Джеймс Клавелл – Ураган. Книга 2. Бегство из рая (страница 31)
– Förbannades shitdjävlarrrrrrrrr!
– Садись в машину! – крикнул Миммо.
– Förbannades shitdjävlar, – пробормотал Йеспер, смакуя звуки шведского ругательства, потом сел за руль.
Машина уехала тем же путем, что и приехала. Когда она скрылась из виду, туча пуль с обеих сторон леса ударила в «рождественскую елку», оставляя вмятины на металле, с визгом улетая в небо или зарываясь в снег. Потом – тишина. Затем кто-то рассмеялся и крикнул:
– Аллахххх-у акбаррр…
Крик эхом прокатился по горам. И замер.
БАЗА «ЗАГРОС-3». 18:38. Солнце коснулось горизонта. Последние запчасти и багаж загружали на борт. Все четыре вертолета выстроились в ряд: два 212-х, один 206-й и «алуэтт». Пилоты были готовы к отлету. Жан-Люк, громко топая, ходил взад-вперед перед своей машиной – вылеты были отложены Ничак-ханом. Некоторое время назад он, ни с кем не советуясь, приказал всем вертолетам вылетать вместе, из-за чего Жан-Люк уже не успевал в Эль-Шаргаз, только в Шираз, где ему придется заночевать, потому что ночные полеты в иранском небе были запрещены.
– Объясни ему еще раз, Том, – сердито попросил Жан-Люк.
– Он уже сказал «нет» тебе, сказал «нет» мне, значит его ответ – «нет», да сейчас и в любом случае уже поздно об этом говорить! У тебя все готово, Фредди?
– Да, – раздраженно ответил Эйр. – Мы уже час ждем, если не больше!
Лочарт с мрачным лицом направился к Ничак-хану, который слышал злость и раздражение в их голосах и с тайным восторгом наблюдал замешательство чужеземцев. Рядом с Ничак-ханом стоял человек с зеленой повязкой, который, как полагал Лочарт, был из комитета, и несколько деревенских жителей. Остальные оставили базу в течение дня. И прячутся в лесу, подумал он, ощущая сухость во рту.
– Ничак-хан, мы почти готовы.
– Так угодно Богу.
– Фредди, последний груз, давай! – крикнул Лочарт и снял фуражку с козырьком.
Остальные сделали то же самое, когда Эйр, Родригес и два механика вынесли из ангара наспех сколоченный гроб, пронесли его по снегу и бережно поставили в 212-й Жан-Люка. Когда это было сделано, Лочарт шагнул в сторону:
– Группа в Шираз – на посадку.
Он пожал руки Миммо, Йесперу, подсобному рабочему и помощнику Йеспера, и те забрались в вертолет, рассаживаясь среди багажа, запчастей и гроба. Миммо Сера и его подсобник-итальянец нервно перекрестились и застегнули ремни безопасности.
Жан-Люк сел на место пилота, Родригес – рядом с ним. Лочарт повернулся лицом к остальным:
– Все на посадку!
Под внимательными взглядами Ничак-хана и «зеленой повязки» остальные люди начали рассаживаться по вертолетам. Эйр пилотировал «алуэтт», Клаус Швартенеггер – 206-й, все места заняты, топливные баки заполнены, грузовые отсеки набиты до отказа, к стойкам шасси снаружи были привязаны запасные лопасти винта. 212-й Лочарта был забит под завязку и превышал лимит взлетного веса.
– К тому времени, когда доберемся до Ковисса, мы сожжем столько топлива, что все будет в рамках, предписанных законом. В любом случае тут всю дорогу под горку, – сказал он всем пилотам, когда проводил инструктаж.
Теперь он стоял один на снегу «Загроса-3», все остальные сидели пристегнутыми в креслах, дверцы пассажирских отсеков захлопнуты.
– Заводи! – приказал он, чувствуя, как в нем растет напряжение. Еще раньше он сказал Ничак-хану, что решил лично руководить отлетом.
Ничак-хан и «зеленая повязка» подошли к Лочарту.
– Этот молодой пилот, которого ранили, где он?
– Который? А-а, Скот? Его здесь нет, он в Ширазе, Ничак-хан, – ответил Лочарт и увидел, как лицо старика залила краска гнева, а у «зеленой повязки» отвисла челюсть. – А что?
– Это невозможно! – проговорил «зеленая повязка».
– Я не видел его среди садившихся, значит он должен был улететь более ранним рейсом… – Лочарту приходилось напрягать голос, чтобы перекричать рев двигателей, работавших уже на полную мощность, – более ранним рейсом, когда мы были на «Розе» и «Марии». А в чем дело?
– Это невозможно! – испуганно повторил «зеленая повязка», когда старик повернулся к нему. – Я смотрел внимательно!
Лочарт пригнулся от вращающихся лопастей и подошел к окошку пилота машины Жан-Люка, доставая толстый белый конверт.
– Держи, Жан-Люк, bonne chance, – сказал он и протянул ему конверт. – Взлетайте!
Мгновение он наблюдал тень улыбки, прежде чем торопливо отбежать на безопасное расстояние от вертолета. Жан-Люк дал полный газ для быстрого взлета, поднял машину в воздух и, стрекоча лопастями, полетел прочь. Порывы ветра от ее винта трепали одежду Лочарта и жителей деревни, стоявших внизу, рев двигателей заглушал все, что кричал Ничак-хан.
В тот же миг – тоже по предварительной договоренности – Эйр и Швартенеггер резко прибавили газу, подняли вертолеты и аккуратно развели их подальше друг от друга, прежде чем начать медленный, тяжелый подъем в сторону леса. Лочарт смотрел, как поднимаются вертолеты, и молился, чтобы все прошло удачно, но тут взбешенный член комитета схватил его за рукав и грубо развернул лицом к себе.
– Ты солгал! – кричал иранец. – Ты солгал старосте, молодой пилот не улетел раньше! Я бы увидел его, я смотрел внимательно. Скажи Ничак-хану, что ты солгал!
Лочарт резко вырвал рукав, зная, что каждая секунда означает метр-другой высоты, метр-другой на пути к спасению.
– Зачем мне лгать? Если молодой пилот не в Ширазе, значит он все еще здесь! Обыщите всю базу, обыщите мой вертолет. Пошли, начнем с моего вертолета! – Он подошел к своему 212-му и распахнул дверцу, видя краем глаза, что Жан-Люк уже достиг линии деревьев, Эйр был так перегружен, что еле летел, а 206-й все еще набирал высоту. – Клянусь всеми именами Аллаха, давайте проведем обыск, – говорил он, отвлекая их внимание на себя вместо уходящих вертолетов, фокусируя свою волю на том, чтобы заставить их начать обыскивать не его вертолет, а всю базу. – Где человек может тут спрятаться? Невозможно. А как насчет конторы и трейлеров, может, он прячется…
«Зеленая повязка» сорвал с плеча автомат и прицелился в него:
– Скажи Ничак-хану, что ты солгал, или ты умрешь!
Не сделав видимого усилия, Ничак-хан сердито вырвал автомат у юноши из рук и швырнул его в снег.
– Я закон в Загросе – не ты! Возвращайся в деревню!
Преисполненный страха, юноша тотчас подчинился.
Жители деревни стояли и ждали. Лицо хана посуровело, его маленькие глазки переходили от вертолета к вертолету. Они уже были далеко, но еще в пределах досягаемости для тех, кого он расставил в лесу вокруг базы, чтобы расстрелять их по его сигналу, только по его. Один из вертолетов поменьше закладывал вираж, все еще набирая высоту как можно быстрее и возвращаясь назад по большому кругу. Чтобы проследить за нами, подумал Ничак-хан, посмотреть, что будет дальше. На все воля Аллаха.
– Опасно сбивать на землю летающие машины, – говорила ему жена. – Это навлечет на нас великий гнев.
– Террористы собьют их. Не мы. Молодой пилот видел нас, и говорящий на фарси пилот тоже все знает. Они не должны уйти. Террористы не знают жалости, им плевать на закон и порядок, да и как можно доказать, что они не существовали? Разве эти горы не являются древним прибежищем всяческих разбойников? Разве мы не преследовали этих террористов в полную меру наших сил? Что мы могли сделать, чтобы предотвратить трагедию, – ничего.
И вот перед ним остался последний из неверных, его главный враг, который обманывал его, и лгал ему, и умыкнул второго дьявола у него из-под носа. По крайней мере, этот от меня не убежит, подумал он. Самый краешек солнца еще висел над горизонтом. У него на глазах он исчез.
– Мир да будет с вами, пилот.
– И с вами, Ничак-хан, да хранит вас Аллах, – произнес Лочарт сквозь зубы. – Тот конверт, который я отдал французскому пилоту. Вы видели, как я его передал ему?
– Да-да, видел.
– Это было письмо, адресованное Революционному комитету в Ширазе с копией иранскому командиру в Дубае по ту сторону залива, подписанное молодым пилотом и засвидетельствованное мною. В нем в точности рассказывается все, что произошло на деревенской площади, что было с кем сделано и кто это сделал, кого застрелили, точное число людей, которых связали и бросили в грузовик «зеленых повязок», прежде чем он рухнул в ущелье Объезженных Верблюдов, то, как было осуществлено убийство Насири, ваши тер…
– Ложь, все ложь! Клянусь Пророком, что это еще за слово «убийство»? Убийство? Этим занимаются бандиты. Человек умер – на все воля Аллаха, – угрюмо проговорил старик, видя, как его люди смотрят на Лочарта, разинув рты. – Он был известным сторонником шаха, которого вы наверняка скоро встретите в аду.
– Может, да, а может, нет. Может быть, мой верный слуга, который был подло убит здесь сыновьями собаки, уже рассказал обо всем Истинному Богу, и Истинный Бог знает, кто говорит правду!
– Он не был мусульманином, он не служил имаму, и…
– Но он был христианином, а христиане служат Истинному Богу, и мой соплеменник был убит трусами из засады, сыновьями собаки, не знающими, что такое храбрость, которые стреляют из засады, – безусловно, пожирателями дерьма, людьми левого толка, проклятыми навеки! Правда, что его убили, как и другого христианина на буровой. Клянусь Богом и Пророком Бога, их смерти будут отомщены!
Ничак-хан пожал плечами.
– Террористы! – выпалил он, сильно напуганный. – Террористы сделали это, конечно, это были террористы! Что до письма, то это все ложь, ложь, пилот лгал, мы все знаем, что произошло в деревне. Все, что он говорит, ложь.