чаще — фин галл.
— Какому-то фин галл. Не думаю, что она хотела, чтобы сокровища попали к нам в руки. Или в руки Гримарра. Скорее всего, мы все для нее на одно лицо: что тот фин галл, что этот.
— Датчан они называют дуб галл, — уточнил Харальд.
— Как ни крути, — гнул свое Торгрим, — у нас достаточно своих сокровищ. Нужно только вернуться в Вик-Ло и забрать их.
— Возвращаться в Вик-Ло нужно поскорее, — поторопил Агнарр. Он тоже подошел к костру с миской в руке в самый разгар беседы. — Не знаю, почему вчера Гримарр не стал нас преследовать, но ночью он вполне мог поплыть на север. Коли на то пошло, Лоркан тоже мог направиться в Вик-Ло. Если мы надеемся забрать наши сокровища и припасы, тогда мы должны попасть туда первыми.
Торгрим встал.
— Твоя правда, Агнарр, — согласился он. — Ты сможешь провести нас по морю в такой туман? — Как и с утесами на берегу, видимость на море ограничивалась парой сотен метров, а дальше серые воды сливались с серым небом.
— Смогу запросто, — заверил Агнарр. — Скалы и волны меня не тревожат. Меня больше беспокоит то, что еще может таиться в тумане.
— Драконы? — поинтересовался Старри. — Духи воды?
— Датчане, — ответил Агнарр. — И ирландцы. И в огромном количестве.
— Слушайте, парни! — крикнул Торгрим тем, кто собрался на берегу, так громко, чтобы его услышали не только те, кто находился рядом. — Нам нужно поскорее отчаливать. Доедайте, а то, что не доели, грузите на борт, позже пообедаете, и будем отплывать.
Все викинги после слов Торгрима засуетились. Быстро закончили готовить еду, поели, бросили на борт то, на чем спали, спрятали пожитки в сундуки. Подготовка к отплытию много времени не заняла, поскольку они не разбивали большой лагерь на берегу.
Ночью умерли двое раненых, их тела завернули в холстину и уложили перед мачтой, пока не выдастся возможность проводить их с почестями. Торгрим не хотел хоронить своих людей на какой-то заброшенной, обдуваемой ветрами жалкой полоске ирландского побережья. Он сомневался, что их души одобрят подобные похороны.
Вскоре на берегу остались только те, кто выталкивал «Скиталец» в море. Корабль изначально не слишком далеко врезался в берег, носом едва коснувшись галечного дна, и при первой необходимости мог сразу оказаться на плаву. Поскольку на голом пляже не к чему было пришвартовать корабль, команда просто опустила якорь в песок, и длинный канат тянулся от него до носа «Скитальца». Сейчас якорь подняли на борт, канат уложили в бухту и спрятали.
Торгрим с Агнарром и Орнольфом стояли на корме, последний уже с утра большими глотками поглощал эль. За румпелем сидел Годи.
— Отваливай! — приказал Торгрим, и человек шесть, оставшихся на берегу, уперлись плечами в борт корабля и стали его толкать.
«Скиталец» зашуршал килем по гравию. Торгрим почувствовал, что нос осел, но вновь поднялся, когда берег исчез из-под кормы и драккар полностью оказался на плаву. Те, кто оставался на берегу, вскочили на борт, а те, кто сидел на сундуках, уже достали весла и просунули их в отверстия, погрузив в воду. По приказу Торгрима они задним ходом отчалили от берега, потом ловко развернули драккар, налегли на весла и устремились в глубокие воды.
— Агнарр, — обратился к приятелю Торгрим, — мы правильным курсом идем?
— Да, — заверил тот. — Еще по прямой полмили, потом повернем на север. Тут по левому борту будут опасные рифы, но мы скоро их минуем.
Торгрим кивнул.
— Я смотрю на море и не вижу ни одного рифа, — заметил он.
— Сегодня море спокойное. Если бы волна была повыше, ты заметил бы, как о них разбиваются волны.
Торгрим опять кивнул.
— Скажи мне, Агнарр, а ирландцы оставляют какие-то ориентиры, чтобы отметить рифы?
Агнарр задумался.