Джеймс Нельсон – Хозяин форта. Возвращение викинга (страница 5)

Вновь раздался стук под палубой. Доску приподняли на сантиметр, но тут то, что сидело внизу, принялось бесноваться. Моряки, все как один, отступили назад.

— Эй, вы, жалкие старухи! — закричал Гримарр и шагнул вперед, невзирая на собственный страх, который изо всех сил старался обуздать.

Он наклонился, ухватился за край планки, и боль, пронзившая его пальцы, пересилила страх перед тем, кто мог скрываться под палубой. Он потянул доску вверх и в сторону.

Никакого духа там не было, а если и был, тогда он принял обличье человека. И довольно привлекательное обличье. То была девушка, грязная и сжавшаяся в комок. Возраст ее определить было тяжело. Она подняла голову, зажмурилась от света, а потом заговорила. По-ирландски. Никто ни слова не понял.

«Черт тебя побери, Фасти сын Магни, — подумал Гримарр. — Черт бы тебя побрал с твоими тайнами! В какие игры ты со мной играл?»

«Морской Странник» качнулся на волне, и внезапно подул холодный ветер — словно дыхание из могилы. Гримарр ощутил, как в его душу вновь вползает страх. Неужели это Фасти или ирландцы вернулись, чтобы напасть на него? Он взглянул туда, откуда дул ветер. Небо на востоке было свинцово-серым; промозглый ветер — предвестник ненастья. «Плохая погода, — подумал Гримарр. — Вскоре начнется шторм».

— Ничего себе! — вслух сказал он. — Вытащите ее оттуда, она не дух, просто жалкая ирландская рабыня. Взять «Морской Странник» на буксир. Поспешим в Вик-Ло, пока нас не накрыл этот проклятый шторм.

Глава третья

Без страха смотрел герой,

Как в бурю борются волны.

Но и Эйрик-воитель

Видел на море немало

Черных валов, вздымавшихся

До мачт кабана океана.

Милях в пятидесяти на северо-востоке тот же порыв ветра, который ощутил Великан Гримарр, тот же самый пронизывающий ветер, что породил в его голове образы озлобленных душ убиенных, подхватил «Скиталец» и понес на всех парусах. Галсовый угол клетчатого красно-белого паруса был прикреплен к рангоуту по правому борту судна. Корабль круто гнало по ветру, и когда он погружался по ширстрек в воду, сквозь щиты, которые громоздились на верхнем брусе планширя по левому борту, просачивались струйки воды.

Сидящий на корме за румпелем Торгрим Ночной Волк позволил судну чуть увалиться под ветер, и оно пошло прямее после едва заметного поворота руля вправо. Холодный ветер не казался Торгриму веянием потустороннего мира. Откровенно говоря, он не меньше других норманнов верил в духов, троллей и демонов, в чудовищ, которые таились в темных глубинах морей, но он уже много часов наблюдал, как на востоке собирается шторм, и понимал, что этот пронизывающий ветер — всего лишь предвестник смены погоды.

Он повернулся лицом к ветру, ощутил, как тот дергает его за бороду — темную, уже посеребренную сединой. В волосах тоже проглядывала седина, что совершенно неудивительно, поскольку шел уже пятый десяток лет, как он топтал эту землю, — целых четыре непростых десятка лет он ее топтал.

Тесть Торгрима Орнольф Неугомонный стоял чуть впереди румпеля, облокотившись о борт с наветренной стороны, сжимая в руках рог с хмельным напитком. Его длинные, убеленные сединой волосы, среди которых все еще виднелись рыжие пряди, развевались на ветру. Орнольф уже изрядно принял на грудь.

— Видишь? Вон там! — прокричал он, указывая рогом на горизонт. Хмельной мед выплеснулся на палубу и заструился подоскам, смешиваясь в трюме с морской водой. Вдалеке на востоке густые клочья темных туч прорезала молния. — Видел? Сдается, Тор так и хочет убить меня, как только я оказываюсь в море! Ха-ха! Он уже и раньше пытался, но мне покровительствует мой приятель Эгир! Почему? Да потому, что Эгир — бог, который защищает тех, кто знает толк в море и пенном напитке. А я именно таков!

Орнольф осушил рог и отбросил его на палубу, повернулся и стал карабкаться на борт корабля.

— Тор, ты меня ждешь, трусливый сукин сын? — прокричал он.

Торгрим взглянул туда, куда дул ветер. Его сын Харальд к и Старри Бессмертный сидели, привалившись к борту. Пока I ветер надувал паруса, корабль лежал на курсе и им нечем было себя занять. К счастью, Орнольф никому скучать не давал.

Мужчины встретились взглядом с Торгримом, и тот едва заметно кивнул в сторону Орнольфа. Харальд со Старри тут же поднялись, подхватили Орнольфа под руки с двух сторон и сняли с ширстрека, на который он все пытался взобраться.

— Полегче, дедушка, — сказал Харальд, — а то так испугаешь Тора, что тот штаны от страха намочит, и что будет дальше — и думать не хочется!

Скрепя сердце Орнольф все же позволил снять себя с балки и усадить на небольшую скамью. Старри поднял его рог, а Харальд взял бурдюк, все еще полный хмельного меда, и наполнил рог, чтобы ублажить старика. Сидящие с наветренной стороны моряки с угрюмыми лицами отвернулись, когда представление закончилось. Плевать им было на то, что Орнольф заигрывал с богами. Как было плевать и самому Торгриму.

Те, кто отчалил с Торгримом и Орнольфом на «Красном Драконе» с хутора Вик полтора года назад, уже привыкли к подобному поведению старика. Но таких ветеранов осталось мало. Большинство членов нынешней команды плохо: знали жителей Вика. Они взошли на борт судна в Дуб-Линне, куда стеклись со всех скандинавских стран, большей частью из Норвегии. Они присоединились к команде потому, что искали способ попасть домой, а еще потому, что были наслышаны о Торгриме Ночном Волке и хотели стать частью его дружины.

Очередной порыв ветра накренил судно, и Орнольф выругался, когда разлил мед на тунику. Злился он не из-за пятна на одежде — она и так уже насквозь промокла, — а потому, что пролил выпивку, запасов которой на борту оставалось мало. А впереди еще долгий путь. Полтора года назад они с Торгримом, Харальдом и командой отправились из Норвегии в плавание к берегам Ирландии. Однако простой план оказалось чрезвычайно сложно воплотить в жизнь, как чаще всего и бывало, поэтому их возвращение в Вик пришлось отложить на неопределенное время.

Честно признаться, Торгрим уже начал подозревать, что боги насмехаются над ним. Снова и снова перед ним маячила заманчивая перспектива вернуться в Эуст-Агдер — единственное его заветное желание на данный момент, а потом внезапно боги лишали его этой надежды. Он все гадал: неужели это наказание ему за богохульство Орнольфа? Наказывать же самого богохульника богам было не с руки, потому что даже будучи трезвым — что случалось крайне редко, — он как будто и вовсе не переживал о том, что с ним станет. Вик, Дуб-Линн, жизнь, смерть — казалось, Орнольфу было все равно, пока это не ограничивало его скандальных выходок. Со стороны богов, конечно, было нечестно наказывать Торгрима за проступки Орнольфа, но Асгард никогда не отличался справедливостью.

Последний раз «Скиталец» качнуло так сильно, что морякам пришлось вычерпывать воду, которая хлынула на борт. Деревянными ковшами, ведрами, а кто-то шлемами — викинги черпали воду с днища и выливали через левый борт. Торгрим изо всех сил пытался удерживать равновесие, но человеческим силам есть предел.

— Риф взять![5] — крикнул он морякам на палубе. — Два рифа! — Голос его звучал зычно, он словно топором рубил завывания усиливающегося ветра. За все эти тяжелые годы, несмотря на различные травмы, часть из которых представляла собой лишь царапины, а часть едва не стоила ему жизни, он ничуть не утратил былой силы.

Торгрим только-только оправился от последнего ранения — колотой ножевой раны, едва не унесшей его на тот свет. Его ранили во время набега на храм в городке под названием Тара, и Торгрима чуть не убил его же соотечественник-норманн, решивший, что тот и есть его враг. Дружинники отнесли Торгрима на корабль и переправили в Дуб-Линн. В проклятый Дуб-Линн, скандинавский форт, некогда бывший всего лишь пристанищем для кораблей на ирландском побережье, а теперь ставший самым большим и богатым городом на острове. В Дуб-Линн, из которого Торгрим снова и снова пытался сбежать, а боги, словно в насмешку, швыряли его назад к стенам этого города, на илистые берега реки Лиффи.

Команда перенесла тело Торгрима на доске в дом, где они с Харальдом и Старри переждали зимние месяцы. Дом тот принадлежал ирландке по имени Альмаита, любовнице Торгрима, вдове кузнеца-датчанина. Альмаита оказалась искусной врачевательницей, и, когда весна уступила свои права лету, она выходила Торгрима. Практически полностью излечила. Он все еще был слишком слаб, даже когда разгар лета миновал, а погода — отличная погода по ирландским меркам — грозила ухудшиться. Торгрим понимал: если он намерен отправиться домой в этом году, ему следует поторапливаться. Самое время отчаливать.

Альмаита умоляла его никуда не уезжать, убеждала, что он еще не в полной мере набрался сил. Торгрим знал, что женщина права, но не хотел еще одну зиму провести в Дуб-Линне. Лучше уж пойти ко дну.

И сейчас они вполне могут оказаться на дне, если не сумеют взять риф. И побыстрее. Те из них, кто не вычерпывал воду, или же те, кто уже устал ее черпать, схватили канаты, которыми крепился большой квадратный парус, сейчас едва не лопавшийся на ветру у них над головами. Все бывалые моряки — им не нужно было рассказывать, как брать риф, учить, как подвязывать нижний край паруса, уменьшая вполовину площадь развевающейся на ветру материи.