Джеймс Нельсон – Хозяин форта. Возвращение викинга (страница 41)

Хотя Торгрим еще не стряхнул с себя остатки сна, он сообразил, что трое из них — ирландцы, судя по одежде, причем те, кого называли фуидхирами[14], крестьяне эр форгилла, которые поклялись в верности ри туата. То, что это не воины, угадывалось по тому, как неуверенно они держали мечи.

Человек, с которым они бились, был норманном, облаченным в знакомую тунику и штаны, с боевым топором в руках. На нем не было ни кольчуги, ни шлема, и даже в одурманенном состоянии Торгрим почти сразу же узнал Старри Бессмертного.

В одной руке Старри держал топор, опустив вниз и чуть в сторону, а другой манил к себе трех противников. Он улыбался. Такую схватку Старри всерьез не воспринимал, для него это было скорее чем-то вроде развлечения.

Как будто по сигналу, все трое бросились на Старри одновременно, каждый сделал неловкий выпад мечом. Топор Старри описал широкий круг, парируя, — у одного из нападающих он выбил меч из рук. Старри шагнул вперед, сильно ударил ногой того, кто находился в центре, отчего противник согнулся пополам, а потом наотмашь врезал тому, что слева. Противник закричал и отскочил назад. При этом он попытался нанести слабый удар мечом.

Стоящий в центре, тот, которого Старри ударил ногой, как раз поднимался, и хотя Старри мог с легкостью убить его одним взмахом огромного топора, он решил снова ударить его ногой, отчего тот опять упал на траву. Старри повернулся к тому, у кого выбил меч из рук. Этого оказалось достаточно. Тот, кто еще держал меч в руках, швырнул его в Старри, и они с товарищем развернулись и пустились наутек. Третий крестьянин с трудом встал и бросился вслед за остальными.

Старри поднял руку, отбивая летящий в него меч, а затем сделал три шага в сторону убегающих ирландцев и закричал:

— Трусы! Вернитесь сейчас же! Вернитесь и деритесь! Вы жалкие трусы! — Нов голосе его уже звучало равнодушие, как будто он потерял интерес к происходящему.

— Старри! — окликнул его Торгрим. Голос его больше походил на карканье. — Старри!

Старри оторвал взгляд от убегающих противников и обернулся к Торгриму. Он заметно испугался, когда услышал собственное имя.

— Ночной Волк! — Его лицо просияло, как только он узнал говорящего. — Это ты!

Торгрим убрал очередной пучок сена и неуклюже выбрался из повозки, ухватившись за протянутую руку Старри. Он медленно выпрямился — осторожно, чтобы не разошлись раны, — и стал стягивать веревки с запястий.

— Во имя великих Тора и Одина! Ночной Волк… — воскликнул Старри.

Торгрим посмотрел на своего приятеля, заметил неуверенность на его лице. Старри ткнул его пальцем в грудь.

— Что? — спросил Торгрим.

— Ты… ты уверен… что живой, уверен? Ты не поднялся из преисподней? Или еще откуда-нибудь?

— Конечно, я жив, Старри! Ты что, с ума сошел? — удивился Торгрим, а потом подумал: «Глупый вопрос».

Он посмотрел на себя: туника на груди была изрезана крест-накрест. Она заскорузла от засохшей крови, и кожа под ней тоже была вся в запекшейся крови, а там, где крови не было, кожа казалась мертвенно бледной. Торгрим посмотрел на свои руки — их тоже покрывала запекшаяся кровь. И отовсюду торчало сено. Он мог себе представить, как выглядят его лицо, борода и волосы.

— Да, я вижу! — ответил Торгрим. — Нет, не бойся. Я еще на этом свете.

Он увидел, что Старри заметно расслабился. Торгрим огляделся. Возле повозки лежали четверо убитых.

— Это ты всех убил? — спросил Торгрим.

— Нет, — ответил Старри. — Они уже давно тут лежат, не меньше суток. Наверное, ты сам их убил. Сюда меня привели вороны. Я решил: там, где мертвые, там и Торгрим Ночной Волк неподалеку.

Торгрим посмотрел на погибшего, который лежал ближе всего, и сам увидел, что тот действительно мертв уже не меньше суток, а то и двух. Над ним кружили вороны. Этот почерневший, распухший, искалеченный труп представлял собой не самое приятное зрелище. Торгрим обошел повозку, взглянул на остальных. Пятый лежал отдельно.

— Старри, сюда посмотри, — подозвал Торгрим, указывая на лицо того, кто лежал у его ног. Или, скажем так, на то, что осталось от его лица. — А не Гримарра ли это воин? Хильдер?

Старри подошел, взглянул на мертвеца, потом пожал плечами.

— Не знаю. Может быть. У меня плохая память на лица, даже когда есть на что смотреть.

И тут память стала возвращаться к Торгриму — обрывками, вспышками, как во сне, поэтому он не мог с уверенностью сказать, что ему не приснились эти воспоминания. Неужели это он всех уложил? Он ничего не помнил.

«Гримарр». Он почему-то хотел отомстить Гримарру.

— А те, с кем ты дрался… они могли это сделать? — спросил Торгрим.

— Нет, — уверенно ответил Старри. — Их привели сюда вороны, как и меня. Собаки! Они пришли поживиться. Но я увидел тела раньше. Это я их обобрал.

Торгрим кивнул, как будто этим все объяснялось.

— Где мы? И почему мы здесь?

Старри глубоко вздохнул.

— Это целая история, Торгрим, скажу я тебе. И мне известно не все. Прямо перед отплытием пришел Гримарр и сказал, что тебя во время рейда убили ирландцы. Но я ему не поверил. Поэтому перемахнул через борт, когда судно отчаливало от берега. И пошел искать тебя.

— Гримарр… — пробормотал себе поднос Торгрим. Он посмотрел на Старри. — Что значит «прямо перед отплытием»?

— Корабли. Они уплыли, — ответил Старри и, видя, что Торгриму необходимо объяснить все подробнее, добавил: — «Скиталец», драккар Гримарра и еще два судна. Он отправились в море за сокровищами Ферны, теми, которые припрятал другой датчанин.

— И давно? — поинтересовался Торгрим.

— Сегодня на рассвете. А перед отплытием к нам пришел Гримарр и обратился ко всей команде. Показал нам твою накидку, она была вся изрезана и в крови. И у него был твой меч. Он сказал, что ты погиб и мы должны отомстить за твою смерть, убив столько ирландцев, сколько сможем.

В голове у Торгрима замелькали образы. Гримарр и его меч. Тело его пронзила боль, как будто к груди прижали раскаленный железный прут. Кровь во рту. Он ничего не понимал.

— А остальные думают, что я умер? Харальд? Орнольф?

Старри кивнул.

— У них не было причин думать иначе. Они видели накидку.

Торгрим не стал спрашивать у Старри, почему же он сам в это не поверил, ибо знал: Старри слышит голоса, которые никто больше не слышит.

— И они уплыли в море? — уточнил Торгрим.

Старри кивнул.

— Мы должны вернуться в Вик-Ло. Ты знаешь дорогу? — задал Торгрим следующий вопрос.

— Гм… — Старри огляделся, как будто это даже в голову ему не приходило.

Торгрим посмотрел туда, откуда приехала повозка. Хотя он и не помнил почти ничего из произошедшего, но решил, что, скорее всего, повозка приехала из форта.

— Мне кажется, нам туда, — сказал Торгрим, указывая на грязную, изрезанную колеями дорогу.

Старри кивнул.

— Да, твоя правда, Ночной Волк, — согласился он.

Они забрали у погибших оружие и кошельки и вместе отправились на восток в Вик-Ло. По крайней мере, они предполагали, что идут в Вик-Ло.

Он оказался даже ближе, чем смел надеяться Торгрим, и как только они взобрались на следующий пригорок, увидели раскинувшийся вдали форт — уродливое серо-коричневое пятно на фоне зеленого пейзажа, кучка домов, тесно прижатых к реке Литрим. Торгрим удивлялся, как Старри мог не помнить, где расположен городок, но Ночной Волк знал, что умение ориентироваться никогда не было сильной стороной Старри.

От пяти-шести домов поднимались тоненькие струйки дыма, но с высоты пригорка на таком расстоянии не было заметно, что там суетится народ и кипит жизнь. Вик-Ло, казалось, опустел.

— Гримарр тоже уплыл? — спросил Торгрим. — И Берси?

— Все уплыли, — подтвердил Старри. — По-моему, Вик-Ло покинули все боеспособные мужчины.

Торгрим со Старри продолжили путь, и с каждым шагом Торгриму становилось легче идти, поскольку мышцы разогрелись и затекшие суставы расправились. Куда ни глянь — вокруг ни одной живой души, за исключением коров, пасущихся без присмотра. И неудивительно! Ни один ирландец не решился бы приблизиться к датскому поселению, и ни один датчанин не хотел, чтобы его настигли за стенами форта.

Солнце уже катилось к горизонту — яркий белый диск за плотными серыми тучами, словно щит какого-то бога. Торгрим понял, что уже далеко за полдень, наверное, до наступления темноты оставалось не больше четырех часов. В нем росло чувство, что он срочно должен что-то сделать, хотя Торгрим понятия не имел, что именно.

По разбитой дороге, которая привела их прямо к высоким дубовым воротам, они шли к Вик-Ло чуть менее часа. Они ожидали, что их остановят на подходе к трехметровым крепостным валам с частоколами, защищавшим форт, но оказалось, что никто не обращает на них ни малейшего внимания.

Торгрим толкнул дубовые ворота, но они не поддались, поэтому Старри перелез через них и открыл изнутри. Вик-Ло никогда не выглядел многолюдным, если сравнивать с Дуб-Линном, но сейчас создавалось впечатление, что жители просто покинули этот городок. Где-то вдали по деревянному тротуару медленно катила телега, запряженная усталой лошадью. Того, кто сидел на вожжах, Торгрим не узнал. Рядом с домом в полусотне метрах от них работал кузнец, но больше, как показалось Торгриму, в форте не было никого.

Он шагнул в ворота, и Старри закрыл их изнутри на засов. Слева от них находился дом Гримарра, и Торгрим направился прямо туда, словно увлекаемый неведомой силой. Двигался он осторожно, не зная точно, что его ждет. Остановился у двери, прислушался. Тишина. Толкнул дверь, вошел в зал, в полумрак, поскольку ставни на окнах были закрыты.