Джеймс Купер – Красный корсар (страница 64)

– Смерть предателям! – раздался знакомый Уайлдеру голос генерала. – Доберитесь до него и проткните его, как собаку!

– Молчи, болтун, – спокойно сказал Ричард. – Если тебе нужно проткнуть кого-нибудь, так вот перед тобой двое – белый и черный.

– А, вот еще двое из той же шайки! – продолжал генерал, замахиваясь саблей, чтобы нанести говорившему смертельный удар.

Черное, до половины обнаженное тело быстро выдвинулось вперед, чтобы принять на себя удар. Сабля опустилась на ручку коротенькой пики, которую она перерубила надвое, как будто это был простой камыш. Обезоруженный Сципион ничуть не испугался, он проложил себе путь к тому месту, где находился Уайлдер, и продолжал отбиваться врукопашную, не обращая внимания на градом сыпавшиеся на его голое тело удары.

– Держись, друг! – крикнул Фид. – Валяй направо и налево! Я тебе пособлю, дай мне только здесь управиться!

И с этими словами Ричард так размахнулся своей саблей, что рассек голову генерала до самой челюсти.

– Остановитесь, убийцы, – вскричал Уайлдер, видя, что негр продолжает биться с окружившими его вооруженными людьми. – Бейтесь со мной, но оставьте безоружного!

И он увидел, что негр упал, увлекая за собой двоих из нападавших. В то же мгновение над его ухом раздался знакомый ему громкий голос:

– Мы победили! Битва окончена! Кто осмелится поднять оружие, тот будет иметь дело со мной!

Глава XXXI

Взять его! Пощады нет ему!

Только что описанная схватка закончилась так же неожиданно и быстро, как и ураган, грозивший разбить в щепки корабль. Вид ясного неба и яркий блеск солнца, освещавшего Карибское море, представляли разительный контраст с ужасными последствиями происшедшей битвы.

Уайлдер, расстроенный, потрясенный при виде упавшего Сципиона, оглянулся вокруг, увидел обезображенную палубу «Стрелы» и многочисленные трупы. В нескольких шагах от него стоял сам Корсар. Уайлдер не сразу узнал его, так как шлем на его голове придавал лицу свирепый вид. Кроме того, он показался Уайлдеру гораздо выше ростом. Одна рука его опиралась на ручку ятагана, и скатывающиеся с него красные капли свидетельствовали, что изогнутая сталь усердно работала в схватке; ногой он надменно попирал английский флаг, который с каким-то жестоким удовольствием сорвал собственноручно. Возле него стоял Родерик; у него не было никакого оружия. Он стоял, склонив голову, с блуждающим взором, в окровавленной одежде, с лицом, бледным, как у мертвеца.

Там и сям виднелись раненые пленники с мрачными лицами, но не сломленные духом, тогда как на свирепых лицах их врагов, распростертых в крови, застыло выражение ненависти, будто в стремлении к мести.

Оставшиеся невредимыми пираты занялись грабежом, а уцелевшие англичане старались куда-нибудь укрыться.

Но дисциплина, введенная предводителем пиратов, и уважение к нему были так велики, что не было пролито ни одной капли крови, не нанесено ни одного удара с той минуты, как раздался его повелительный голос. Уайлдер испытывал мучительную боль, когда глаза его останавливались на безжизненных чертах дорогих друзей и верных служак. Особенно нестерпимую боль он испытал при взгляде на еще суровое лицо старого командира.

– Капитан Хайдегер, – сказал он, стараясь придать твердость своему голосу, – сегодня счастье на вашей стороне, я прошу милости для тех, кто остался в живых.

– Милость будет оказана тем, кто имеет на это право. Я, со своей стороны, очень желал бы, чтобы ее получили все на этом условии! – ответил тот.

Голос Корсара звучал торжественно, казалось, в его словах заключался какой-то скрытый смысл. Уайлдер тщетно ломал себе голову, желая догадаться, что они значат, пока не увидел группу матросов из неприятельской команды, подходивших к нему. Он сейчас же узнал в них бунтовщиков, затеявших восстание на «Дельфине», жертвой которого он едва не сделался. Увидев их, он понял, что хотел сказать их предводитель.

– Мы требуем соблюдения наших старинных законов, – гордо и решительно заявил главарь банды своему начальнику.

– Чего вы хотите?

– Смерти предателям! – последовал суровый ответ.

– Вы знаете наши уставы, пусть будет так, как они требуют.

Уайлдер увидел, что ему не на что надеяться в то время, когда на него и двух его товарищей накинулись и потащили их к главарю. Хотя ему страстно хотелось жить, но ни одно слово мольбы не сорвалось с его уст; ему ни на минуту не пришло в голову прибегнуть к какой-нибудь увертке, унизительной для его звания и характера. Он устремил взгляд на того, от кого зависело спасти или погубить его, и ему показалось, что на лице Корсара промелькнуло выражение сожаления, смягчившее его суровые черты, но оно тут же сделалось по-прежнему бесстрастным. Уайлдер понял, что долг командира заставляет его заглушать в себе чувства человечности. Не желая унизить себя бесполезными пререканиями, он молча и неподвижно оставался на том месте, куда его поставили обвинители.

– Чего вы хотите? – спросил еще раз Корсар, но уже не таким твердым голосом, как прежде.

– Их смерти!

– Понимаю. Возьмите их и делайте с ними, что хотите.

Кровь застыла в жилах Уайлдера. Он чувствовал, что сходит с ума от этого спокойного голоса, обрекающего его на позорную смерть, но это состояние длилось не более секунды. Быстро придя в себя, он по-прежнему стал держать себя мужественно и гордо, не выказывая ни малейшего признака слабости.

– Я ничего не прошу для себя, – спокойно сказал он. – Я знаю, что ваши законы, которые вы сами же сочинили, осуждают меня на казнь; но моих товарищей, которые абсолютно ничего не знали и, следовательно, виновны только в том, что были мне верны, я требую, нет, умоляю вас, пощадить. Они не знали, что делали…

– Говорите с ними, – сказал Корсар, указывая на окружавших Уайлдера людей, – они ваши судьи, пусть они и решают.

Отвращение промелькнуло на лице Уайлдера, но он подавил свои чувства и обратился к пиратам.

– Хорошо, я поговорю с ними.

– Послушайте, – начал он, – вы ведь люди и такие же моряки, как…

– Довольно! – послышался хриплый голос Найтингейла. – Он еще, пожалуй, вздумает читать нам проповеди. Вздернуть его на мачту!

Безжалостный боцман издал пронзительный свист, как бы сзывая весь экипаж. Вслед за тем раздались крики, и голосов двадцать на различных наречиях подхватили разом:

– Вздернуть всех троих! На мачту! Кончай с ними!

Уайлдер снова взглянул на Корсара, но тот стоял спиной к нему. Молодого человека грубо схватили, потащили на середину палубы и накинули ему на шею веревку.

– Выкинуть желтый флаг в знак наказания! – вскричал командир полубака. – Пусть этот храбрец отправляется в свое последнее плавание под тем флагом, какой он заслужил.

– Желтый флаг! Желтый флаг! – яростно кричало двадцать голосов.

Грубый смех и обидные шутки, с которыми было принято это предложение, вывели из себя Фида, до сих пор молча подчинявшегося всему, что с ним делали, в надежде, что его командир лучше выскажет все, что положено. Но здесь негодование взяло верх над осторожностью.

– Стойте, проклятые разбойники! – воскликнул он. – Вы негодяи, да к тому же и неловкие негодяи, судя по тому, как вы завязали веревку на моей шее. Постойте, настанет день, когда вам покажут, как нужно вешать людей. Я вас научу!

– Что тут с ними разговаривать! Скорей отправить их на небо, да и все тут! – послышалось с одной стороны.

– Священника! Позовите к ним священника! – послышалось с другой. – Пусть он прочтет им молитвы, прежде чем они начнут свою пляску!

Грубый смех, сопровождавший эти слова, мгновенно замер, так как раздался грозный голос командира:

– Если кто-нибудь еще осмелится оскорбить пленных, я сумею с ним разделаться! Расступитесь и пропустите священника!

– Приготовьте осужденных и скажите им слова утешения, – спокойно, но строго сказал Корсар подошедшему священнику.

– Что они сделали?

– Это неважно! Знайте, что их час настал. Не бойтесь читать молитвы, хотя здесь и не привыкли к ним, но выслушают с почтением. Преступники вокруг вас преклонят колени и будут внимать вам. На моем корабле безбожники промолчат и неверующие послушают непривычные речи. Говорите!

Священник начал говорить, но голос его замер, когда он увидел труп Бигнала, прикрытый флагом, который набросил Корсар на мертвое тело. Наконец он собрался с силами и сказал:

– Ты, нарушающий законы божеские и человеческие! Страшная кара ждет тебя за все твои преступления. Тебе не достаточно, что многих обрек на преждевременную смерть? Не насытился ты еще кровью? Настанет час – и твою голову обагрит кровь.

– Слушайте, как Небо защищает правых! – У Корсара дрожали губы, а улыбка выглядела неестественно на поникшем лице.

– До времени молчит правосудие Господне, но близок час, когда ты почувствуешь его карающую руку!

Собравшись с силами, Мертон продолжал:

– Я слышал, что ваше сердце еще не совсем очерствело. В нем таились когда-то добрые задатки, и может быть…

– Довольно! Исполняйте вашу обязанность или замолчите!

– Их участь неизбежна?

– Да!

– Кто ее решил? – послышался тихий голос, заставивший вздрогнуть Корсара. Но он быстро овладел собой и холодно сказал:

– Закон!

– Закон? – повторила гувернантка. – Как? Вы презираете все человеческие учреждения, и вы же говорите о каком-то законе! Скажите лучше, что вы мстите. Однако я отклоняюсь от главного, что заставило меня прийти сюда. Я узнала, что здесь готовится страшное дело, и пришла предложить выкуп за осужденных. Назначьте сами цену. Благодарный отец охотно отдает все свое состояние за спасителя дочери.