Джеймс Лавгроув – Великолепная девятка (страница 50)

– Шем… – прохрипел Вандал. – Шем…

– Все кончено, – печально сказал Шем. – Я так больше не могу. Ты был мне как отец, Вандал.

– Да, да. Отец.

– А отца я ненавидел. Страшно ненавидел.

Джейн Кобб выступил вперед и протянул ему бумер-нож Вандала.

– Стоит воспользоваться этим, – сказал он. – Это было бы уместно.

Шем оглядел «Грабителей».

– Если кто захочет отнять у меня нож, помешать мне – ради бога. Но подумайте вот о чем. Вы шли за ним месяцы, а кое-кто и годы. Спросите себя: вы делали это потому, что восхищались им – или потому, что боялись его? Вы мечтали стать частью чего-то большего или просто не знали, чего хотите от жизни? Лично я попал в фарватер Вандала, и меня понес его поток. Но теперь я смотрю на него и не понимаю, почему это произошло. Возможно, кто-то из вас чувствует то же самое.

Никто ему не ответил, но Мэл увидел, как несколько «Грабителей» кивнули.

– Я устал, – сказал Шем. – И меня тошнит от всего этого. Полагаю, среди вас немало тех, кому не терпится снова открыть огонь. Жители города вряд ли скоро нас простят, а мы, «Грабители», скорее всего, боимся, что они нас не пощадят, если мы сами не постоим за себя. Возможно, вы уже поняли, что их тут столько же, сколько и нас. Еще ни в одном городе не бывало, чтобы его жители так собрались с силами. Их организовали вот эти чужаки. Иногда нужно признать: то, что ты делал, – неправильно, даже если тебе это нравилось, даже если это помогало тебе чувствовать себя крутым.

Он оседлал Вандала и занес над ним бумер-нож.

– А сейчас я все исправлю, – сказал он.

– Я должен был знать, что ты предашь меня, Шем, – прохрипел Вандал. Казалось, он лишился сил от усталости и боли, и теперь способен лишь говорить. – Я должен был тебя убить в тот день, когда мы познакомились, когда ты едва не выстрелил мне в спину. А теперь твой час пробил. Теперь ты получил еще один шанс, и я ничего не могу с этим поделать. Ну, давай, сделай это. Сделай это, никчемный кусок дерьма. Но запомни: без меня ты никто. Никто.

Шем опустил бумер-нож на Вандала, словно топор палача.

По всему телу Вандала пробежала судорога. А затем он затих.

– Никто? – спросил Шем, поднимая окровавленный нож. – Да, возможно. Но ты теперь тоже никто.

Служба защиты «Крыло дракона»

Воздух был наполнен недоверием. Горожанин смотрел на «Грабителя», «Грабитель» – на горожанина. У Мэла возникло мерзкое ощущение, что бой скоро возобновится. Даже сейчас, когда Элайас Вандал умер, враждебность сохранялась. Жители Куганс-Блаффа почувствовали, что победа близка. «Грабители» боялись потерпеть поражение. Это было взрывоопасное сочетание, столь же нестабильное, как нитроглицерин, и все могло взорваться в любую секунду.

Он заметил Зои и Джейн, выглядывающих из окна бара Билли. Ему захотелось сказать им и Уошу, который смотрел на происходящее из дверей шаттла, чтобы они спрятались. Все еще далеко не закончилось.

Вдруг раздался визг и рев – звук реактивных двигателей.

Огромного числа реактивных двигателей.

Над крышами домов появилась флотилия летательных аппаратов. Их возглавлял шаттл – брат-близнец того, который недавно припарковался на городской площади.

Шаттл Инары.

Остальные пять были специализированными скифами-транспортами. На борту каждого можно было разглядеть название компании – «Служба защиты «Крыло дракона» и ее логотип – круг, в котором стилизованный дракон вытягивал крыло, защищая человека.

«Крыло дракона». Мэл узнал это название. Это была частная охранная компания. Вероятно, именно ее услугами время от времени пользовался друг Инары. Мэл предположил, что Инара узнала от своего друга, что специалисты по безопасности уже в пути, и вылетела, чтобы встретить их и сопроводить до Куганс-Блаффа.

Скифы были настолько узкие, что при должном мастерстве пилоты могли посадить их посередине Главной улицы, а на площади еще осталось место для шаттла Инары.

В скифах открылись люки, и из них вышли десятки специалистов по безопасности в черных тактических жилетах, сером камуфляже и фуражках с логотипом «Крыла дракона». Бойцы построились и строевым шагом двинулись к площади.

Их командир направился прямо к Мэлу. Выражение его лица, не говоря уже о короткоствольном пистолете-пулемете, который он держал на уровне пояса – свидетельствовало о том, что он настроен серьезно.

– Эй, вы! – рявкнул он. – Достаньте пистолет из кобуры и положите на землю.

– Эй, эй, эй… – запротестовал Мэл.

– Считаю до трех, мистер Вандал.

– Мистер… Так, секундочку. Вы не за того меня принимаете.

– Один, – сказал командир. К нему присоединились еще несколько бойцов. Мэл сбился со счета, пересчитывая направленные на него стволы. Тем временем остальные сотрудники «Крыла дракона» рассыпались по площади и заняли позиции, откуда можно держать всех под прицелом и контролировать все выходы.

– Два.

– Ладно. – Мэл медленно переместил руку к кобуре. – Я подчиняюсь. – Указательным и большим пальцами он достал «Молот свободы» и взял пистолет так, чтобы все видели, что его рука далеко от спускового крючка. Ему чертовски хотелось застрелить этих бывших и будущих солдат, но он знал, что ситуация безнадежная: силы слишком не равны. Сколько бы свинца он ни всадит в них, они вернут вдесять раз больше.

– Положите его на землю, – приказал командир.

Пока Мэл нагибался, чтобы сделать это, Инара вышла из своего шаттла, торопливо пересекла площадь и встала между ним и солдатами.

– Командор Родригес, это не Элайас Вандал, – сказала она. – Элайас Вандал – вот. – Она указала на труп. – А это – Мэл Рейнольдс. Ну, вы понимаете, один из тех, кому вы должны помочь.

Командор Родригес прищурился, разглядывая Мэла.

– По-моему, типичный бандит.

– Буду считать, что это комплимент, – сказал Мэл, – раз уж так говорит великолепная, выдающаяся личность, которую никак не назовешь обычным наемником. Миленькая форма, кстати. Неплохо на вас висит. Скажите, ее шили по мерке? А эти пуговицы, они так хорошо отполированы!

– А! – воскликнул Родригес. – Да, значит, это вы. Мисс Серра говорила, что Мэл Рейнольдс – умник.

– Лично я предпочитаю считать себя остроумным и очаровательным.

Родригес сделал знак своим подчиненным опустить оружие.

– Тогда кто тут бандиты?

– Парни в лохмотьях, которым не помешало бы помыться, – ответил Мэл. – В каком-то смысле вы прибыли очень вовремя, командор Родригес, но, с другой стороны, вы опоздали. Тут установилось своего рода перемирие, и я боюсь, что вы его нарушили.

– Нет, – сказал Шем Бэнкрофт. – Нет, Рейнольдс, мы знаем, что наша песенка спета. Мы не собираемся сражаться и с вами, и с целой частной армией одновременно. Ни за что. Это безумие. – Он уронил бумер-нож на землю и поднял руки. – Мы сдаемся.

Один за другим его товарищи-«Грабители» бросали оружие и поднимали руки – кто-то с готовностью, кто-то неохотно, но это сделали все. Мэл почувствовал, что напряжение покинуло его. Когда бойцы «Крыла дракона» стали отводить «Грабителей» в сторону, из бара Билли вышли Джейн и Зои. Джейн подбежала к Темперанс и обняла ее.

– Господи, мама! Ты в порядке?

– Мне уже лучше, милая. А ты?

Они крепко обнялись. Джейн спрятала лицо на груди Темперанс; радость и облегчение переполняли ее, и она не могла вымолвить ни слова. От скифов «Крыла дракона» к Инаре и Мэлу направился какой-то мужчина – высокий, хорошо одетый и исключительно привлекательный. Изяществу его движений позавидовал бы и балетный танцор. Восхищение этим чужаком в душе Мэла боролось с ненавистью к нему.

– Кто это? – спросил Мэл у Инары.

– Мой друг Станислав.

– А. Он. Значит, он выполнил свое обещание.

– Ты в этом сомневался?

– Ну поскольку я никогда его не видел и понятия не имею, что он за человек, то да, возможно.

– Станислав, это Малькольм Рейнольдс, – обратилась Инара к подошедшему к ним человеку. – Малькольм Рейнольдс, это Станислав Ламор.

Мужчины пожали друг другу руки. Ладонь Ламора была твердой и сухой, и от него исходил восхитительный аромат сандалового дерева и гвоздики.

– Мистер Рейнольдс, – сказал он. – Инара рассказывала мне… ну, в общем, ничего о вас она не рассказывала.

– А.

– Шучу. Она постоянно упоминает о вас в своих волнах.

– Правда?

– Чаще всего с любовью. Иногда с раздражением.

– Я часто произвожу такой эффект на людей.

– Но она ни разу не говорила, что вы такой красивый.