Джеймс Нельсон – Хозяин форта. Возвращение викинга (страница 34)

Роннат кивнула, повернулась к Лоркану, но Сандарр ее перебил:

— И передай ему слово в слово, не подбирай слова. Роннат повернулась к Лоркану и из ее уст полилась ирландская тарабарщина — так это слышалось Сандарру. Он и раньше предупреждал Лоркана: глупо ожидать, что Гримарр заключит с ними договор, согласится обменять своего сына на девушку. Сандарр не питал иллюзий относительно того, как отец относился к нему: он прекрасно знал, что Гримарр не даст и ломаного гроша, чтобы его освободить. Если бы в плену оказался Суэйн или Свейн — все было бы иначе, но он ни за что не отдаст сокровища в обмен на жизнь своего старшего сына.

Гримарр тянул время, готовясь отправиться на поиски сокровищ Ферны, и с каждой минутой ожидания силы Гримарра крепли, пока он готовился к походу.

Лоркан на слова Роннат никак не отреагировал. Он смотрел в глаза Сандарру, когда отвечал рабыне. Роннат перевела.

— Лоркан понимает: Гримарру доверять нельзя, — сказала она. — Но он говорит, что мы должны дождаться ответа. До завтра. До заката солнца.

Сандарр покачал головой. В речи Лоркана он уловил слова «дуб галл» — Лоркан, вероятнее всего, как-то нелестно отозвался о датчанах, и Роннат предпочла грубость не переводить, но Сандарр решил не обращать на это внимания.

— Скажи Лоркану, что он пляшет под дудку Гримар-ра, — настаивал Сандарр. — Передай ему, что с первыми лучами солнца мы должны двигаться к побережью. Прямо завтра с утра.

Роннат перевела, несколько мгновений Лоркан молча смотрел на Сандарра, а Сандарр на него. В глазах Сандарра Лоркан был огромным тупым животным — ирландской копией его отца. Они бы могли стать лучшими друзьями, если бы судьба не превратила их в злейших врагов.

Но это было Сандарру на руку. Пусть Лоркан с Гримарром убьют друг друга: такое развитие событий как нельзя лучше устраивало Сандарра. Ему оставалось только удостовериться, что, когда они убьют друг друга, он, Сандарр, останется один на поле боя.

За эти томительные, мрачные часы ожидания ответа от Гримарра они с Лорканом уже обсудили, как поступят в дальнейшем. На побережье есть множество мест, где можно было спрятать сокровища. Лоркану необходима сила, способная нанести молниеносный удар, но одновременно эта сила должна находиться подальше от побережья, чтобы с моря ее не заметили. Вооруженные всадники, которые будут ждать в засаде, пока Гримарр откопает награбленное, а потом нападут на врага.

За последние пару дней сюда согнали все, что хоть отдаленно напоминало лошадь, — и сейчас около семидесяти животных были привязаны к стойкам в полях за пределами форта, в Ратнью. Первыми в бой вступят всадники, за ними пешие. Но если Гримарр слишком быстро вывезет сокровища и всадники не успеют до него добраться, они проиграют эту битву.

Лоркан пошептался с сидящими рядом с ним людьми, а затем повернулся к Сандарру.

— Когда мы всех своих воинов отправим на побережье, Ратнью останется совершенно беззащитным. Мы не можем так рисковать, пока не удостоверимся, что Гримарр отплыл за сокровищами.

— Чего ты боишься? — спросил Сандарр через Роннат. — Неужели ваши враги так многочисленны, что Ратнью падет, стоит вам уехать?

Невольница перевела и вопрос Сандарра, и ответ Лоркана.

— Ни в самом Силл-Мантайне, ни в окрестностях нет никого, кто рискнул бы напасть на это форт, вне зависимости от того, охраняют его мои воины или нет, — ответил он. — Но я не знаю, не ждут ли дуб галл из Вик-Ло своего шанса, чтобы напасть на нас.

Сандарра рассмешило его предположение.

— Гримарр плевать хотел на этот жалкий, вонючий, дерьмовый свиной хлев, называемый фортом, — ответил он, давая выход своим истинным чувствам и не сомневаясь, что Роннат смягчит его слова. — Он хочет получить только свое серебро из Ферны и готов отправиться за ним в любой момент. И он будет удерживать тебя здесь как можно дольше, чтобы ты не двигался к побережью, где сумеешь ему помешать.

Предположение Лоркана о том, что Гримарр попытается напасть на форт, казалось просто абсурдным. Но дело было не только в этом. Между словами, даже несмотря на то, что рабыня пыталась их смягчить, Сандарру слышался намек на то, что Лоркан все еще ему не доверяет. Он понял, что ирландец подозревает: Сандарр до сих пор на стороне своих земляков.

Тоже полная чушь! У Сандарра земляков не было. Он сам себе земляк. Датчане, ирландцы, норвежцы — он ненавидел их всех и был предан только себе самому. Они с Лорканом много месяцев вынашивали свои планы. Именно благодаря Сандарру Лоркан узнал, что стоит напасть на драккары, когда те будут возвращаться из Ферны. Только Сандарр не смог предусмотреть, что Фасти припрячет награбленное. Но у него возникло такое ощущение, что Лоркан ему не до конца поверил.

Однако, откровенно говоря, ему было наплевать, поверил ему Лоркан или нет. Сандарр никому в верности не клялся, никому не доверял и сам в ответ не ждал ни верности, ни доверия. Когда это все закончится, он станет хозяином Вик-Ло и не будет ссориться с ирландцами. У него не было сил, чтобы в одиночку добиться своей цели. Но он понимал, что если свести вместе Лоркана и Гримарра, они ослабят друг друга, а если повезет, даже убьют.

Чтобы воплотить свои планы в жизнь, Сандарру был необходим Лоркан. Он собирался натравить его воинов на дружину Гримарра — в результате и ирландцы, и датчане будут разбиты наголову. При этом нельзя было допустить, чтобы Лоркан догадался о двойной игре Сандарра, и тот мог на это надеяться, поскольку умом Лоркан явно не блистал. Но Сандарра начинало охватывать отчаяние, потому что Лоркан не желал прислушиваться к голосу разума.

— Слушай меня, Лоркан, тупой бык, — гнул свое Сандарр. Теперь привычка Роннат смягчать его слова откровенно его забавляла. — Есть вещи, недоступные твоему пониманию. Эти козы, которых вы, ирландцы, называете лошадьми, могут передвигаться быстрее человека, но с драккаром им тягаться не по силам. Если мы не окажемся вовремя на месте, не будем поджидать Гримарра, у нас не останется шанса его перехватить. Сегодня ветер дует с северо-востока, как и всю прошлую неделю. Если так и будет продолжаться, корабли Гримарра понесутся вдоль побережья быстрее, чем бегает твой самый быстрый конь. Кораблям не нужно останавливаться, чтобы поесть и попить. И отдых им не нужен.

Сандарр откинулся назад. Он ожидал, что Лоркан отмахнется от его слов. Ожидал, что Лоркан со своими воинами начнет глумиться над ним, и Роннат предпочтет эти шутки не переводить. Но Лоркан отреагировал совсем иначе. Почему-то упоминание о драккаре задело его за живое: Лоркан повернулся к одному из своих помощников, понизил голос и заговорил совершенно неожиданным для Сандарра тоном.

А потом Лоркан обратился к Сандарру, Роннат перевела. Ответ ирландца поразил Сандарра.

— Лоркан сказал: хорошо, завтра выдвинемся в путь. | И конные, и пешие. Расставим их там, где договаривались, и станем ждать весточки о том, что Гримарр отчалил. — Роннат замолчала, когда Лоркан заговорил опять. Затем рабыня перевела: — А еще Лоркан сказал: и лучше бы тебе не ошибиться.

Несмотря на все приготовления, спустить «Скиталец» на воду оказалось задачей не из легких. Из-за бесконечных дождей земля размокла, валики не прокручивались, и толкать драккар на спусковых салазках оказалось неожиданно тяжело. И только когда Агхен принес ведра с жиром и салазки с валами щедро смазали, корабль сдвинулся с места.

Когда начался прилив на реке Литрим, Торгрим и его люди стали толкать судно и тащить его за канаты, привязанные к корпусу. Вода заметно отступила к тому времени, как «Скиталец» спустили на воду. В какой-то момент драккар намертво увяз в илистом дне, но в следующее мгновение корма корабля закачалась на воде и судно немного развернуло течением. Еще одно усилие, и драккар ожил, превратившись из мертвой посудины, застрявшей в иле, в изящное творение рук человеческих, которым и являлся на самом деле, и снова стал подчиняться любому движению тянущихся к берегу канатов.

И даже это волшебное превращение, радостное мгновение для каждого моряка, не смогло развеять мрачное настроение Торгрима Ночного Волка.

Весь день настроение было хорошим, даже несмотря на то, что Великан Гримарр явился на берег реки, чтобы успокоить его и заручиться его верностью на следующую неделю. Гримарр полагал, что оказал Торгриму великую честь тем, что самолично спустился к реке, а не послал Верен или Хильдера, чтобы пригласить Торгрима в свой дом. Торгрим это понимал, но почему-то гордости не ощущал. А потом Гримарр ни с того ни с сего бросился прочь, не сказав ни слова.

К тому же досаждало упрямое нежелание «Скитальца» спускаться на воду. Откровенно говоря, с подобного рода трудностями нередко сталкиваются те, кто имеет дело с кораблями. Никогда и ничто не идет гладко. Но Торгрима почему-то это невероятно угнетало. Его не радовало то, что его драккар, похоже, не хотел возвращаться в море. Самому Торгриму это казалось плохим знаком.

Поэтому, даже когда судно уже покачивалось на волнах, пришвартованное канатами из китовой шкуры, Торгрим ощутил, как его охватывает дурное настроение — это отвратительное, иногда непреодолимое чувство, которое накатывало на него на закате. Окружающим был хорошо ведом этот его настрой. Именно он и снискал Торгриму славу Ночного Волка. И те, кто хорошо его знал, старались держаться подальше, когда Торгрима охватывала тоска, а тех, кто его не знал, шепотом предостерегали. Ходили слухи, что Торгрим — оборотень, что с наступлением темноты он порой превращается в настоящего волка.