Джеймс Лучено – Тысячелетний сокол (страница 23)

Он уже выбрал место для выставленной на торги статуэтки: на рифленом постаменте из небоскреба «500 Республика», пристроенном рядом с письменным столом в его кабинете. Но Оксик не собирался платить за нее больше ста четырнадцати тысяч — даже цена в сто тринадцать тысяч была для нее чрезмерной — тем более что прекрасно подошли бы и другие лоты. Однако устоять перед соблазном было трудно.

— Сто пятнадцать тысяч, — выкрикнул Лестра, огорошив сам себя.

Повернувшись, он увидел, как бит шепчет что-то в свой комлинк, после чего внимательно слушает ответ.

— Сто семнадцать.

Толпа охнула, а Оксик разом поник. Он удержался от порыва вновь оглянуться на бита.

— Наша имей сто семнадцатя тысячей, — восхищенно объявил гунган. — Кто предложи восемнадцатя? Как насчета семнадцатя-пятьсот? — Он немного подождал. — Сто семнадцатя рааааз… сто семнадцатя дваааа… — Его молоток с грохотом опустился на кафедру. — Наша продавай участнику шесть-три-семь!

Собравшиеся зашлись в овации.

На подиум ступил новый ведущий — фаллиин:

— Следующий лот номер семьдесят один-дефис-ноль-ноль по каталогу — канделябр из главного обеденного зала гостиницы «Дарпа» на Раллтиире. Изготовлен из электрума и за последние годы подвергся значительной реставрации. Подлинность образчика доказана лучшими специалистами. Стартовая цена лота…

Перестав слушать, Оксик углубился в изящно оформленный голокаталог. Лоты с Раллтиира его мало интересовали, будь они республиканской эпохи или какой бы то ни было еще. Одни восхищались предметами искусства с Алдераана или Набу, другие — артефактами хаттов. Но средоточием его собственной коллекции и вечным объектом одержимости был и оставался Корускант. Пока он пролистывал каталог, в соседнее кресло тихо скользнула Кои Квайр.

— Как съездила? — спросил он.

— Буднично. Сожалею, что так вышло со статуэткой.

Оксик покосился на бита:

— Знать бы, на кого он работает.

— Можно это выяснить.

— Не только можно, но и нужно.

Ее народ — фирреррео — находился на грани вымирания, а потому Кои Квайр сама могла считаться коллекционной редкостью — сродни тем, что выставляли на аукцион в этом доме. Она пришла в адвокатскую контору Оксика пятнадцать лет назад — вскоре после того, как йуужань-вонгам удалось обратить коренное население Белдерона против беженцев-фирреррео, которых те когда-то радушно приютили. С первых своих дней на новом месте Кои приносила фирме неоценимую пользу: девушка обладала несравненным обаянием и интуицией, и временами только одного ее присутствия в зале суда было достаточно, чтобы склонить присяжных на свою сторону. Зная особенности фиррерреоской культуры, Оксик никогда не спрашивал ее настоящего имени, а Кои не спешила его разглашать — пусть у него и в мыслях не было использовать это знание, чтобы гарантировать ее лояльность.

— Да здесь не протолкнуться, — заметила Квайр, обводя рукой зал.

— Каждый аукцион теперь при аншлаге, — вздохнул Оксик. — Скажем «спасибо» президенту Даале. Едва она заняла пост, сразу же наметился всплеск интереса к поздней республикане и раннеимперским артефактам. Перекупщикам хоть бы хны, а настоящие коллекционеры страдают.

— Тогда расскажу новости, которые тебя взбодрят, — негромко проговорила Кои. — Твое вложение снялось с насиженного места.

Оксик возбужденно заерзал, но сумел вымолвить, не повысив голоса:

— Где он?

— Летит на Нар-Шаддаа — на новых ножках, которые ты ему оплатил. И тратит денежки, которые ему выделил «ГалСтрах».

— К нему вернулась память?

— Вероятно, да. Он улетел, не дожидаясь, когда его выпишут из «Авроры». Сомпа сделал, как было велено, и не стал вмешиваться, когда Джадак нанес полночный визит в его кабинет. Этот парень обесточил камеры наблюдения с помощью кодов, которые, как мы думаем, он подсмотрел у Рил Безант.

— У психотерапевта?

— Джадак был у нее на приеме. Она ненадолго отключила камеры, надеясь тем самым завоевать его доверие — или тайком снабдить его кодами, чтобы он мог взять дело в свои руки. Парень настойчивый, в этом ему не откажешь.

Оксик в любопытстве склонил голову:

— Да неужели он…

— Он приглашал меня прогуляться по «Авроре», знаешь ли.

— Почему ты отказалась?

— Он заподозрил неладное, когда я рассказала о страховке. И тогда я подумала: если он будет излишне перевозбужден, это нам только на руку. Когда мы расставались, он готов был мне голову открутить.

— И вновь твоя проницательность сослужила нам хорошую службу.

— Джадак не стал проверять, есть ли в кабинете Сомпы резервные камеры. Или в тот момент ему уже было все равно. Он сел за компьютер Сомпы, сделал несколько запросов в ГолоСеть и в конце концов нашел записи о столкновении в небе Нар-Шаддаа.

— Умно. Но зачем ему мчаться на Нар-Шаддаа? Противники Палпатина вряд ли спрятали свой клад там.

Квайр пожала плечами:

— Вероятно, хочет знать больше об обстоятельствах гибели своего напарника — некоего Риза.

Оксик покачал головой:

— Для этого вовсе не обязательно лететь на Нар-Шаддаа.

— Тогда намеревается возобновить жизнь с того места, где она прервалась.

Оксик поразмыслил:

— Надо его брать.

— Так сразу?

— Не хочу, чтобы в дело влезли посторонние.

— От этого никто не застрахован.

— Отправь к нему Синнера.

Квайр нахмурилась:

— Ты уверен, что он справится? Я бы предложила кого-то более здравомыслящего. Того же Гоммана.

— Он охраняет нашего главного свидетеля по торговому делу.

— Коликоида? Чем же Гомман заслужил такое назначение?

— Просто он самый терпимый в отношении жуков.

Фирреррео кивнула:

— Я сообщу Синнеру.

Оксик откинулся в кресле. Новый раунд торгов должен был вот-вот начаться.

Вскоре после того, как Хан и Чубакка вернулись из Корпоративного сектора и стали возить контрабандный спайс для Джаббы Хатта, в поведении «Сокола» наметилось непостоянство. То он «выкладывался на полную» и ставил рекорд на Дуге Кесселя, то сбоил в самые неподходящие минуты, как будто намеренно привлекая повышенное внимание имперцев или сводя Соло и Чуи с повстанцами. Кореллианин не мог избавиться от мысли, что в непредсказуемости «Сокола» повинно то обстоятельство, что он, Хан Соло, — частью из умысла, частью по нужде — превратил обычный фрахтовик в хорошо вооруженный боевой корабль.

Потерянные бочки с глиттерстимовым спайсом, из-за которых на него обозлился Джабба, были далеко не первым грузом, который Хану пришлось сбросить в эти нелегкие дни, приведшие его на Татуин. По временам ему чудилось, что имперские таможенные корабли прячутся за каждой планетой, к которой они подлетали, и это было недалеко от истины. Перед каждым рейсом им приходилось крепить к грузу следящие маячки, чтобы после сброса их можно было найти и подобрать. Но Хану всегда казалось, что «Соколу» каким-то образом претит участвовать в подобных занятиях.

Даже возвращение к «Звезде смерти» после того, как они уже было удрали с Явина-4, казалось в равной степени идеей как Чубакки, так и самого «Сокола». Разумеется, было чистым безумием считать, что корабль — даже оборудованный троицей электронных мозгов, которые редко друг с другом соглашались, — мог принимать какие бы то ни было самостоятельные решения или отличать доброе дело от худого. Но «Сокол» и взаправду был своеволен и упрям, когда дело касалось направления и цели полета. И вот к чему привел этот внезапный поворот событий: не считая того, что удалось спасти Люка и тем самым стать косвенным виновником гибели императорского супероружия, «Сокол» фактически завербовал Хана и Чуи в Альянс повстанцев!

Но самый главный свой «подвиг» «Сокол» сберег для другого раза. Незадолго до начала вынужденной эвакуации с Хота он сломался, и Хан с Леей на борту корабля были вынуждены «ползком» добираться до Беспина. Конечно, кореллианин начал испытывать чувства к принцессе еще в тот первый миг, когда повстречал ее в тюремном блоке «Звезды смерти», но лишь во время их судьбоносного полета на досветовой скорости он окончательно понял, что влюбился.

В силу высокого самомнения Хан не готов был отдать «Соколу» все лавры за то, что тот свел их в вместе и сыграл значительную роль в их отношениях и последующем союзе. Но он всегда полагал, что корабль достоин эквивалента «Кореллианских кровавых полос»[16] — не только за его заслуги в годы Восстания, но и за то, что Хану Соло в конечном итоге достались рука и сердце принцессы.

Глава 14

Хан, Лея, Аллана и Ц-3ПО во все глаза глядели на толпу, сгрудившуюся у трапа «Сокола».

— Лэндо, — пробормотал Хан уголком рта.

Лея кивнула:

— Предупредил их заранее, не иначе.

— Вот тебе и смешались с толпой.