Джеймс Купер – Красный корсар (страница 61)

– Капитан Бигнал, – начал Уайлдер, – может быть, я своим молчанием уже допустил непростительную и непоправимую ошибку, – перед нами судно Красного Корсара. Но подождите обвинять меня, а прежде выслушайте, и, может быть, вы меня если не извините, то хотя бы поймете.

Слова Уайлдера заставили старого ветерана сдержаться, и он с вниманием слушал рассказ, выражая лишь восклицаниями свои чувства. Старик почти разделял благородные чувства юноши, которые помешали ему предать человека.

– Да это просто чудо! – вскричал он по окончании рассказа. – Как жаль, что прекрасный человек может быть таким негодяем! Но во всяком случае, мы не можем позволить ему скрыться: наш долг и присяга не позволяют нам этого. Надо поворачивать судно за ним и, если убеждения не помогут, прибегнуть к силе.

– Да, мы должны выполнить наш долг! – грустно согласился Уайлдер.

– Но кто же тот молокосос, которого он посылал ко мне? Он, очевидно, не капитан, но манеры выдавали его аристократическое происхождение. Надо будет скрыть его имя, чтобы не повредить нашей аристократии, все же она – опора трона.

– Да это сам Красный Корсар и был у вас.

– Что? Сам Корсар? Да вы просто надо мной смеетесь!..

– Как я могу при таком моем уважении к вам позволить себе смеяться над вами? Уверяю вас, сударь, это был он сам.

– Просто невероятно! Я не заметил в нем ничего, что приписывает ему молва: ни резкости, ни грубости, словом, ничего такого, что свидетельствовало бы о его занятии. Да и ростом-то он не высок. Действительно, его маскарад удался, раз он мог провести такого физиономиста, как я. Я не увидел жуткого чудовища, каким его изображают.

– Молва многое приукрашивает своей фантазией: да, ростом он не велик, но силен духом.

– Уверены ли вы, что это то самое судно, с которым мы имели дело на мартовское равноденствие?

– Вполне уверен.

– Слушайте, Гарри, ради вас я сделаю все возможное для этого негодяя. Когда-то он ускользнул от меня благодаря буре и потере грот-мачты, но сегодня море и ветер спокойны, и он будет в моих руках, когда я пожелаю. Да, кажется, он и не намеревается от нас удирать.

– Боюсь, не намеревается! – подтвердил Уайлдер, невольно выдавая свои тайные мысли.

– В борьбе с нами он не имеет ни малейших шансов на успех, но поскольку он не таков, каким я его считал, то попробуем вести переговоры. Вас можно будет послать для сообщения моих условий? Однако, впрочем, если он вдруг раскается в своем великодушии, то вам придется…

– Я ручаюсь за него! – перебил Уайлдер с живостью. – Давайте сигнальный выстрел, поднимите парламентарный флаг, и я готов ко всем опасностям, чтобы обратить его на путь истинный.

– Да, это по-христиански! – задумчиво сказал капитан. – И хотя успех переговоров может уменьшить наши важные заслуги, может быть, это будет оценено там, на небесах.

У капитана Бигнала было доброе сердце, хотя он имел несколько суровый вид, и потому, приняв решение, они тотчас со своим лейтенантом активно взялись за его выполнение. Руль корабля был повернут под ветер, и в то время как судно разворачивалось, столб пламени вырвался с переднего борта, извещая, согласно морским правилам, встречное судно, что командование желает вступить с ним в переговоры. В тот же момент на мачте был поднят белый флаг, а эмблема Англии спущена. Наступило время тревожного ожидания, но ненадолго. На пиратском судне по ветру пронеслось облако дыма, потом донесся звук ответного выстрела, и такой же белый четырехугольник затрепетал на ветру, но никакого другого флага военного корабля не было.

– Да, этот оригинал деликатен и не показывает нам своего флага, – заметил Бигнал, считая это благоприятным признаком. – Подойдем к нему на подходящее расстояние, и тогда вы спуститесь в шлюпку.

Прибавили паруса, и «Стрела» приблизилась к пиратскому судну на половину расстояния пушечного выстрела. Уайлдер обратил внимание командира, что дальнейшее приближение может быть истолковано как враждебные намерения. Тотчас же была спущена шлюпка с белым флагом на носу.

– Так, значит, мистер Арк, вы объясните ему преимущество наших сил, – он человек понимающий, – говорил капитан, повторяя в сотый раз свои наставления. – Если он примет мои условия, то вы можете обещать ему амнистию и что его прошлое будет забыто; можете сказать, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы добиться полного прощения, по крайней мере для него лично. Ну, с Богом, Гарри, не проговоритесь о том, какую аварию мы потерпели в стычке с ним в марте… Да, ужасный дул тогда ветер, прощайте, желаю вам успеха.

Пока капитан давал эти последние наставления, шлюпка отчалила и удалялась от корабля.

Во время довольно долгого путешествия много мыслей промелькнуло в голове молодого моряка. Тревожила его и неуверенность в правильности этого решения, и перспектива опасности поручения, и сама встреча с Корсаром, но воспоминание о великодушии и благородстве этого странного человека успокаивало его.

Несмотря на все это, Уайлдер не мог не восхищаться неприятельским судном и тем порядком, который невольно поражал глаз моряка. Жители суши не могут понять этих чувств моряка: для него корабль – живое существо: он живет, он бывает бодр, силен, слаб, нерешителен, то есть обладает всеми достоинствами и недостатками человека и носит в себе задатки как будущей победы, так равно и будущего поражения.

– Взгляните-ка на эту оснастку, что вы о ней думаете? – спросил Уайлдер, приближаясь к цели своего поручения.

– Пусть слушает кто хочет, – ответил Фид, – но я уже дома, на «Стреле», говорил ребятам – пусть там эти люди не порядочные, а негодяи, но, если бы мы с месяц простояли на доках в Спитеде, то и в этом случае нам не дали бы такой прекрасной оснастки, как у этого «Дельфина».

– Да, это корабль прекрасный во всех отношениях, но налегайте на весла – нам надо торопиться! – сказал Уайлдер.

Матросы налегли на весла, и шлюпка вскоре пристала к кораблю. На палубе Уайлдер невольно вздрогнул, увидев обращенные на себя угрожающие взгляды флибустьеров, но спокойный вид Корсара приободрил его.

– У моих людей, мистер Арк, – сказал Корсар, когда они прошли в каюту, – начинает закрадываться подозрение, хотя пока еще смутное. Но маневры ваших кораблей дают этому подозрению неблагоприятное для вас направление. Ваше возвращение сюда неблагоразумно.

– Я явился по приказу своего командира, под защитой белого флага.

– Мы не особенно-то признаем эти тонкости, общепринятые правила и легко можем объяснить цель вашего посещения другим образом. Но, – заключил Корсар с видом благородного достоинства, – надеюсь, что ваше поручение относится ко мне.

– Да, но мы не одни, а я желал бы переговорить с вами с глазу на глаз.

– А, Родерик, не обращайте на него внимания, он предан мне и глух до разговоров, не касающихся его.

– Вижу, что надо смириться с его присутствием. Командир «Стрелы» именем его величества короля Георга II предлагает вам через меня следующие условия: сдать вам корабль со всем провиантом, артиллерией, припасами и вооружением, ничего не портя и не уничтожая, и в таком случае он оставит у себя по жребию десять заложников из ваших людей и одного из ваших офицеров. Остальные люди могут свободно искать себе другие занятия. Кроме этого, он обещает употребить все свое влияние для исходатайствования вам прощения при условии, что вы оставите навсегда море и откажетесь называть себя англичанином.

– Легко исполняемые условия, но не могу ли я узнать, почему капитан Бигнал так снисходительно относится к человеку, стоящему вне закона?

– Он узнал о вашем великодушии по отношению к одному из его офицеров и к двум женщинам – жене и дочери его сослуживцев, и считает, что молва несправедлива к вам.

– Значит, он был введен в заблуждение?

– Да, и готов признать свою ошибку, надеется добиться для вас амнистии и верит в ваше светлое будущее.

– Он ошибается, – сказал Корсар, с трудом скрывая радостное волнение, – а может быть, у него есть другие основания?

– Да. Вот сведения о его силах, и он уверен, что вы легко убедитесь в невозможности сопротивления и примете его условия.

– А вы как считаете?

Корсар быстро пробежал поданную ему бумагу, задерживая время от времени свое внимание на некоторых пунктах.

– Убедились ли вы в превосходстве наших сил? – спросил Уайлдер.

– Да.

– Что же я должен передать капитану?

– А каково ваше личное мнение? Ведь это не ваше предложение?

– Капитан, – ответил, покраснев, Уайлдер, – если бы я мог предлагать вам свои условия, они были бы другого рода; но и теперь, помня ваше великодушие, я не желал бы, чтобы вы оказались в ложном положении, и потому от всего сердца советую вам принять предложение тем более, что мне удалось узнать вас ближе и убедиться в том, что ваше положение не соответствует вашему благородному характеру.

– Я не предполагал встретить в вашем лице такого дипломата. Не хотите ли вы прибавить что-нибудь еще?

– Ничего! – грустно ответил разочарованный Уайлдер.

– Нет, мистер Уайлдер, – внезапно заговорил молчавший до сих пор Родерик, – если вы желаете его спокойствия, если вам дорога его честь, то скажите ему о его благородном имени, напомните о его юности и надеждах, о существе, которое он так страстно любил и о котором у него и теперь сохранились самые дорогие и нежные воспоминания, и я вам ручаюсь, что уши его не будут глухи и сердце не будет бесчувственно!