Джеймс Нельсон – Гнев викинга. Ярмарка мести (страница 18)

Он вытянул ногу, чтобы потрогать носком озерцо крови, и понял, что это скорее пятно, поскольку вся кровь впиталась в земляной пол. Торгрим толкнул мертвеца в плечо, тело оказалось твердым и неподатливым.

— Вы явились сюда вчера? — спросил Торгрим у Кьяртена. Он видел множество трупов на разных стадиях разложения и отлично знал, как они меняются с течением времени.

— Да, — сказал Кьяртен. — Пришвартовались около полудня. Деревню нашли уже такой, как сейчас.

— Пойдем, — сказал Торгрим и первым вышел наружу.

Солнце уже висело над самыми горами на западе, вскоре должно было стемнеть. Он повел своих людей по единственной утоптанной земляной дороге деревни. Там, где мягкая грязь высохла на солнце, виднелись отпечатки тележных колес и следы животных. Еще одно тело они нашли в пятнадцати футах от первой хижины — молодого человека в грязной рубашке, прижимавшего руку к вспоротому животу, из которого на землю вывалились внутренности. В другой руке он все еще сжимал топорик.

Мертвые лежали вдоль дороги, во дворах, в просветах между хижинами. Мужчины, мальчишки, женщины, девочки. Судя по всему, все, кого налетчики здесь нашли. Торгрим нахмурился. Бессмысленная резня. За этих крестьян немало заплатили бы на рабских рынках во Фризии. А если нет желания везти их так далеко, можно без проблем продать их в Дуб-Линне или одному из множества ирландских королей. Вместо этого их всех просто убили.

Норманны шагали почти в полном молчании. Они нашли то место, откуда шел дым, — большой дом, в котором, скорее всего, жил тот, кого обитатели хижин считали своим повелителем. Повсюду валялась солома: нападавшие, судя по всему, искали, не спрятаны ли в крыше какие-то ценности.

Нашли они что-нибудь или нет, определить было невозможно, но дом сожгли, и от него остались лишь черные дымящиеся руины. Он, наверное, горел всю ночь и погас лишь недавно, когда у пламени не осталось пищи. Торгрим не сомневался, что под руинами лежат обугленные тела тех, кто сражался и погиб в схватке, или тех, кто напрасно пытался тут укрыться. Дом окружали вооруженные люди, подносившие факелы к остаткам соломы.

— Как думаешь, кто напал на эту деревню? — спросил Берси, оглядывая дымящиеся обломки. — Северяне?

— Возможно, — сказал Торгрим, который, впрочем, так не думал.

Он не понимал, зачем норманнам это делать. Что они могли отыскать в этой навозной куче? Деревня не стоила таких усилий. Нет, скорее всего, это сделали сами ирландцы, один из их мелких корольков пытался в чем-то обойти другого или преподать ему какой-то урок.

Берси кивнул. Некоторые стали поднимать лезвиями мечей куски крыши и обгоревшие части стены, без сомнения, надеясь найти что-то ценное, но Торгрим не думал, что им повезет.

Он отвернулся от тлеющего дома и повел своих людей дальше вглубь суши, по высохшей земляной дороге, мимо других тел на разных стадиях разложения. До некоторых успели добраться собаки и свиньи.

Деревенька заканчивалась, и они подошли к последнему и единственному каменному строению в ней — маленькой церкви, которая была не больше, чем дом Торгрима в Вик-Ло. Как и в хижинах, входная дверь была сломана и свисала с петель, на этот раз железных, а не кожаных, причем разрубить толстые дубовые доски было явно непросто.

Торгрим поднялся на каменную ступеньку и прошел сквозь проем внутрь. Солнце наконец нырнуло за дальние холмы, и в церкви стало темно, но Торгрим видел, что место тщательно обыскали. Большие чаши, в которых служители Христа держали свою ритуальную воду, были перевернуты, некоторые расколоты. Резные пластины, когда-то украшавшие алтарь, сорвали с него и тоже разломали. Страницы книг, которыми пользовались служители, валялись по всему полу, обложки с них были содраны.

Одного из жрецов загнали в угол и проткнули копьем, которое так и оставили торчать в его груди. На лице его застыли потрясение и ужас. Торгрим медленно прошел мимо. Тяжелое чувство, которое то накатывало на него, то уходило уже несколько дней, снова вернулось и стало гораздо сильнее, чем прежде.

На алтаре лежал еще один мертвец. Торгрим приблизился к нему, слыша тихие шаги своих людей за спиной. Еще один жрец. По крайней мере так Торгрим подумал. Труп был обнажен и изрезан так, что на нем почти не осталось мест, не залитых кровью. Его раскинутые руки прибили к обломку бревна, словно в подражание их Богу Христу.

Торгрим остановился и вгляделся в то, что осталось от лица убитого. «Это сделал не ирландец», — подумал он. Ирландцы безжалостно грабили свои и чужие деревни и круглые форты, но они не рвали святые книги и не убивали жрецов. Ни один ирландец не рискнул бы навлечь на себя проклятие, сотворив подобное со священником.

А это означало, что здесь побывали норманны, причем недавно. Всего день назад. Куда они двигались, вдоль берега или вверх по реке? Сколько их было? Направлялись ли они тоже в Глендалох, готовы ли будут присоединиться к командам Торгрима, или с ними придется драться?

«Все больше фигур на доске, — подумал Торгрим. — И новый игрок за столом». Торгрим не знал, кто это может быть, но уже составил о нем определенное представление.

Он повернулся к Кьяртену.

— Ты что-нибудь знаешь о том, кто мог это сделать? — спросил он.

Кьяртен покачал головой.

— Нет, Ночной Волк, — сказал он. — Мы нашли эту… деревню такой же мертвой, как ты видишь.

Торгрим кивнул. Для него очевидным было, во-первых, то, что Кьяртен лгал. А во-вторых, он явно чего-то боялся.

Глава четырнадцатая

Счастливы те,

кто заслужил

похвалу и приязнь.

Луи де Румуа, проснувшись в предрассветной тьме, присоединился к собратьям на время утренней молитвы в часовне. Когда она завершилась, закончилось и пребывание Луи в монастыре, по крайней мере пока он будет нужен для другого, что, как он надеялся, продлится до конца его дней.

Отец Финниан отвел его в сторону, как и днем раньше, но на этот раз они направились не к дому аббата. Вместо этого они вернулись в келью Луи. Там отец Финниан разложил на постели тунику, кольчугу, штаны, меч и перевязь, щит и шлем.

— Времени почти нет, — сказал Финниан. — Я отправил людей наблюдать за побережьем, они предупредят нас, когда язычники достигнут реки, но я не думаю, что этого придется долго ждать.

Когда Финниан ушел, Луи снял веревочный пояс и рясу, сунул ноги в штаны, натянул тунику и кольчугу через голову. Село все довольно неплохо. И качество было хорошим. Не таким, конечно, к которому он привык, будучи воином во Франкии, но весьма неплохим. И, по правде говоря, он с радостью обменял бы монашескую рясу даже на кожаную куртку и деревянное копье.

Луи застегнул пояс на талии и поправлял ножны, пока меч не лег так, как следует. Затем он вздохнул. Сегодня он будто заново родился. Луи ощущал, как сила струится по его венам, словно жар после большого глотка крепкого вина. Он снова чувствовал себя цельным. Возрожденным.

Были еще люди, которых необходимо обучать. Были вопросы, которые требовали внимания. Были разведчики, которых стоило выслушать. Но вначале Луи ждало другое дело. Неотложное. Он быстро вышел из кельи, миновал коридор и шагнул навстречу солнечному свету, непривычному и дарующему силы.

— Брат Луи?

Луи обернулся. Он так увлекся мыслями о предстоящей схватке, что этот зов застал его врасплох. Он увидел брата Лохланна, который держался теперь без своей обычной бравады.

— Брат Луи… Ты говорил, что я должен найти тебя утром. Говорил, что ты… — Он запнулся.

Луи вздохнул. Да, именно это он и говорил. И Лохланн так жаждал получить урок, что увильнул от предписанных ему обязанностей, хотя это было не так легко. Парнишке придется либо вернуться к ним вскоре, либо поплатиться за свое отсутствие.

— Хорошо, пойдем со мной, — сказал Луи.

Он провел Лохланна к конюшне, наслаждаясь весом и звоном кольчуги, тем, как меч похлопывал по его бедру. Они шагнули из яркого утреннего света в сумрак под крышей. В конюшне работали мальчишки, которые вряд ли стали бы спрашивать, что они тут делают.

Луи вытащил меч и протянул его Лохланну. Сам он поднял грабли и взял их так, словно держал посох.

— Давай, — сказал он, — атакуй меня.

Лохланн атаковал, но слишком неуверенно. Он сделал несколько пробных выпадов, от которых Луи с легкостью уклонился.

— Нет, нападай всерьез, — сказал Луи. — Так, словно хочешь меня ранить. Если сумеешь пустить мне кровь, я дам тебе серебряный браслет. — Серебряного браслета у Луи не было, но он не сомневался в том, что тот и не понадобится.

Лохланн атаковал снова, теперь смелее, и Луи отразил клинок ручкой грабель. Наконец Лохланн решился на быстрый и длинный выпад. Луи отбил клинок в сторону, взмахнул граблями, и их ручка замерла в дюйме от виска Лохланна.

— Хорошо, — сказал Луи. — Ты заметил, что я ждал начала твоей атаки? И когда ты напал, я был готов к этому, находился в хорошей позиции для того, чтобы парировать и контратаковать.

Они снова проработали то же движение. Луи был терпелив, а Лохланн внимателен, и они шаг за шагом изучили атаку, защиту и контратаку. Этот урок они повторяли снова и снова, а затем Луи взял у Лохланна меч и протянул ему грабли, после чего они проделали упражнение заново.

Луи намеревался уделить Лохланну лишь пятнадцать минут своего времени, поскольку больше просто не мог. Но когда колокола позвали к завтраку, Луи понял, что потерял счет мгновениям и что они с Лохланном занимались около часа или даже больше.