Джеймс Лавгроув – Машина иллюзий (страница 29)

– Я тоже. – Оттолина откинулась назад в седле, и ее единственный глаз сверкнул. – Джейн Кобб, нам с тобой нужно свести счеты. Мне известно из достоверных источников, что ты и твой брат убили трех моих людей.

– С этим спорить не буду.

– Вот и прекрасно. Значит, тебе не придется лгать.

– Меня вынудили это сделать. Те люди хотели украсть наш скот.

– И ты был в полном праве защищать и его, и свои средства к существованию. С этим я не спорю. Но мне нужны твои коровы, и я собираюсь их заполучить. Вопрос не в том, получу я их или нет, а в том, насколько добровольно вы их отдадите.

– По-хорошему или по-плохому, да?

– Вроде того. Они сейчас вон в том коровнике? Риторический вопрос. Я и сама слышу, как они мычат и топают копытами.

Стадо действительно теряло терпение. Коровам не нравилось, что их заперли, и они, несомненно, чувствовали, как напряжены находящиеся рядом люди.

– Значит, так, – сказала Оттолина Бивертейл. – Вы разрешаете мне и моим парням подойти туда, открыть двери сарая и вывести оттуда скотину. На этом все закончится. Никакой стрельбы, никаких трупов. Раз уж трое моих людей скончались из-за вас, то, по-моему, я поступаю по справедливости. Око за око мне не нужно. Я готова взять причитающееся в виде нескольких центнеров коров.

– Это неприемлемо, – ответил Джейн. – Если вы заберете весь наш скот, у нас ничего не останется. Мы же работаем на этом ранчо. Эти коровы – наш источник дохода.

– У вас есть не только они, но и пахотные культуры – по дороге сюда мы видели поля альфальфы, маиса, сахарной свеклы. Но пусть никто не скажет, что Оттолина Бивертейл несправедлива. Мы заберем только половину скота. Это мое последнее предложение.

Джейн помолчал, обдумывая ее слова. Да, потерять половину стада – это тяжело, но терпимо. Семья выживет. К тому же он кое-что скопил, пока работал наемником, и этих денег, возможно, хватит на двадцать голов скота.

Нет, черт побери. Вопрос не в том, оставить коров себе или отдать. Дело в принципе. Подонки, которые занимаются кражей скота, не должны выходить сухими из воды. И кто гарантирует, что банда Бивертейл, угнав половину скота, не вернется за остальными коровами? Где гарантии, что бандиты все равно не откроют огонь? Чутье подсказывало Джейну, что одноглазой женщине можно доверять не больше, чем гремучей змее, на которую наступили.

– Ну так что? – спросила Оттолина Бивертейл. – Каков твой вердикт, Джейн Кобб? Мы пришли к соглашению или как?

– Не пришли.

– Ты в этом уверен?

– Уверен.

– Ну что ж, – сказала она и рассмеялась. – Очень жаль. Парни?

Бандиты одновременно навели свое оружие на Джейна.

В ответ Джейн прицелился из «Веры» в их главаря.

Оттолина Бивертейл просто ухмыльнулась.

– Надеешься проделать во мне дыру до того, как один из этих сорока стрелков пробьет дыру в тебе?

– Попробовать можно, черт побери, – ответил Джейн.

«Ну давай, Мэтти, – подумал он. – Чего ты ждешь? Если это не «я в беде», то я уж даже и не знаю».

В этот миг из дома донеслось яростное рычание; послышался звук когтей, скребущих по лакированному паркету. Джип почувствовал, что Джейну грозит опасность. А если один из стаи попал в беду, остальные должны прийти ему на выручку.

Оскалив клыки, Джип выскочил из дома и бесстрашно бросился на банду Бивертейл.

Внезапное появление пса так напугало одного из бандитов, что он выстрелил.

Пуля попала Джипу в бок, и он покатился по земле, визжа от боли.

С крыши донесся отчаянный вопль, за которым последовали выстрелы: увидев, что его пес ранен, Мэтти рассвирепел и наконец начал стрелять – но не в Оттолину Бивертейл, а в кого попало.

Начался переполох. Лошади ржали и вставали на дыбы. Одни бандиты открыли огонь по Мэтти, другие стали стрелять в Джейна, который уже устремился к дому. «Вера» грохотала в его руках.

Он влетел в дом, и Радиант Кобб захлопнула за ним дверь.

Вместе они задвинули комод на место, а затем Джейн подбежал к ближайшему окну и выглянул наружу.

Мэтти на крыше продолжал вести огонь. Несколько бандитов стреляли в ответ, а остальные разбегались в поисках укрытия. Джейн насчитал пять тел на земле: двое раненых извивались от боли, трое лежали неподвижно. К сожалению, Оттолины Бивертейл среди них не было.

Джип тоже лежал на земле, подергиваясь. Судя по окровавленной ране в грудной клетке, он уже не поднимется.

– Да уж, попали мы в переплет, – сказала Радиант Кобб.

В ответ Джейн лишь решительно зарычал.

Глава 33

Приглашение – в виде волны от отца – стало для Саймона полной неожиданностью.

– Сын, ты не мог бы приехать в эти выходные в наш охотничий домик? Там будет только мужская компания – я, Брайс, Холден и ты.

Саймон отлично знал своего отца и поэтому понимал, что это не просьба, а приказ, и что на отрицательный ответ Гэбриэл Тэм не рассчитывает.

У Саймона уже были планы на выходные, причем связанные с Кейли Фрай. Он позвонил ей, чтобы извиниться.

– Тут кое-что случилось, – сказал он. – Семейные дела. Мне нужно уехать.

– Ничего, – ответила Кейли, пытаясь скрыть разочарование. – Я понимаю. Семья – это важно, и особенно для такого человека, как ты. Увидимся на следующей неделе?

– Непременно. И еще, Кейли…

– Да?

Он хотел сказать «Я люблю тебя», но в конце концов произнес:

– Значит, до следующей недели.

Саймон надеялся, что она сама все поймет.

Охотничий домик стоял на холме посреди огромного леса где-то в тридцати милях от Рочестер-Пика. Эта земля принадлежала консорциуму, одним из совладельцев которого был Гэбриэл Тэм. Домик предназначался только для совладельцев консорциума, и незваных здесь ждал очень холодный прием. Автоматизированные беспилотники с электрошокерами и системой распознавания лиц патрулировали периметр и отваживали чужаков.

Саймон ехал по проселку, который вел к охотничьему домику, и жалел о том, что не сумел постоять за себя. Почему он не мог просто отказаться? Почему, получив очередной приказ от Гэбриэла Тэма, он, словно солдат, встает по стойке «смирно»?

Причина, как он предполагал, заключалась в том, что своим родителям он был обязан всем: жизнью, возможностью учиться в лучших частных школах и даже своей работой в больнице – ее он получил благодаря связям своего отца. Этот долг налагал на него определенные обязательства. Саймон не обманывался на этот счет. Его родители – хотя мать и в меньшей степени, чем отец, – всегда четко давали понять, что его комфортная жизнь зависит от их благоволения. Данная угроза никогда не высказывалась напрямую, но всегда подразумевалась: они его создали, и они могут его уничтожить.

В детстве Саймон мечтал только об одном – порадовать родителей, но теперь все чаще задумывался о том, разрешат ли ему когда-нибудь радовать себя.

В данных обстоятельствах его отношения с Кейли были небольшим актом неповиновения. Впервые он увидел ее в больнице, в отделении неотложной помощи, куда она прибыла с большой раной на руке. По словам Кейли, произошел несчастный случай с лазерным резаком. «Чертова штуковина соскользнула», – сказала она.

Кейли повезло: лазер не задел ни одного крупного сухожилия. Саймон наложил швы и перевязал рану – и заметил, что постоянно переводит взгляд на лицо пациентки. Она так его заворожила, что он не мог отвести от нее глаз и лишь чудом закончил работу, не допустив ни одной ошибки.

Оформляя документы о выписке, он намеренно затягивал процесс – ему не хотелось, чтобы она уходила.

– Не давайте грязи попасть в рану, – сказал он. – Регулярно меняйте повязку и пропейте курс антибиотиков, которые я прописал. Постарайтесь не работать этой рукой пару недель – до тех пор, пока рана полностью не заживет. Если вам что-нибудь понадобится – что угодно, – вот мой личный волновой адрес. Обращайтесь в любое время суток.

– Ладно, док, ладно, – ответила Кейли. – Я все поняла. Так когда вы меня пригласите?

– Э-э… Что, простите?

– Вы пытаетесь это сделать, но не можете. Ну же, просто пригласите меня. Подсказка: я не откажусь.

– Вы про свидание?

– Именно.

– Не могу, мисс Фрай. Вы – моя пациентка, это будет неэтично.

– Подпишите этот документ. Тогда я перестану быть вашей пациенткой, и все будет блестяще.

– Блестяще?

– Ну да, – сказала Кейли и ее глаза сверкнули. – Блестяще. Вы же слышали это выражение, да?