Джеймс Лавгроув – Признаки жизни (страница 21)

Вскоре после этого он встретился с Зои и Джейном и узнал, что их поиски доктора Вена тоже ни к чему не привели. А затем прозвучал гонг, и они вместе с другими заключенными побрели в столовую.

Получив в окне жестяные подносы с едой, они сели за стол. Вскоре к ним присоединился Саймон, и они принялись вполголоса переговариваться.

Расследование Саймона принесло кое-какие плоды, хотя и скромные. Он повторил товарищам слова Медоуларк Дин о враче, который «не поладил с мистером О’Бэнноном» несколько недель назад.

– И это все? – спросил Мэл. – «Не поладил с мистером О’Бэнноном»?

– Это все, что она сказала. Она сразу поправилась, пояснила, что имела в виду стоматолога, но, по-моему, это была просто неуклюжая попытка оправдать свою оговорку. Наверняка она имела в виду доктора Вена, имя которого нельзя называть.

– И больше вы ничего не смогли из нее выудить?

– Я пытался, но Медоуларк, похоже… чувствительная.

– То есть чокнутая.

– Можно и так сказать. В общем, мы поспорили – по крайней мере, она со мной спорила – и, кажется, я ей больше не нравлюсь.

– Жаль. Вы, голубки, отлично ворковали.

– Знаете, что это означает? – спросил Джейн. – То, что Вен умер.

– Может, и так, – заметила Зои. – Но, вообще говоря, это может означать что угодно.

– Если на этой помойке его нет, то все шансы на то, что он уже в могиле. Где еще ему быть?

– Он мог перебраться в другое исправительное учреждение, – сказал Саймон.

– Это дело нелегкое, – возразил Джейн. – Парни на складе с трудом поверили, что мы пришли из 22-го, а ведь они – соседи. Несколько недель назад зима была в разгаре, и ему пришлось бы еще тяжелее, чем нам.

– И мистер О’Бэннон вряд ли разрешил бы уйти тому, кто его разозлил. Насколько я понимаю, он не из тех, кто прощает обиды.

– Я тоже про это слышал, – сказал Саймон. – Медоуларк рассказывала про громил мистера О’Бэннона. «Регуляторы», так их называют. Они помогают ему поддерживать порядок. Если сделаешь что-то не так, они тебя поправят – с помощью насилия.

– Кажется, недавно я на них наткнулся, – сказал Мэл.

Вот почему на них были самодельные звезды с буквой «Р». Значки «регуляторов».

– Очень дружелюбные ребята, – добавил он.

– Что скажешь, Мэл? – спросил Джейн. – Если Вен свалил или помер, нам тут ловить нечего. Пора вызывать Уоша. Но если тебе понравилась тюремная жизнь и ты хочешь остаться и есть вот это… – Умолкнув, Джейн презрительно посмотрел на свою тарелку. – Вот это.

Их ужин состоял из бурого варева с кусочками протеинового брикета, которое, похоже, считало себя запеканкой. Варево дополняли картофельное пюре и кукурузная похлебка, хотя отличить их друг от друга было сложно, поскольку оба блюда были сделаны из порошка. Ко всему этому прилагалась жалкого вида булочка.

– Ты хочешь сдаться? – спросил Мэл.

– Я хочу свести наши потери к минимуму. Мы пытались найти доктора Вена, но его нигде нет. Оставаться здесь незачем. Отправь сигнал на «Серенити», и через пару часов мы уже свалим с этой планеты.

– И что тогда? Я вернусь на Беллерофонт, зайду в комнату Инары и скажу: «Извини, мы могли бы спасти тебя, но это оказалось слишком тяжело»? – Мэл говорил тихо, но в его глазах были страсть и боль. – Ты не видел ее, Джейн. Ты понятия не имеешь, что с ней сделала болезнь.

– Нас она видеть не захотела, – возразил Джейн. – Она пустила только тебя.

– Это к делу отношения не имеет. От Инары осталась лишь бледная тень, этот си ню рак сожрал ее изнутри, оставив только оболочку. Но если есть шанс ее спасти, даже если это один шанс на миллион, то я не сдамся. Не сдамся, пока не узнаю, что Вен точно сдох, черт побери.

– Наверняка можно как-то выяснить, что с ним стало, – сказал Саймон.

– По крайней мере, один человек знает ответ – проклятый мистер О’Бэннон. Мы должны его найти и серьезно с ним потолковать.

– По-моему, он не из тех, с кем можно договориться о встрече, – сказала Зои.

– Это так, – ответил Мэл. – Но, судя по тому, что сообщил нам Саймон, есть способы привлечь его внимание или, по крайней мере, внимание его «регуляторов».

– Каким образом?

– Делая то, что у меня получается лучше всего – нарушая правила.

– Ты имеешь в виду драку? – спросил Джейн.

– Именно это я имею в виду, Джейн.

– Но это рискованно, – заметил Саймон. – «Регуляторы» могут причинить вам вред. Если вы пробьете кому-то голову, они пробьют голову вам.

– Как хорошо, что у меня от рождения прочный череп, – сказал Мэл.

Он обвел взглядом столовую. Его взгляд остановился на большом человеке, сидевшем за соседним столиком. Этот заключенный обладал огромными мускулами, но они выглядели так, словно их накачали в спортзале – для красоты, а не для эффективного использования. Его бритая голова, похожая на футбольный мяч, была покрыта татуировками, которые сливались в единую красно-сине-зеленую массу.

Мэл встал и с подносом в руке подошел к большому мужчине.

Саймон закрыл лицо руками, не в силах на это смотреть.

Джейн, напротив, с удовольствием следил за происходящим и в предвкушении ухмылялся.

Зои сокрушенно покачала головой.

– Ну да, Мэл, – прошептала она. – Выбери самого высокого и злого. Ничего ведь не случится, верно?

26

Мэлу казалось, что это логично – выбрать самого большого и самого злого. Нападать на того, кто меньше, – нечестно. Нападать на того, кто равен ему по силам, – разумно, но не произведет нужного эффекта.

Он хотел поднять шум, сделать так, чтобы его заметили. А большие, мускулистые мужчины с татуировками на головах не любят, когда чужаки подходят к ним и устраивают скандал.

Он был уверен, что Голова-Татуха не сдастся без боя.

Не доходя пары метров до своего предполагаемого противника, Мэл сделал вид, что споткнулся. Поднос вылетел у него из рук. Мэл предусмотрительно оставил на нем половину своей порции, и теперь она разлилась по Голове-Татухе. Бурые и желтые пищевые комочки ровным слоем покрыли его разноцветную голову и потекли по сине-серому комбинезону. Поднос с лязгом упал на пол.

– Какого!.. – завопил Голова-Татуха, вскакивая с места и глядя по сторонам. – Какая тварь это сделала? – рявкнул он и ткнул пальцем в Мэла: – Это ты?

Внезапно все в столовой затихли. Люди поворачивали головы, широко раскрывали глаза.

– Ага, – ответил Мэл, стараясь улыбаться как можно более презрительно. – Упс. Руки-крюки. Ты же не против, да? У меня просто ноги заплелись. Ты хотел добавки и теперь ты ее получил.

Голова-Татуха, казалось, сейчас закипит от ярости. Его глаза выкатились из орбит, он покраснел. На виске забилась жилка.

«Ну вот, начинается, – подумал Мэл. – Сейчас он попытается мне врезать».

Мэл встал поустойчивее, готовясь к драке.

И вдруг Голова-Татуха сдулся и побледнел. Он стер с себя часть так называемой запеканки и страдальчески улыбнулся.

– Ну да, бывает, – сказал он. – Ничего страшного. Пойду умоюсь, возьму чистую одежду в прачечной.

Мэл заморгал.

– Что?

– Ты же не нарочно, – предельно рассудительным тоном ответил Голова-Татуха. – Я и сам растяпа.

– Нет, погоди. Минуточку… – протянул Мэл в замешательстве. – Я опрокинул на тебя поднос с этой фигней, а тебе хоть бы что?

– Я… – Голова-Татуха сделал глубокий вдох, успокаиваясь. – Я не злюсь. Без обид, приятель. – Он протянул Мэлу руку.

Мэл недоверчиво посмотрел на нее.

– Ты вообще на меня не злишься? Ты не в ярости? Не хочешь мне врезать?

«Да, хочу», – сказали глаза Головы-Татухи.

– Не-а, – ответил верзила. – О нет, сэр. Зачем? Ты вроде нормальный парень. Да, ты совершил ошибку, но потом извинился.