Джеймс Купер – Последний из могикан (страница 41)

– Мы забываем наше дело, – заметил Дункан. – Воспользуемся лучше нашим преимуществом и уйдем подальше от врага.

– Верните мне моих детей! – хрипло проговорил Мун-ро. – Не шутите с горем отца, отдайте мне моих детей!

Постоянная привычка уважать приказы старших приучила разведчика подчиняться, поэтому, бросив последний взгляд на далекие пироги, он отложил ружье в сторону и, сменив усталого Дункана, взялся за весло. Могикане поддержали его усилия, и через несколько минут между ними и врагами оказалось такое расстояние, что Хейворд снова вздохнул свободно.

Озеро становилось шире, и путь лодки лежал теперь вдоль высокого скалистого берега. Острова встречались редко, и все это время их можно было обойти. Удары весел стали медленнее и ритмичнее; гребцы, уйдя от погони, угрожавшей им смертью, гребли так спокойно, словно перед тем занимались спортом, а не спасали свою жизнь.

Вместо того чтобы, преследуя свою цель, плыть вдоль западного берега, осторожный могиканин направил пирогу к тем холмам, за которые, как было известно, Монкальм увел свои войска в неприступную крепость Тикондерога. Когда стало совершенно ясно, что гуроны отказались от преследования, исчезли, казалось, основания для опасений. Но все же маленький отряд еще в течение нескольких часов придерживался этого курса, пока наконец путники не достигли бухты на северном конце озера. Тут пирогу подвели к берегу. Соколиный Глаз и Хейворд взошли на ближайший утес. Разведчик взглянул на расстилавшееся под ногами пространство воды и указал майору на маленький черный предмет у мыса, лежавшего на расстоянии нескольких миль.

– Видите? – спросил он. – Ну, за что приняли бы вы это пятно?

– Если бы не расстояние и не величина этого предмета, я принял бы его за птицу. Неужели это живое существо?

– Это пирога из хорошей березовой коры, а на веслах свирепые, коварные минги. Плуты делают вид, будто заняты ужином, но, едва только стемнеет, они пойдут по нашим следам, как собаки, чутьем отыскивающие зверя. Нам нужно сбить их с толку или придется отказаться от преследования Хитрой Лисицы. Эти озера бывают иногда полезны, в особенности когда на воде встречается дичь, – продолжал разведчик, оглядываясь вокруг с озабоченным видом, – но укрыться здесь нельзя никому, кроме рыб. А к тому же мне очень не нравится дымок, ползущий вдоль утеса над пирогой. Клюнусь жизнью – это сигнал, который видят еще чьи-то глаза, не только наши… Ну, словами дела не поправишь, пора действовать.

Соколиный Глаз спустился с утеса на берег в глубоком раздумье. Он сообщил на языке делаваров результаты своих наблюдений товарищам; затем последовало короткое серьезное совещание. Поговорив между собой, они подняли пирогу и понесли ее на плечах. Все углубились в лес, стараясь оставлять за собой большие, ясные следы. Вскоре дошли до ручья, перебрались через него и продолжали идти вперед до большой обнаженной скалы. С того места, где можно было ожидать, что не останется следов, они повернули назад к ручью, все время старательно пятясь. По руслу ручья они добрались до озера и здесь спустили пирогу на воду. Небольшой пригорок скрывал их от мыса, а край берега был на значительном расстоянии окаймлен густым кустарником, спускавшимся к самой воде. Под прикрытием этих природных ограждений путники терпеливо и осторожно двигались вперед, пока разведчик не сказал, что, по его мнению, следует опять пристать к берегу.

На берегу подождали до тех пор, пока очертания предметов не расплылись в неверном вечернем свете. Тогда беглецы снова пустились в путь. Темнота благоприятствовала им, и они, безмолвно и сильно налегая на весла, понеслись к западному берегу. Суровые очертания горы, к которой они направлялись, не имели никаких отличительных примет в глазах Дункана, но могиканин вошел в избранную гавань с уверенностью и точностью опытного кормчего.

Пирогу снова подняли и отнесли в лес, где тщательно спрятали под кучей хвороста. Путешественники взяли свое оружие и поклажу, и разведчик заявил Мунро и Хейворду, что и он и индейцы наконец готовы продолжать путь.

Глава XXI

Если вы найдете там человека, пусть он умрет смертью мухи.

Беглецы сошли на берег у границы местности, даже в настоящее время менее известной жителям Штатов, чем Аравийская пустыня или среднеазиатские степи. Это была бесплодная неровная территория, отделяющая область Шамплейна от областей Гудзона, Мохока и Святого Лаврентия. С тех времен, о которых говорится в нашем рассказе, деятельный дух жителей окружил ее целым поясом богатых, процветающих поселений, но в глубину ее даже теперь проникают только охотники и туземцы.

Однако Соколиный Глаз и могикане часто проходили по горам и долинам этой обширной пустыни и потому не замедлили углубиться в нее с уверенностью людей, привычных к этим местам. Много часов пробирались путешественники по тяжелому пути, то руководствуясь звездами, то следуя направлению какого-нибудь ручья. Наконец разведчик предложил остановиться, и после короткого совещания индейцы развели огонь и занялись необходимыми приготовлениями к ночлегу на этом месте.

Роса уже испарилась, и солнце, разогнав туман, осветило лес яркими лучами, когда путешественники снова пустились в путь.

Соколиный Глаз шел впереди всех. Пройдя несколько миль, он стал двигаться осторожнее, часто останавливался, присматриваясь к деревьям, к течению ручьев, к цвету воды. Так как он не доверял своим наблюдениям, то часто обращался к Чингачгуку и внимательно выслушивал его мнение. Во время одного из этих совещаний Хейворд заметил, что Ункас, стоявший безмолвно и терпеливо, с интересом прислушивается к разговору старших. Ему очень хотелось поговорить с молодым вождем, но по спокойному поведению туземца он решил, что тот, как и сам он, вполне полагается на проницательность и благоразумие старших. Наконец разведчик заговорил по-английски и сразу объяснил, в чем затруднительность их положения.

– Когда я увидел, что дорога к поселению гуронов идет на север, – сказал он, – то сразу понял, что они пойдут долинами и будут держаться между Гудзоном и Хорикэном, пока не наткнутся на истоки канадских рек, которые приведут их в центр французских владений. Но вот мы уже вблизи Скаруна – и не видели ни одного следа! Человеческая природа слаба, и мы, быть может, пошли по неверному следу…

– Избави нас бог от такой ошибки! – воскликнул Дункан. – Пойдем назад по нашим следам и будем осматривать все как можно пристальнее. Не посоветует ли чего Ункас в таком затруднительном положении?

Молодой могиканин бросил взгляд на отца, но продолжал молчать, сохраняя все тот же спокойный, сдержанный вид. Чингачгук заметил этот взгляд и дал сыну знак рукой, разрешая ему говорить. В то же мгновение спокойное, серьезное лицо Ункаса осветилось радостью. Прыжком, похожим на прыжок оленя, он метнулся к небольшому косогору, находящемуся в нескольких десятках футов от того места, где они стояли, и с торжествующим видом опустился на холме, где свежая земля, казалось, была только что взрыта каким-то животным. Глаза путников устремились на юношу, и по его радостному лицу все поняли, что шли по правильному пути.

– Это след! – крикнул разведчик, подходя к месту, где стоял Ункас. – У мальчика хорошее зрение и острый ум.

– Почему же он так долго молчал? – тихо проговорил Дункан.

– Было бы удивительнее, если б он заговорил без разрешения. Ваши молодые люди, которые набираются знаний из книг и исчисляют весь свой опыт страницами, воображают, что их знания, как ноги, опередят в беге ноги отцов. Но там, где учителем является опыт, ученик усваивает привычку ценить старших, уважать их годы и знания.

– Взгляните, – сказал Ункас, показывая к северу и югу на очевидные признаки следов по обе стороны от него, – темноволосая ушла в лес.

– Собака никогда не бежала по лучшему следу! – ответил разведчик, бросаясь сразу на указанный путь. – Нам повезло, очень повезло, и мы теперь твердо знаем, куда идти. Да! Вот следы ваших обоих иноходцев! Этот гурон путешествует как генерал. Его постигла божья кара – он сошел с ума!.. Поищи-ка следы от колес, сагамор, – продолжал он, смеясь от удовольствия. – Того и гляди, безумец скоро начнет путешествовать в карете, а за ним будут следить три пары самых зорких глаз, какие только есть в Америке.

Хорошее расположение духа разведчика и удивительный успех погони, во время которой они сделали круг примерно в сорок миль, невольно заронили надежду в сердца путников. Индейцы пошли вперед с такой уверенностью, с какой путешественник идет по широкой проезжей дороге. Если случалось, что какая-нибудь каменная глыба, ручей или клочок земли, более твердой, чем окружающая почва, прерывали звенья следа, по которому они шли, зоркий глаз разведчика неизменно находил след на некотором расстоянии, причем для этого редко требовалось промедление более чем на одну минуту. Магуа, однако, не отказался от уловок, к которым обычно прибегают туземцы, когда отступают от неприятеля. Всюду, где это позволял ручей или характер почвы, встречались ложные следы и неожиданные повороты; но это редко обманывало преследователей, и они всегда замечали ошибку раньше, чем направить свой путь по ложному следу.