Джеймс Лучено – Темный повелитель: Восход Дарта Вейдера (страница 25)

Оставив фразу без ответа, Старстоун произнесла:

- Так вы собираетесь помогать или нет?

- Я же сказала, что помогу. - Поднявшись, Джула покосилась на Шрайна. - Но мы должны кое-что прояснить прямо сейчас, Роан. Мы с тобой оба прекрасно знаем, что у тебя нет доступа ни к каким «резервным фондам». Так что имей в виду: еще раз применишь на моих ребятах джедайские трюки - и я могу даже забыть о материнстве.

21

По приказу Дарта Сидиуса большая часть его любимых статуй и древних барельефов была извлечена из-под развалин кабинета в административном здании Сената - того самого, где лишились жизней четверо джедаев и еще один был обращен на темную сторону, - и перенесена в новый тронный зал. Статуи были установлены на помосте, а скульптуры вделаны в стены.

В настоящий момент Сидиус изучал их, неспешно поворачиваясь на своем троне.

Как джедаи и опасались с самого начала, Энакин созрел для обращения во тьму уже в тот момент, когда Квай-Гон Джинн впервые привел его в Храм. В течение более чем десятка лет Сидиус методично, шаг за шагом уводил мальчика на проторенную дорожку, но даже он не мог предвидеть, что Энакин будет бит Оби-Ваном Кеноби на Мустафаре. В тот момент юноша все еще метался меж светом и тьмой, а потому оставался уязвим. Неспособность одолеть бывшего учителя лишь продлила срок, в течение которого эта уязвимость сохранялась.

Сидиус припомнил тот стремительный полет на Корусант, припомнил свои отчаянные попытки спасти жизнь Энакина любыми средствами, что были у него под рукой: будь то собственное могущество в Силе или инструменты и снадобья, что хранились в походной аптечке.

Припомнил свою первую мысль: «Что, если Энакин не выживет?»

Сколько лет ему понадобится, чтобы разыскать нового ученика, хотя бы вполовину столь же могущественного в Силе, как Энакин, не говоря уже о таком, какой сотворен самой Силой, чтобы восстановить нарушенное равновесие и позволить темной стороне наконец выйти на поверхность после тысячелетия, проведенного в подполье?

Другого такого Энакина просто нет.

Сидиусу пришлось бы изыскивать способ, как подчинить себе мидихлорианы, чтобы те вновь явили на свет кого-нибудь столь же могущественного, как Энакин. Но в итоге все свелось к иному: Сидиус и его бригада меддроидов фактически вернули Энакина с того света - пусть это и нельзя было назвать оживлением как таковым. Многие тысячи лет ситхи и джедаи искали пути побороть смерть, но тайна так и осталась нераскрытой. Можно было спасти кого-то от гибели, пока человек был еще жив, но обмануть смерть не удавалось никому. Лишь самым могущественным из древних повелителей ситхов был известен секрет вечного бытия, но способ был безнадежно утерян. Теперь же, когда вся Галактика была у его ног, ничто не мешало Сидиусу подобрать ключик к этой многовековой тайне.

И тогда он и его изувеченный ученик познают секрет вечной жизни и десятки тысяч лет будут держать Галактику в своих надежных руках.

Если только прежде не перегрызут друг другу глотки.

Во многом из-за того, что погибла Падме Амидала.

Три года назад Сидиус намеренно свел их вместе: как для того, чтобы убрать с дороги Падме, выступавшую против создания регулярной армии, так и для того, чтобы наполнить жизнь Энакина непреодолимыми соблазнами. Энакин и Падме поженились - вскоре после того, как юноша потерял мать. Узнав об их свадьбе, Сидиус мгновенно для себя уяснил, что патологическая привязанность Энакина к возлюбленной только сыграет ему на руку и облегчит задачу по обращению юноши в свою веру.

Страхи Энакина за жизнь супруги - реальные и воображаемые - усилились еще больше с началом ее беременности и из-за их долгой разлуки. Дело оставалось за малым: обличить джедаев в глазах Энакина во лжи, пожертвовать графом Дуку, чтобы подпитать ярость Энакина, пообещать ему уберечь Падме от гибели...

Последнее, разумеется, было явным преувеличением, призванным заставить юношу отвернуться от так называемого «правильного» учения джедаев, открыть ему глаза на истинное положение вещей. Но таковы пути Силы. Она предоставляет шанс, и нужно лишь быть готовым им воспользоваться.

Уже не раз Сидиус задавался вопросом, как бы все сложилось, не убей Энакин свою возлюбленную на Мустафаре. Как бы она его ни любила, она никогда не смогла бы понять Энакина и уж тем более простить его за то, что он натворил в Храме джедаев. Во многом это и было одной из причин, почему Сидиус послал его в Храм. Клоны вполне могли справиться с инструкторами и детворой, но присутствие Энакина было крайне важно в плане укрепления его верности идеалам ситхов, а также, что более существенно, решило дальнейшую судьбу Падме. Даже если бы она выжила на Мустафаре, от их любви не осталось бы и следа, Падме вообще могла бы потерять интерес к жизни - и тогда ее ребенок перешел бы под опеку к Сидиусу и Вейдеру.

Мог ли этот ребенок стать первым из тысяч или миллионов новых последователей учения ситхов? Навряд ли. Идея становления Ордена ситхов искажала замыслы древних темных повелителей. К счастью, Дарт Бейн понял это и настоял на том, чтобы ситхов было лишь двое - ученик и учитель; и это соблюдалось, за редкими исключениями.

Но для сохранения Ордена присутствие двоих ситхов было обязательным фактором.

Вот почему для Сидиуса было так важно вернуть к жизни Вейдера.

В роли Императора он не стремился открыть народам Галактики свое истинное обличье, предоставляя Вейдеру возможность быть его карающим клинком. Пусть Галактика думает о Вейдере что хочет: падший джедай, вышедший из тени ситх, символ устрашения... Это не важно. Такая обстановка лишь поможет держать народы в страхе, а значит, в узде.

Разумеется, не такого Вейдера хотел получить себе Сидиус.

Его механические руки никогда не смогут сверкнуть разрядом молнии, а искусственные ноги не позволят совершать высокие прыжки, столь любимые джедаями. Его посвящение в темную сторону только начиналось. Но могущество ситхов было свойственно не столько живой плоти, сколько силе воли. Джедаи проповедовали сдержанность лишь потому, что просто не понимали всего могущества темной стороны. Подлинная слабость Вейдера заключалась скорее в психологии, нежели в физических недостатках, и, чтобы искоренить эту слабость, ему придется как можно глубже погрузиться в себя, одолеть все жизненные развилки и справиться с разочарованиями.

У ситхов взаимоотношения учитель - ученик, подпитываемые силой вероломства, всегда были игрой на грани. Доверие высоко ценилось, даже когда подтачивалось изнутри; имели место спрос на преданность и одновременно поощрение за предательство; была в ходу подозрительность и при этом славилась честность.

В какой-то мере все это напоминало естественный отбор.

Стремление низвергнуть учителя должно лежать в основе всего, если Вейдер не хочет остановиться в росте.

Убей он Оби-Вана на Мустафаре, Энакин наверняка предпринял бы попытку избавиться и от Сидиуса. В действительности Сидиус бы сильно удивился, если бы этого не произошло. Теперь же, когда Вейдер не мог даже самостоятельно дышать, у него просто не было шансов бросить этот вызов, и Сидиус прекрасно понимал, что ему придется приложить все возможные усилия, чтобы сбросить с Вейдера его груз отчаяния и пробудить в нем дремлющую мощь.

Даже ценой риска для жизни самого Сидиуса...

Ощутив умеренное колебание в Силе, он повернулся к голопроектору, и в следующую секунду тот высветил образ Маса Амедды в половину роста.

- Господин, прошу прощения, что отвлек вас от раздумий, - заговорил чагрианин, - но в звездном скоплении Тион перехвачена кодированная передача джедаев. Сейчас ее пытаются отследить.

- Снова пережившие Приказ шестьдесят шесть, - констатировал Сидиус.

- По всей видимости, это так, господин. Мне послать за повелителем Вейдером?

Сидиус задумался. Исцелятся ли раны Вейдера от новых убийств джедаев? Навряд ли. Хотя кто знает?

В любом случае точно не сейчас.

- Нет, - наконец молвил он. - Вейдер понадобится мне на Корусанте.

22

- Давай... сейчас, - услышал Шрайн голос Филли, обращенный к Старстоун.

Терминал связи звякнул, и Филли, Старстоун и Айл Дикс склонились над дисплеем.

- Из гипера вышел корабль джедаев, - объявила Дикс, застыв в каком-то оцепенении. Ее антенки заметно подрагивали.

Филли распрямился во весь рост, сложив руки на затылке. Он просто светился показной беззаботностью:

- Люблю быть правым.

Старстоун подняла на компьютерщика взгляд:

- И не сомневаюсь.

Он театрально нахмурился:

- Эй, никаких разборок в кают-компании.

Девушка поспешно замахала руками:

- Ты что, какие разборки? Абсолютно ничего не имею против! Я лишь о том, что и сама вела себя в Храме похожим образом. Кто-то являлся в архивы в поисках информации, и я почти всегда могла отыскать нужные файлы. У меня как будто нюх на них прорезался. - Голос Оли оборвался, но через секунду она доверительным тоном продолжила: - Мне кажется, это вполне нормально - гордиться собой, когда делаешь все от тебя зависящее для достижения цели, вместо того чтобы прятаться под завесой ложной скромности или, - она исподлобья глянула на Шрайна, - позволять разочарованиям определять твою судьбу, убеждая себя, что пришла пора начать новую жизнь.

Шрайн поднялся с кресла: