Джеймс Купер – Мерседес из Кастилии (страница 81)
— Я обдумал ваш вопрос, сеньоры, — важно продолжал Санчо. — Вы спросили, что меня больше всего удивило после Полярной звезды, которая там не стоит на месте. Отвечаю: отсутствие денег в Сипанго. Золота там достаточно, и просто непонятно, почему из него не чеканят доблы или какие-нибудь другие монеты! Ума не приложу, как они там обходятся без денег!
Все посмеялись над этой шуткой, затем Педро Мартир проговорил:
— Этот вопрос скорее относится к области государственной политики, а нас интересуют природные феномены. Что вы скажете о тамошних жителях? Что вас больше всего в них поразило?
— В тамошних жителях? Ну, самый удивительный из всех «феноменов» это, конечно, остров женщин[100]. Я знаю, что есть монастыри женские и монастыри мужские, но ни разу до этого плавания не слыхал, чтобы женщины или мужчины удалялись от мира на острова!
— Неужели это правда? Поразительно! И вы сами видели такой остров, сеньор? — послышались со всех сторон недоверчивые восклицания.
— Да, мы такой остров видели издалека, и слава богу, что не подошли ближе, потому что с меня вполне хватит одних могерских сплетниц, а тут целый остров — нет уж, увольте! И еще там есть одна чудная штука: хлеб у них растет в земле[101], как коренья, — не правда ли, дон Луис?
— Откуда мне знать, сеньор Санчо, — расхохотался дон Луис. — Тебе это лучше известно! Я ведь в Сипанго не был и прибыл совсем с другой стороны. Так что отвечай на вопрос сам.
— И то правда, светлейший граф, прошу простить меня великодушно! «Да и что мне на вас ссылаться? Долг всякого видевшего — рассказать о том, что он видел, а всякого не видевшего — верить на слово. Надеюсь, мы все честно справимся с нашими несхожими обязанностями!
— А какое мясо едят индейцы? Такое же необычное, как их хлеб? — спросил молодой де Серда.
— Вот именно, благородный сеньор, потому что они там едят друг друга![102] Правда, ни меня, ни дона Христофора на такие пиршества не приглашали, зная заранее, что мы не явимся, но мы от них достаточно наслышаны! Я даже подсчитал, что на острове Бохио за год съедают примерно столько же человек, сколько в Испании съедают быков!
Дружные возгласы возмущения прервали рассказчика, а Педро Мартир даже затряс головой, показывая, что не верит ни одному слову. Однако от Санчо он и не ожидал особенно ценных наблюдений и философских обобщений, а потому продолжал расспрашивать:
— Вы знаете что-нибудь о редких птицах, которых адмирал сегодня показывал их высочествам?
— Я видел их всех, сеньор, но лучше всего знаю попугаев. Умнейшие птицы, доложу вам! Они наверняка могли бы ответить на многие вопросы, которые мне задают здесь, в Барселоне!
— Я вижу, вы большой шутник, сеньор Санчо, — с улыбкой заметил ученый муж. — Ну что ж, дайте волю воображению и позабавьте нас выдумкой, если уж нам не суждено узнать ничего достоверного.
— Ради вас, сеньоры, я готов на все, клянусь святым Педро! Но с детства я так пристрастился к истине, что сейчас мне трудно ее приукрашивать. Я верю только в то, что видел, а в Индии я не мог закрывать глаза на разные чудеса, которые там встречаются на каждом шагу! Скажем, встретилось нам травяное море, и мы плыли через него не один день. Видно, все черти потрудились там, сваливая в воду всякую дрянь, чтобы помешать нам принести веру Христову несчастным дикарям. Мы прошли через эти травы скорее с помощью наших молитв, нежели парусов.
Молодые люди повернулись к Педро Мартиру, чтобы узнать, как он относится к такому утверждению. Но тот, несмотря на все свои суеверия, присущие людям того времени, видимо, не очень-то доверял россказням моряка, даже самолично побывавшего в Индии.
— Сеньоры! — спокойно и с достоинством вступил в разговор дон Луис. — Раз уж вас так интересует все, что касается Колумба, удостоенного высокого титула адмирала, я могу до некоторой степени удовлетворить ваше любопытство. Вы знаете, что я был хорошо знаком с доном Христофором еще до его плавания и что отчасти благодаря мне он был снова призван в Санта-Фе, когда уже хотел навсегда покинуть Испанию. По возвращении великого генуэзца в Барселону дружба наша возобновилась. Мы провели немало часов в задушевных беседах, обсуждая события этого достославного плавания. И, если хотите, я готов поделиться с вами всем, что узнал со слов самого адмирала.
Вся компания единодушно приняла это предложение, и Луис де Бобадилья приступил к рассказу, подробно останавливаясь на главных событиях путешествия и на том, что больше всего поразило мореплавателей или могло особенно заинтересовать его слушателей. Он говорил более часа, описывая острова, тамошнюю природу и богатства, действительные и воображаемые. Разумеется, далеко не все в его словах соответствовало истине — языка индейцев мореплаватели не знали, многое понимали неправильно, да и суждения самого Колумба бывали ошибочны, — но дон Луис рассказывал складно, ясно и весьма убедительно: ведь под видом того, что он якобы узнал от адмирала, наш герой делился собственными впечатлениями! Неудивительно, что красота и живость его описаний вызывали всеобщее восхищение. Даже Санчо был увлечен! И, когда дон Луис кончил, моряк, вскочив со своего места, восторженно воскликнул:
— Сеньоры! Каждому его слову вы можете верить, как святому Евангелию! Правдивее рассказать невозможно, даже если бы благородный сеньор видел все своими глазами! Отныне его рассказ будет моим рассказом, слово в слово. И, если мой святой покровитель не лишит меня памяти, я буду точно так же рассказывать об этом плавании любопытным кумушкам Могера, когда вернусь в сей благословенный город моего детства.
Престиж Санчо весьма заметно упал после рассказа дона Луиса. Педро Мартир заявил, что подобное описание достойно настоящего ученого, который сам участвовал в экспедиции. Старому моряку задали еще несколько вопросов, чтобы убедиться, совпадут ли его ответы с тем, что все только что услышали, однако из этой затеи ничего не вышло: громко протестуя, Санчо подтверждал каждое слово юного графа.
Трудно представить, как много принес дону Луису этот небольшой рассказ. В те дни достаточно было толково и точно пересказать слова, приписываемые Колумбу, чтобы снискать всеобщую известность. Педро Мартир, справедливо считавшийся человеком весьма знающим и достойным, везде и всюду превозносил нашего героя, и его знатные питомцы вторили ему со всем пылом увлекающейся молодости.
Слава генуэзца в те дни была так велика, что сияние ее распространялось на каждого, кто пользовался его расположением. Одного слуха о том, что Колумб счел графа де Льера достойным доверия и якобы поведал ему все то, о чем рассказал юноша, оказалось вполне достаточным, чтобы нашему герою простили тысячи причуд и недостатков, и мнимых и действительных. Видя его постоянно в обществе дона Христофора, ему даже стали приписывать всяческие достоинства, которых раньше в нем почему-то никто не замечал! Так дон Луис де Бобадилья благодаря своей решимости и предприимчивости кое-чего добился в глазах общества. А какова была бы его слава, если бы он объявил, что сам принимал участие в знаменитой экспедиции!
Однако как обернулось и к чему привело все это в его отношениях с Мерседес, будет видно из следующей главы.
Глава XXVIII
Уильям Мазон[103]
День торжественного прибытия Колумба в Барселону стал для королевы Кастильской одним из самых волнующих и счастливых дней ее жизни. Ведь это она поддержала великое предприятие своим авторитетом и своими средствами! Пожалуй, ни один монарх не получал еще такого высокого удовлетворения от завершенного им дела. Великолепные результаты полностью вознаградили все ее обдуманные и настойчивые усилия.
Когда затихли суета и треволнения этого шумного дня, Изабелла удалилась в свой кабинет и там, как обычно в таких случаях, упала на колени и возблагодарила провидение в горячей молитве. Она просила небо помочь ей в ее новых начинаниях и наставить ее как государыню и как христианку.
Поднявшись с колен, королева несколько минут сидела, склонив голову на руку, в глубокой задумчивости, когда тихий стук в дверь привлек ее внимание.
Звук был очень осторожен и едва слышен.
Во всей Испании лишь один человек мог позволить себе такую вольность. Изабелла встала, повернула ключ и впустила короля.
Едва прикрыв за собой дверь, Фердинанд остановился и с минуту молча смотрел на жену.
— Какое чудесное вознаграждение за столь малые усилия, не правда ли! — воскликнула королева, полагая, что муж думает о том же, что и она. — Целое государство со всеми его великолепными сокровищами и миллионами душ, которые будут спасены от вечного проклятия благодаря милости, столь же неожиданной для них, каким оказалось само их существование для нас! И все это такой ничтожной ценой!
— Вы всегда заботитесь о спасении душ, Изабелла! Впрочем, вы правы. Что значат почести и богатства мира сего по сравнению с вечным спасением и радостями небесными! Но, признаюсь, Колумб превзошел все мои ожидания. Он открыл перед Испанией такое будущее, что теперь трудно даже представить пределы ее могущества!