Джеймс Лучено – Темный повелитель: Восход Дарта Вейдера (страница 59)

На короткое мгновение в салоне повисла тишина.

- Я знаю, возможно, кто-то воспримет мои слова так, будто я переметнулся к врагу, - заговорил Джамбе Лу, - но я планирую поступить на службу в одну из летных школ и в конце концов тем или иным образом очутиться в имперской академии. И, насколько это в моих силах, буду провоцировать проявления инакомыслия.

- У нас в планах нечто похожее, - взял слово Нам Пурф, имея в виду себя, Клосси Анно и Деран Налуал. - Мы постараемся внедриться в работу над сельскохозяйственными и строительными проектами Империи и внести в них столько изъянов, сколько возможно.

Старстоун просветлела:

- Надеюсь, каждый из вас понимает, что впредь мы никоим образом не должны контактировать друг с другом. Мне подобное решение далось тяжелей всего. - Она глубоко вздохнула. - Кажется, я сильно привязалась ко всем вам. Но я не сомневаюсь ни на секунду: Империя Палпатина сгниет изнутри и в конечном счете найдется тот, кто сбросит Императора с трона. Я лишь лелею надежду, что все мы доживем до того дня, когда сможем насладиться этим зрелищем.

Она сняла с пояса меч:

- С этими штуками нам также придется распрощаться. - Девушка зажгла клинок на короткое мгновение, после чего погасила его и опустила рукоять на палубу у своих ног.

Обведя взглядом собравшихся, Оли изрекла:

- Да пребудет с нами Сила.

53

- Повелитель Вейдер, - отчеканил офицер-артиллерист, кивая в знак приветствия, когда ситх проходил мимо его поста.

- Повелитель Вейдер, - произнес офицер связи, схожим образом кивая.

- Повелитель Вейдер, - сухо приветствовал его капитан «Вымогателя».

Вейдер продолжил движение по мостику, и в его голове крутилась мысль: «Вот как меня будут с этого момента приветствовать везде, где я ни появлюсь».

Встав у переднего иллюминатора, он устремил взгляд своих заново воссозданных глаз на звезды.

Отныне все они находились под его опекой. Джедаи больше не имели для него значения; они ничем не отличались от любого, кто отважился посягнуть на мир во вселенной, принадлежавшей ему и Сидиусу. Их с Сидиусом миссия состояла в сохранении Ордена, так чтобы темная сторона навеки воцарилась над Галактикой.

Энакина больше не было; воспоминания о нем были похоронены настолько глубоко, что казалось, прошлая жизнь были лишь сном. А Сила - в том виде, в каком ее знал Энакин, - была погребена вместе с ним самим.

Как Сидиус и обещал, Вейдер отныне связал свою судьбу с Орденом ситхов и больше не нуждался ни в одном спутнике, кроме темной стороны Силы. Он принял как должное все то, что ему пришлось сделать ради восстановления равновесия в Силе - свергнуть коррумпированный республиканский строй и уничтожить джедаев, - и теперь наслаждался новообретенной властью. Все, что он видел, все, что только мог пожелать, отныне принадлежало ему. Вейдеру лишь должно было хватить решимости взять это - любой ценой, не размениваясь на средства.

Но...

Он также связал свою судьбу с Сидиусом, который весьма скудно, по крупицам, делился с ним знаниями ситхов. Этого хватало, чтобы поддерживать в ученике интерес, но при этом не делать его излишне могущественным.

Однако когда-нибудь придет день, когда Вейдер станет учителю ровней.

Смотря на звезды, он одновременно вглядывался в будущее: в этом будущем он брал собственного ученика и они вместе сбрасывали Дарта Сидиуса с трона.

Да, ему определенно есть за что бороться.

54

- Еще стаканчик, незнакомец? - осведомился у Оби-Вана Кеноби владелец кантины.

- Почем?

- Десять кредитов.

- Да мне стакан импортного бренди обойдется дешевле!

- Что делать, мой друг. Жажда мучит всех. Так да или нет?

Оби-Ван кивнул:

- Налей.

Вода, собранная при помощи единственного влагоуловителя кантины, была мутноватой и отдавала металлическим привкусом, но все же собственный влагоуловитель Оби-Вана не был способен даже на такое. Если джедай планировал и дальше жить в той лачуге, что ему удалось найти в пустыне, ему предстояло как можно быстрее отремонтировать агрегат или выменять новый у джавских торговцев, которые время от времени появлялись в той области пустыни, какую он с некоторого момента называл своим домом.

Если бы не доброта этих низеньких созданий в коричневых плащах, он бы сейчас все еще брел к Анкорхеду, а не сидел бы на террасе кантины, потягивая воду и наслаждаясь едва осязаемой прохладой. Анкорхед - продуваемое ветрами поселение вблизи Западного дюнного моря Татуина - представлял собой обычный торговый аванпост, который часто посещали фермеры-влагодобытчики из общины соляного плато Великого Чотта или торговцы, путешествующие между Мос-Эйсли и Дальнепутьем, что на юге. Постоянное население Анкорхеда было крайне невелико, и похвастать он мог лишь десятком захудалых лавчонок и двумя небольшими кантинами. А известен городок был в большей степени лишь благодаря энергогенератору, расположенному на окраине.

Названная в честь своего владельца, станция «Тош» снабжала энергией все влагодобывающие фермы в округе и служила пунктом подзарядки для фермерских лендспидеров и прочего репульсорного транспорта. На станции также имелся гиперволновой ретранслятор, который - когда функционировал - мог принимать передачи Голосети, транслируемые через Набу, Родию и, временами, Нал-Хатту, что в Космосе хаттов.

Сегодня «Тош» работала исправно, и горстка послеполуденных посетителей «Усталого путника» жадно ловила сводки новостей и результаты спортивных матчей недельной давности. Оби-Ван, известный среди местного населения как Бен, поселился в заброшенной хижине на утесе в Джандлендских пустошах. Взгляд на экран Голосети он бросал лишь изредка, поскольку объектом его внимания была продуктовая лавка на противоположной стороне улицы.

За те месяцы, что прошли с момента его прибытия на Татуин, Оби-Ван сильно оброс, а его руки и лицо приобрели светло-коричневый оттенок. Теперь, когда он носил мягкие башмаки и длинный плащ с наброшенным на голову капюшоном, никто не смог бы признать в нем бывшего джедая - да не просто джедая, а мастера, какое-то время заседавшего в Высшем совете. В любом случае Татуин не был той планетой, на которой принято задавать вопросы. Местные жители были вполне себе любознательными, они теоретизировали и распространяли слухи, но почти никогда не пытались вызнать причины, побуждавшие незнакомцев приезжать на всеми забытый Татуин. А если прибавить сюда то, что на планете главенствовали хатты, Татуин становился идеальным пристанищем для преступников, контрабандистов и рецидивистов всех мастей, съезжавшихся сюда со всех уголков Галактики.

К этому моменту многие местные уже знали, что война окончена и бывшая Республика преобразована в Империю, но большинству из них не было до этих перемен ровным счетом никакого дела. Татуин располагался на периферии, и на далеком Корусанте его судьба, по всей видимости, также никого не волновала.

Несколько месяцев назад, когда они с Энакином шли по следу Дарта Сидиуса, Оби-Ван сказал своему бывшему ученику, что в Галактике существует немало куда более неприятных для проживания мест, нежели Татуин, и сейчас он не собирался отказываться от своих слов. Он легко переносил присутствие вездесущего песка, столь раздражавшего Энакина, а картина заката двух татуинских солнц вообще казалась ему завораживающей.

Изоляция его вполне устраивала.

Во многом еще и потому, что Энакин поддался посулам Палпатина и на какое-то время даже превратился в личного слугу нового Императора.

С тех пор случилось многое, но лишь один образ запечатлелся в памяти Оби-Вана настолько, что грозил сохраниться там до самой смерти: образ Энакина - Дарта Вейдера, как его нарек Сидиус, - в тот момент, когда он стоял, преклонив колено перед темным владыкой, и клялся ему в верности - сразу после того, как устроил кровавую резню в Храме джедаев. Возможно, существовал и другой подобный образ: Энакин, лежащий на берегу лавовой реки, весь в огне и проклинающий бывшего учителя последними словами.

Был ли Оби-Ван прав, оставив Энакина медленно умирать на Мустафаре? Возможно, у Энакина еще оставался шанс искупить вину, как до последнего верила Падме? Эти вопросы терзали его и причиняли боль даже более острую, чем он когда-либо мог предположить.

И теперь, спустя все эти месяцы, вот он здесь, на Татуине, родной планете Энакина, приглядывает за новорожденным сыном Энакина Люком - единственной причиной, ради которой Оби-Ван видел смысл жить дальше.

Так или иначе, приглядывает он издалека. В этот день он подобрался к Люку так близко, как не подбирался уже несколько недель. В лавке на противоположной стороне улицы Беру Ларс покупала сахар и голубое молоко, и Люк сидел в ее наплечной сумке; ни Беру, ни ее муж Оуэн не догадывались о тайном присутствии Оби-Вана, бдительно следившего за их перемещениями с террасы кантины.

Поднеся к губам стакан с водой, Оби-Ван краем уха уловил что-то любопытное в очередном голоновостном репортаже и повернул голову к экрану, однако в этот момент трансляция прервалась всплеском статических помех.

- Что он сказал? - спросил Кеноби у посетителя, сидевшего в двух столах от него.

- На Кашиике уничтожена банда джедаев, - поведал мужчина. Он был примерно того же возраста, что и Оби-Ван, и носил комбинезон того типа, какой предпочитали портовые рабочие в Мос-Эйсли.