Джеймс Кори – Игры Немезиды (страница 16)
– Нет, – возразил Холден, – всё было не так. Я, не зная того, таскал за собой часть первоначальной инфекции, которая пыталась связаться с теми, кто ее запустил. И при этом включал разное оборудование. Мы ее вырубили и, знаешь ли, забросили на звезду, чтобы такое больше не повторялось.
– Ты уверен?
Кто-то из поваров суши-бара выкрикнул объявление, и кучка окружавших его посетителей зааплодировала. Холден набрал в грудь воздуха и медленно, сквозь зубы, выдохнул:
– Я предполагаю, что такое невозможно. Ты берешься доказать обратное?
– Я знаю, как
– Тот… Как ты узнала? – испугался Холден. – И многие ли знают, кроме тебя?
– Я не раскрываю своих источников, но считаю, что этот фрагмент нужно заполучить обратно и попытаться разбудить. Пусть твой призрачный Миллер вернется и проверит, не протомолекула ли заставляет врата губить наши корабли.
В голове у Холдена с грохотом столкнулись варианты ответов: от «Ничего хуже не придумать!» до «Ты хоть сама понимаешь, что предлагаешь?». Через несколько секунд победитель пробился наружу:
– Мне что, заняться вызыванием духов?
– Я бы это так не назвала…
– Нет, – сказал Холден. – Нет, и все.
– Я этого так не оставлю. Раз не хочешь помочь ты…
– Я не отказываюсь помочь. Я только сказал, что не собираюсь общаться с клочком убийственной дряни чужаков в надежде, что она примется рассказывать мне байки старого копа. Эту дрянь ворошить не будем. Оставим ее в покое.
Моника с интересом разглядывала Холдена. Не знай он ее так хорошо, не заметил бы обиды и разочарования.
– Тогда как же мы поступим? – спросила она.
– Знаешь старую шутку про стук копыт?
– Не припомню.
– Долго рассказывать, но суть состоит в том, что, заслышав вдали стук копыт, разумнее предположить, что это лошади, а не зебры. А ты сразу заподозрила единорога.
– Так что ты хотел сказать?
– Что, прежде чем открывать охоту на единорога, стоит поискать лошадь или хотя бы зебру.
Появление новой интригующей тайны не отменяло ежедневных обязанностей Холдена, но дало ему повод занять мысли и отвлечься от тоски по Наоми. И по Амосу, и по Алексу. Но прежде всего – по Наоми. Пробираясь по обнажившемуся ребру «Роси» с плазменной горелкой в руке и разыскивая трещины, он прикидывал, куда могли направляться пропавшие суда. Моника верно подметила: их было слишком много для случайных аварий. Хватало и других объяснений, не требующих привлекать единорога-протомолекулу. Однако Холден с тех пор, как познакомился с детективом Миллером, перестал верить в случайные совпадении. А среди прочих серьезных событий числились атаки АВП на владения внутренних планет.
И даже на саму Землю.
Радикальная фракция АВП наотрез отвергала колонизацию. И вот – стали бесследно исчезать корабли снабжения переселенцев. Кроме того, станция «Медина» – в девичестве корабль «Бегемот», а еще раньше «Наву» – была ступицей всех колец-ворот и контролировалась исключительно АВП. Сюжет складывался правдоподобный, хотя доказательства и отсутствовали.
Согласно этому сюжету, пиратские корабли брали суда на абордаж, забирали груз, а колонистов… вышвыривали за борт? Мерзко, конечно, но люди вытворяли друг с другом вещи и похуже. Но тогда оставались бы трофеи. Захватить судно и сделать так, чтобы оно исчезло? Для этого надо было сменить опознавательный код. Тот факт, что «Росинант» больше не назывался «Тахи», свидетельствовал – АВП такое умеет.
– Сакаи, – позвал Холден, открыв приватный канал связи с главным инженером. – Хо, ты здесь?
«Проблемы?»
Тон, которым он это сказал, подразумевал: попробуй только пожаловаться! Холден привык и не обижался. Сакаи по умолчанию пребывал в раздраженном состоянии.
– Скорее, загадки.
«Терпеть не могу загадок», – буркнул Сакаи.
– Предположим, кто-то похищает корабли и меняет на них опознавательные коды. Как бы ты стал искать эти корабли?
Минуту инженер задумчиво сопел.
«Я бы искал не пропавшие, – прозвучал ответ, – а новые, невесть откуда взявшиеся».
– Да, верно. Именно так. Спасибо!
Задержавшись у треснувшего стыка корпуса и одного из ребер, Холден начал обрабатывать его горелкой. Щиток перед лицом затемнился, превратив мир в сплошную черноту с единственным голубым огоньком. За работой Холден соображал, как вычислить возникшие словно по волшебству новые корабли. Неплохо бы начать с выложенного в открытый доступ реестра, но, если разбираться с ним вручную, закопаешься с головой. Будь здесь Наоми, она бы, конечно, написала программу и за десять минут с ручного терминала нашла все, что нужно. Холден, увы, в этом деле ей в подметки не годился, но Фред держал на жаловании программистов, и если он…
«А почему ты спросил?» – поинтересовался Сакаи.
Он молчал так долго, что Холден не сразу вспомнил, о чем шла речь.
– Ты о том, зачем мне искать пропавшие корабли?
«Угу».
– Их ищет моя приятельница, она журналистка. Я обещал ей помочь. Вот и ломаю голову, как это сделать.
«Стюарт, – проговорил Сакаи, скорее не спрашивая, а утверждая. – Слышал я, что она на станции».
– Да, моя давняя подружка Моника. То есть я-то считаю, что она ищет черную кошку в темной комнате, но помочь обещал. К тому же какое-никакое занятие – всё лучше, чем страдать и жалеть себя в одиночестве.
«Так-так, – протянул Сакаи и после долгой паузы добавил: – Значит, всё пока не настолько ужасно, чтобы ты поверил в черную кошку?»
На домашнем экране замигал огонек видеосообщения. Как Холден ни твердил себе, что это наверняка не Наоми, всё же, когда увидел круглое лицо Алекса, испытал сокрушительное разочарование.
«Привет, босс, – поздоровался пилот. – Я это… отчитаться о своей встрече с бывшей и о примирении со слезами на глазах… Короче говоря, ничего не вышло. Может, мне следовало получше подготовиться. Но я еще до отлета собираюсь повидаться с Бобби – это луч света. Как там мой красавчик? Всё там начистили и подкрасили к моему возвращению? Будет возможность, еще свяжусь. Камал, конец связи».
Холден едва не начал ответ с расспросов о бывшей жене, но поселившийся у него в голове голос Наоми предупредил: «Не суй нос, куда не надо», – и он вместо этого записал: «Спасибо, что объявился. Передай Бобби наилучшие пожелания. „Роси“ еще не один месяц чинить, так что можешь не торопиться».
Минуту он придумывал, что бы еще добавить, потом стер пустые секунды и отправил сообщение. Странно: человек может стать для тебя очень важным, и всё же, если не дышишь с ним одним воздухом, сказать ему нечего. Будь Алекс рядом, они говорили бы о корабле, о других двоих из команды, о работе. Но, когда команда врозь, а «Роси» на приколе, любая тема для разговоров кажется вторжением в личные границы. Мысли об этом вели по долгой и темной дороге к горькому одиночеству, потому Холден решил пока заняться расследованием.
Он немного жалел, что не обзавелся шляпой.
– Опять ты? – встретил его Фред, когда Холден вместе с кем-то из мелких служащих просочился к нему в кабинет. – Понимаю, кофе у меня хорош, но…
Холден прихватил стул и устроился рядом, пока Фред возился с кофейной машиной.
– Знаешь, Моника Стюарт на Тихо.
– Да уж… Думаешь, мне не доложили, что на станцию прибыла такая особа?
– Не думаю, – признался Холден. – А знаешь, зачем она здесь?
Кофеварка зашипела, комнату наполнил сочный горьковатый запах. Дожидаясь кофе, Фред склонился над столом и отстучал команду терминалу.
– Что-то с пропавшими кораблями, да? Так считает наша разведка.
– А твои люди этим совсем не занимались?
– Честно? Нет. Слухи доходили, но у нас и так дел по горло. Все корабли с рабочим эпштейновским движком прут к кольцам. Нам хватает забот, чтобы они не столкнулись на подходе. Идут они большей частью в неразведанные системы, где нет других кораблей и станций. От некоторых потом нет вестей – иного, в общем, и ожидать не приходится.
Холден с благодарностью принял у Фреда чашку, кивнул и сделал первый глоток. Кофе его не разочаровал.
– Это я понимаю, – сказал Холден, – и считаю гипотезу Моники маловероятной, но, если мы не найдем другого объяснения, она выдаст на публику именно ее.
– У нее уже и гипотеза есть?
– Она считает, что виновата протомолекула. Первое доказательство – разгуливающие по Илосу роботы и прочая техника.
– Ты мне говорил, что такое не повторится, – нахмурился над своей чашкой Фред. И продолжил, сдувая парок, так что облачко отлетало от губ, словно дыхание дракона: – Что, Миллер вернулся?
– Нет, не возвращался. Насколько мне известно, нигде в мире не осталось активной культуры протомолекулы. Однако…
– Однако у меня есть полученная от тебя неактивная.
– Верно, и Моника откуда-то об этом прознала.
Фред нахмурился еще больше.