Джеймс Лавгроув – Признаки жизни (страница 17)
– Так точно, сэр.
Левайн понимала, что взрывать ракету в непосредственной близости от «Бдительного» рискованно. Она надеялась повредить другой корабль, но ей не повезло, и «Светлячок» нанес урон ее кораблю, хотя и временный.
Однако он сам, несомненно, за это заплатил. «Транквилити» не мог выйти из столкновения неповрежденным, ведь он был меньше корвета и не обладал прочной броней.
«Бдительный» попал в скверную ситуацию, но Левайн утешала себя мыслью о том, что экипажу «Транквилити» сейчас еще хуже – гораздо хуже.
20
Да, «Серенити» был старым. Да, он был потрепанным. И да, в космосе он преодолел около восьмидесяти миллионов миль – гораздо больше, чем среднестатистический корабль того же класса.
Но его сделали на совесть.
Он скорее скользнул по «Бдительному», чем врезался в него, и основной удар пришелся в «брюхо» – его самую защищенную часть. Теперь в его коллекцию добавилось несколько свежих вмятин и царапин, но в целом он остался неповрежденным.
Кувыркаясь, «Серенити» отлетел прочь от места столкновения.
Система искусственной гравитации выдержала, но на корабле все равно царил полный хаос. Кейли и Ривер с трудом поднялись на ноги; вокруг них повсюду взрывались схемы, летели фонтаны искр, и сам двигатель выражал недовольство с помощью скрежета и визга.
–
– Это мы во что-то воткнулись, – ответила Ривер.
Кейли потрясенно оглядела машинный отсек. В нескольких местах возникли небольшие пожары. С ними нужно было разобраться прежде всего, и поэтому Кейли схватила со стены огнетушитель.
Краем глаза она заметила, что Ривер направляется к двери.
– Ривер! Отключи трансмиссионный вектор и возьми под контроль запасной двигатель. Я все объясню по ходу дела.
– Не могу, – ответила Ривер. – Уош.
– Что с Уошем?
– Он ранен.
Кейли не стала спрашивать, откуда Ривер это знает.
– Ладно. Иди, помоги ему, – сказала она и направила поток углекислого газа на распространяющееся пламя.
Справившись с пожаром, она сможет заняться двигателем. Еще немного, и он перегреется – но она даст ему шанс остыть и восстановиться, отключив трансмиссионный вектор и взяв под контроль запасной двигатель.
Уош ранен.
Она искренне надеялась, что его жизни ничего не угрожает. Уош был не только невероятно талантливым пилотом, но и самым мягким и добрым человеком на «Серенити». Если он тяжело ранен…
Или, что еще хуже…
Прикусив губу, Кейли сосредоточилась на работе.
21
Ривер мчалась по кораблю, перепрыгивала через свалившиеся на пол ящики, мебель и инструменты, пригибалась, чтобы пролезть под сорвавшимися с креплений трубами и кабелями.
Уоша она нашла на мостике: он обмяк в кресле пилота. Его руки беспомощно повисли, из большой раны на лбу текла кровь. Рядом с ним лежала секция обшивки, тоже частично окровавленная. Эта тяжелая стальная деталь, очевидно, упала с потолка прямо на Уоша.
Ривер приложила пальцы к сонной артерии и нащупала пульс. Сердце Уоша билось – неритмично, прерывисто, – но все-таки билось. Уош жив, но без сознания.
А кто-то должен управлять «Серенити».
Ривер увидела корвет «Бдительный». Пока «Серенити» кружился в космосе, корабль Альянса то появлялся, то исчезал в иллюминаторах. Он тоже вращался, и расстояние между ним и «Светлячком» увеличивалось. Ривер заметила, что два ускорителя корвета повреждены и что из его аварийных вентиляционных отверстий вылетают облачка раскаленной плазмы, свидетельствующие об утечке топлива.
Пока что «Бдительный» потерял ход. Но надолго ли?
Значит, у «Серенити» десять минут на то, чтобы оторваться от «Бдительного».
Подхватив Уоша под мышки, Ривер вытащила его из кресла. Она, хотя и миниатюрная, обладала большой силой и знала, как правильно распределять нагрузку на все тело.
Затем Ривер прыгнула в кресло пилота и быстро осмотрела систему управления.
Сейчас она была похожа на птицу, резко двигающую головой из стороны в сторону. Она обвела взглядом экраны, кнопки и выключатели. Ничего незнакомого перед ней не было: Ривер бесчисленное множество раз наблюдала за тем, как Уош управляет кораблем, и запомнила все. Теперь ей нужно было просто извлечь нужные сведения из памяти. Мозг Ривер был похож на бесконечный склад. Он мог сохранить практически все, что в него положено, и она могла в любой момент извлечь из него информацию. Там было даже то, что она никогда не запоминала. Там было и то, что она не могла забыть, как ни старалась.
Пока что «Серенити» хватит сил, чтобы увезти их отсюда. Игнорируя предупреждающие сообщения, которые вспыхивали на экранах, Ривер пришпорила основные ускорители. Тщательно сориентировав их и выбрав нужную мощность, она остановила вращение корабля. «Серенити» завершил длинную серию кувырков и стабилизировался.
Ривер щелкнула переключателем интеркома.
– За штурвалом пилот Ривер, – сказала она, подражая властному баритону капитана космического лайнера. – Я беру управление на себя, чтобы увезти нас отсюда к чертовой бабушке. Прием.
Через секунду из динамика донесся голос Кейли.
– Ривер, мы пока не можем лететь. Сначала нужно ненадолго выключить двигатель.
– Это совершенно недопустимо, механик Кейли. У нас есть только один шанс спастись, и им нужно воспользоваться. Сумеете ли вы обеспечить подачу энергии, пока мы это делаем? Прием.
– Сумею, – неуверенно ответила Кейли. – «Серенити» это не понравится, но я это сделаю.
– Тогда будьте так любезны.
– Ладно. Ривер, а что с Уошем? Как он?
– Пилот Уош временно вышел из строя.
– Но с ним все будет в порядке?
– Ответ утвердительный.
– Слава богу. И… не хочу об этом спрашивать, но все же… Ты точно сможешь управлять кораблем?
– Тут двух мнений быть не может, дамочка.
Ривер отключила связь и стиснула штурвал.
– Мы снова вместе, «Серенити», – сказала она своим обычным голосом – мягким, почти нежным. – Я не на тебе, я в тебе. Я – это ты. Ривер больше нет.
Она прикоснулась к ручке газа.
– Полетели.
22
Все могло быть и хуже.
Гораздо хуже.
Забыть о том, что исправительное учреждение № 23 – тюрьма, было невозможно. Здесь были ряды камер, каждая с решеткой и отъезжающей вбок дверью. Они располагались на двух уровнях вокруг центрального холла, соединенные друг с другом металлическими лестницами и мостиками. О том, что это тюрьма, напоминал и тот факт, что вся мебель, от коек до столов, была привинчена к полу. Резкий свет утопленных в поверхности люминесцентных ламп разгонял тени даже из самого далекого угла, хотя здесь был и дополнительный, более мягкий источник света в виде большой пирамидальной стеклянной крыши, через которую пробивались лучи заходящего солнца.
В общем, вы никогда бы не спутали это здание, например, со спа или с пятизвездочным отелем.
Однако внутри было тепло – по крайней мере, теплее, чем снаружи; если на дворе, наверное, было минус десять, то здесь температура, вероятно, поднялась на крошечную долю градуса выше нуля. Практически тропики.
Кроме того, здесь было очень тихо. Да, здесь стоял фоновый гул, который издают пятьсот человек, занимающихся повседневными делами в закрытом пространстве; иногда кто-то вскрикивал или заливался смехом, и кто-то время от времени шаркал ногами по полу, но никто не спорил и не ругался, никто никому не угрожал. Уровень агрессии был практически равен нулю. Более того, атмосфера в ИУ-23 казалась гнетущей, словно люди боялись нарушить правила – даже в отсутствие охранников, которые могли их за это наказать.
Мэл никогда не сидел в тюрьме, но не потому что активно старался в нее не попасть – просто его ни разу не поймали. Но пару раз ему пришлось побывать в полицейском участке, особенно в те дни, когда он озорничал на родной Тени. У него, юного сорвиголовы, часто возникали конфликты с шерифом Банди, который в своем роде был представителем закона в Севен-Пайнс-Пассе, родном городе Мэла.
Тем не менее Мэл в общих чертах представлял себе, на что похожа тюрьма – о ней ему рассказывали бывшие преступники, которых он встречал на своем пути. Тюрьма – это круглосуточные шум и ярость, это насмешки и вопли, это вонь потных тел и скверная кормежка, это накопленная агрессия, похожая на бомбу, которая может взорваться в любой момент, это необходимость постоянно быть начеку и не провоцировать сокамерников. Тюрьма – минное поле, где каждый неверный шаг может стать для тебя последним.
Здесь, в здании, которое его обитатели нарекли «Ледяным адом», ничего этого не было. Здесь царила атмосфера если не спокойствия, то покорности. Мэл сразу это подметил – по тому, как люди собрались вокруг прицепа и начали организованно сгружать и переносить ящики. Все, похоже, знали, что от них требуется, и усердно выполняли свою работу. И когда небритый мужчина и женщина со шрамом повели Мэла и его товарищей по тюрьме, ничего из увиденного не противоречило его первому впечатлению.